Доктор-хулиган (ЛП)

От: Макс Донован
Кому: Вайолет Робертс
Тема: Re: Мне нужно тебе кое-что сказать
Выбирай. Я прихожу к тебе в офис, или мы встречаемся у меня дома.
И все?
Я перечитала свое письмо, потом его.
Дрожь в руках усилилась.
Может, он не понял.
Может, просто хочет поговорить лично.
Но когда я вновь перечитаю его ответ, тон становится ясным. Макс приказывает мне идти к нему домой. Неделю назад от этого мне стало бы жарко.
Боже, помоги… мне и сейчас жарко. Что, черт возьми, со мной не так?
Яростно вытираю слезы. Он хочет, чтобы я пришла? Хочет справиться с этим, как Дом? Я не возражаю. Он может показать себя с худшей стороны. Но взрослые не так справляются с новостями о беременности.
Глава 37
МАКС
Я открываю дверь и не даю ей возможности заговорить. Втягиваю внутрь и закрываю нас от остального мира.
Запустив пальцы в ее волосы, заставляю откинуть голову назад. Она здесь только потому, что я не оставил ей выбора. И, черт возьми, я знаю, что должен отправить ее домой, но я просто не могу. Вместо этого предоставляю ей путь к отступлению.
— У тебя есть стоп-слово. Разумно использовать его сейчас.
Она лишь молча смотрит на меня, а я так чертовски растерян. Зачем ей скрывать от меня такую новость?
Я кладу руку на ее плоский живот, в голове проносится столько вопросов. Как такое могло произойти. Знаю, как. Мысли возвращаются к тому разу, когда я кончил ей на живот и ниже. Как она ласкала себя, водила пальцами по сперме, скользила ими по клитору и складкам. Черт, это было так жарко, порочно и… небезопасно. И теперь в ее животе растет жизнь — я отмахиваюсь от этой мысли.
По-настоящему суровая часть меня хочет поставить ее на колени и заставить давиться моим членом, пока я не кончу. Вместо этого я разворачиваю ее спиной к себе.
— Руки на дверь, и ни звука, если только это не стоп-слово, — приказываю я, задирая ее юбку до талии. Скользнув рукой вниз, стягиваю ее трусики по ягодицам, пока не опускаю их до лодыжек. — Выйди из них и раздвинь ноги. — Она все еще не произнесла стоп-слово, и это все, что мне нужно для продолжения.
Левой ладонью надавливаю ей между лопатками и начинаю шлепать. Никакого разогрева и нежных касаний — не в этот раз. Мы сейчас на территории наказания, и ничто, кроме стоп-слова, не спасет ее задницу. Это письмо… ее предположения… Глаза застилает красная пелена, у нас все не идеально, но она моя, а у нее нет никаких ожиданий. Гребаный ад.
После нескольких ударов хорошенько шлепаю ее по киске, а затем снова по заднице. Продолжаю обрабатывать ее, беспорядочно добавляя шлепки по киске, пока рука не начинает болеть. Она принимает от меня все, лишь постанывая. А я хочу ее слез.
— Не. Двигайся. — Расстегнув ремень, смотрю на красную задницу Вайолет и обдумываю свой следующий шаг. Пряжка звенит, когда кожаный ремень скользит через петли брюк. Я складываю ремень пополам, затем немного прижимаю концы друг к другу и сильно дергаю, заставляя его щелкнуть. Вайолет вздрагивает.
Я снова кладу руку ей между лопаток и замахиваюсь. Первый удар приходится по попе. Она вскрикивает и пытается дотянуться до места удара, и мой член поднимается в знак признательности.
— Я же велел не двигаться. Сделаешь так еще раз, и я свяжу тебя. Кивни, если поняла.
Она кивает, и я немедленно наношу второй удар по изгибу задницы. Ее руки сжимаются в кулаки, она снова вскрикивает.
Отвешиваю еще удар по заду, затем чуть ниже. Продолжаю в том же духе: один удар снизу чередуется с ударом сверху. На самом деле, требуется всего пять ударов, чтобы раскрасить нижнюю половину задницы, но я довожу количество до одиннадцати. Она будет помнить этот урок каждый раз, когда станет садиться.
Бросив ремень на пол, толкаюсь в нее сзади. Трусь о нежную кожу, обнимаю и провожу пальцами между складок, обнаруживая ее скользкой и влажной. Она подается к моей руке, и я быстро расстегиваю брюки, освобождая член. Без презерватива. Не в этот раз. Никогда, пока она носит моего ребенка.
 
