Доктор-хулиган (ЛП)

— Боже, ты описываешь меня.
Она качает головой.
— На самом деле, нет. Потому что ты умеешь приспосабливаться, о чем даже и не подозреваешь. Если бы ты потеряла работу, то так быстро пришла бы в себя, что заставила их пожалеть о твоем увольнении.
Паника цепкими пальцами сжимает мне горло. Моя работа — это вся моя жизнь.
Склонившись над столом, Элли накрывает ладонью мою руку.
— Подумай об этом с другой стороны. Что бы ты посоветовала себе, если бы была клиентом?
Это очень просто.
— Не цеплять незнакомцев, останавливающихся в «Шато Лорье».
— Хорошая мысль, — смеется Элли, затем бросает на меня странный взгляд. — Подожди, это тогда вы встретились с Максом? Когда он останавливался в «Шато Лорье»? Я знала, что вы познакомились в это отеле, но тогда не поняла, что… это произошло летом?
Мои щеки пылают.
— Да. — Ответ застревает у меня в горле, потому что, о боже, я вижу, куда она клонит. Во мне вспыхивает надежда. — До того, как он нанял мою фирму.
На ее лице отражается торжество.
— Я так и знала, — выражение ее лица быстро меняется. — Это очень важно, ведь тогда у тебя может быть выход, да?
Я киваю.
— Многие фирмы запускали процедуру объявления конфликта интересов без последствий. — Мой голос срывается. Я не думала об этом в таком ключе.
— А твоя — нет?
— Нет.
— И ты боишься за свою работу?
— Да.
— Итак, адвокат, спрошу вас еще раз… что бы вы посоветовали клиенту?
Глава 29
МАКС
Наша четвертая совместная пятница начинается так же, как и первая. Осмотр, затем порка. Теперь протокол протекает гладко, и мы даже скрыто обмениваемся улыбками. Как только она, в оставленных мною туфлях на каблуках, — и ни в чем больше — спускается вниз, в венах шипит жар, и я без каких-либо сознательных сценариев переключаюсь в режим Дома.
Я и не догадывался, что мне нужна дерзость, смешанная с подчинением. Даже не дерзость. Она не делает ничего такого, что нужно было бы исправлять.
Нам просто весело. Небольшое отступление в сторону наших общих фантазий, наших общих кинк-пристрастий и того, как это немного странно.
Но чрезвычайно сексуально.
За эти годы у меня было несколько хороших кинк-партнеров. Я узнал, что мне нравится, а что нет, и нашел способ, не слишком рискуя, утолять свою жажду на полурегулярной основе.
Но я никогда не испытывал ничего подобного, как сейчас с Вайолет. Каждая ночь превосходила предыдущую. Каждая новая идея закручивалась, расцветая в нечто большее, чем я мог себе представить.
Но сегодня мне всего этого не нужно.
Сегодняшний вечер кажется почти обычным. Я говорю «почти», потому что это Вайолет. Она великолепна, даже когда отвлекается.
Я отказываюсь от своих планов продолжить тренировку ее задницы. Сначала мне нужно, чтобы она полностью присутствовала в этом моменте, все ее внимание должно быть приковано ко мне, поэтому я заставляю ее подняться. Как только она встает передо мной, я запускаю пальцы в ее волосы, стискивая их в кулак на макушке.
Ее глаза широко распахиваются, дыхание меняется. «Да, котенок. Я тебя понимаю».
— Цвет?
— Зеленый, — тихо говорит она.
— Сегодня все остальное не имеет значения. За этими стенами больше ничего не существует. Ты меня понимаешь?
— Да, Макс, — слова еще более нежные. Она такая послушная.
Я сурово улыбаюсь.
— Что тебе нужно сегодня?
— Доставить тебе удовольствие.
Хороший ответ. Стандартный. Я даже признаю, что у меня от него встает. Но не это мне хочется услышать. Я качаю головой.
— Тебе нужно сабпространство? Нужна боль? И то и другое? Тебе…
— Я хочу чувствовать твои отметины повсюду, — быстро говорит она, и я прощаю ее за то, что она меня прервала, потому что именно это мне и нужно. Но потом сильно дергаю за волосы, потому что она не хотела бы, чтобы я что-то прощал.
И она снова и снова показывала мне, что не хочет, чтобы я сдерживался.
— Не перебивай меня, котенок.
— Прости. — Ее соски напрягаются, когда я поднимаю руку, побуждая ее встать на цыпочки, чтобы полностью вытянуться, а затем еще немного. — Я занервничала, только и всего. Слова пришли ко мне, и я хотела быть честной.
 