Расположившись у ее входа, покусываю мочку уха, шепча:
— Я так сильно тебя оттрахаю, что ты не сможешь ходить. — Вот только я не собираюсь этого делать.
Мне хочется насладиться моментом. Первый раз без защиты не будет жестким и быстрым. Однако он случится у входной двери, потому что я ждал достаточно долго.
Сжимаю бедра Вайолет, будто сейчас ворвусь, а затем медленно проталкиваюсь внутрь скользкого жара. Останавливаюсь на полпути, потому что это неправильно. Все не так, как должно быть.
Я выхожу и разворачиваю ее.
Я так чертовски зол, сбит с толку, обижен и… влюблен. Откровение поражает меня с такой силой, что я едва могу дышать.
Приподняв за подбородок, изучаю ее лицо, отчаянно пытаясь понять, испытывает ли она что-то… что угодно ко мне.
Она просто смотрит в ответ.
И, может быть, это то, чего я заслуживаю. Боже, может, я так сломлен внутри, что хочу этого сейчас, потому что не это питает Макса-садиста. Это грубое, неприкрытое чувство в душе — нечто совершенно иное, и я должен отступить.
Макс-садист должен уйти.
И когда она, вздернув подбородок, и с вызовом в глазах, выдерживает мой взгляд, я понимаю… это то, что она думает, я сделаю.
С обиженным рычанием приподнимаю ее по двери и прижимаю член к ее входу.
«Я люблю тебя», — шепчет мой разум, когда я вхожу в нее. Она не думает, что такое возможно.
Вероятно, даже не хочет этого.
Черт, это пробуждает во мне ярость, и я дергаю бедрами, заполняя ее до последнего дюйма. Она охает, ее дыхание прерывается.
Хорошо. Пропади со мной, котенок. И нас будет двое.
Она носит моего ребенка.
Я зарываюсь лицом ей в шею и теряюсь в ее теле, пока мы оба не истощаемся. Она моя. Они мои — и я сделаю все возможное, чтобы так и оставалось.
Глава 38
МАКС
Прерывисто дыша, прижимаю руку к входной двери, Вайолет все еще зажата между моим телом и крепким дубом. Она молча поправляет одежду.
— Настало время поговорить. — Взяв ее за руку, направляюсь в гостиную. Теперь, когда ярость вытрахана, я готов быть спокойным и рациональным. Полагаю. Надеюсь.
— Неужели нам действительно есть о чем говорить? — Она выдергивает руку из моей хватки, и мой мир уходит из-под ног. Когда она подчинилась мне у двери, я думал… надеялся, что у меня будет шанс спокойно обсудить беременность.
— Ты сбросила на меня настоящую бомбу, — огрызаюсь я, несмотря на намерение сохранять спокойствие.
— Ты имел право знать о моей ситуации.
— Нашей ситуации.
— Я ничего от тебя не жду.
— Почему, черт возьми? — Ладно, вот вам и спокойствие.
— Ты не хочешь детей, я понимаю. Я справлюсь.
Мой первый инстинкт — протестовать, потому что, Бог свидетель, я хочу этого ребенка. Хочу ребенка от нее. Но что-то мне подсказывает, такое с ней не прокатит. Некое непреступное и холодное чувство внутри напоминает, что она не ошибается. Я неоднократно и различными способами показывал, что никогда не думал о себе как об отце.
Как бы ни было больно задерживаться на этих мыслях, в данный момент, когда все, чего мне хочется, — это заключить ее в объятия и дать обещания, которые я, пи*дец как не уверен, что смогу сдержать, я обязан, бл*дь, быть с ней честным.
Это единственное, что имеет для нее значение. Делаю долгий, глубокий вдох и пытаюсь снова.
— Независимо от того, что я говорил о желании иметь детей, я без сомнения знаю одно — я никогда и ни за что не брошу ребенка, которого создал. И не только ребенка, но и мать этого ребенка.
 
Она бросает на меня умоляющий взгляд.
— Ты можешь так говорить… можешь даже думать, что веришь этому, но невозможно в мгновение ока изменить свою жизненную позицию в отношении детей. Это просто нереально.