Я говорил ей, что честность будет вознаграждена.
— Тебе повезло, что мне понравился твой ответ. — Я щелкаю ее по соску. — Отойди.
Не отрывая взгляда от моего лица, она делает шаг назад, веря, что я поставлю ее туда, куда хочу.
И сегодня — это крест.
Огромный крест у стены. Тяжелый деревянный Андреевский крест с черными железными креплениями на каждом конце. Я жду, пока мы не окажемся прямо перед ним, чтобы развернуть ее.
Она резко вздыхает, затем улыбается. Чувствую, как улыбка проносится по ее телу, плечи приподнимаются вместе с уголками сочных губ. Я двигаюсь вокруг нее, наблюдая за выражением ее лица, молча хватаю нужную мне веревку. Черную, в тон железным кольцам. Черную, чтобы выделялась на фоне ее кожи.
Черную, чтобы соответствовать настроению, в которое я хочу погрузиться, но сегодня я немного с этим борюсь.
Мы оба боремся. Я возвращаюсь к мысли, что у Вайолет что-то на уме. Она больше присутствует, чем просто повторяет движения, но где-то в глубине ее сознания жужжит какой-то шум.
Может, работа. Я кое-что о ней знаю. И ее нам запрещено обсуждать.
Но что, если это что-то другое?
И почему меня это волнует? Она здесь, готовая и жаждущая подчиниться целой лавине боли, которую я хочу причинить ей сегодня вечером. Она промокнет, у меня встанет, и я трахну ее, все еще привязанную к кресту.
Так все и будет. Я привязываю ее левое запястье к кресту.
Но происходит что-то еще… Я привязываю ее правое запястье. Надежно и туго.
Отступаю на шаг и смотрю на нее.
Обнаженная только для моих глаз: кремовая кожа и безупречные изгибы. Длинные волосы распущены. Так не годится, не для того, что я запланировал. Снова подхожу ближе и перекидываю их ей через плечо вперед.
Целую в затылок, крепко прижимаясь губами. Достаточно сильно, чтобы подтолкнуть ее вперед к кресту.
— Раздвинь ноги, — шепчу, лениво шлепая ее по заднице.
Она шагает шире, и я размышляю над тем, чтобы привязать и лодыжки, но для сегодняшних целей лучше, если ей придется стоять неподвижно. Удерживаться в такой позе и быть для меня хорошей девочкой.
— Идеально. — Я решительно киваю, чего она не видит, и поворачиваюсь, мой план теперь ясно стоит перед глазами. Подойдя к шкафу с игрушками, достаю два флоггера и паддл.
Вернувшись, касаюсь ее бедра, затем веду рукой по спине, вниз, сжимаю ягодицу.
Она шипит, втягивая воздух.
— Готова?
— Да… — выдыхает она, расслабляясь.
Долго это не продлится.
Я смотрю на флоггер в своей руке и на расстояние до нее. Быстрый взмах запястья и плеть ложится на середину ее спины.
Она вздрагивает от удивления. Это не больно, я просто проверяю дистанцию, но она ожидала ощутить удар на заднице.
Мы доберемся и туда.
И снова глухой удар по спине в то же место. Еще три, пока кожа не становится прекрасного розового оттенка. Затем я переставляю ноги и перенастраиваюсь. Мы будем делать это медленно и осторожно, пока эндорфины не прогонят все ее тревоги.
Это не то, что я планировал. Я собирался использовать прищепки и заставить ее извиваться, хныкать и умолять освободить ее. И как только она разогреется, мы, возможно, доберемся туда.
Но сегодня ей — а, возможно, нам — нужно что-то еще. Кинк не ради секса, а ради комфорта. Единения.
Я все равно засажу ей так жестко, что она будет кричать.
 
Я не принц.
Но я чертовски скучал по ней на этой неделе. И игра — не тот способ, каким я хочу воссоединиться. Некоторые люди расслабляются после долгой недели за бокалом вина и массажем.
Другим нужно бить. Или быть избитым. Эта порка настолько близка к тому, чтобы мы стали нормальной парой.