Я с тобой (СИ)
- Он же пацан совсем! Не мог найти себе мужика, если так трахаться хотелось? - презрительно бросил я. Мне срочно нужно в душ, чтобы смыть все это дерьмо.
- Я виноват, знаю, но не скидывай все на меня. Ты сам виноват не меньше всех остальных! Ты оставил его одного разбираться со своими проблемами. Ты исчез, а я был рядом.
- Как трогательно. Только это не меняет того, что ты, блять, трахал моего брата!
- Ты так яростно выступаешь против геев, что у меня начинают возникать сомнения по поводу твоей гетеросексуальности, - выдал Илья. Меня перекосило. – Кого ты ревнуешь? Меня? Или его?
Тут моя выдержка дала трещину. Я с размаху ударил Городецкого в челюсть и, окончательно взбешенный, направился к выходу.
Все. Алес капут нашей дружбе. Я не то, что разговаривать, видеть больше его не смогу, всякий раз представляя, что он был с…
Достаю из кармана мобильный и набираю Кирюху.
- Привет. Что, снова посадили? – весело поинтересовался Хавлин.
- Надо встретиться. Через полчаса у входа в парк Горького.
- Буду, - коротко бросает Кирилл, по голосу поняв, что случилось что-то серьезное.
Я уже минут десять продолжал сидеть на скамейке в парке напротив входа, пытаясь взять себя в руки. Не задался денек.
А в голове слова Сани «Я заберу у тебя все». О, да. Пока он отлично справляется. Родители уже почти забыли о моем существовании, Городецкий оказался гомиком. Кто бы сказал, в морду бы дал. Не пойму, чего так саднит. Ничего вроде бы смертельного, а все равно, так паршиво. Словно предали.
- Здорово, - протянул ладонь Хавлин.
Я ответил на рукопожатие.
- Что случилось? – сев на скамейку рядом, спросил Кирилл. – Снова что-то с Саней?
- Ты спал с ним? – прямо спросил я. «Пожалуйста, ответить «нет», ответить «нет»», - мысленно молил я его, но молчание Хавлина ввергало меня в пучину отчаяния.
Кирилл даже не смотрит на меня.
- Он настолько хорош? – я не понимаю, абсолютно. Как так получилось?
- Послушай, это…
- Получилось случайно, - закончил я за него. Меня потряхивает уже ощутимо. – Я понял, У Городецкого случайно, у тебя случайно. Кто-нибудь еще остался перед кем он ноги не раздвигал?
Мне хочется провалиться под землю. Стыдно так, как будто это я, как шлюха, прыгал по койкам. Куда родители вообще смотрели?
- С Ильей у них все было как раз не случайно, - тихо вздыхает Кирилл. – После того, как ты рассказал своей семье о Саше и после свалил, твой отец избил его так, что Саня несколько недель провел в больнице. Илья успел вовремя прийти к вам и остановить Алексея Ростилавича, иначе забил бы тот Саню до смерти. А потом стало еще хуже:
от Сани отвернулись все его знакомые и друзья. Мы втроем только оставались: Илья, Надька и я, - Кирилл закурил и продолжил. – Алексей Ростиславович решил, что может вылечить Сашку, сделать из него натурала. Около двух лет десятки психиатров промывали ему мозги. Ты даже не представляешь, в каком он был состоянии. От озорного мальца, который вечно таскался за старшим братом, не осталось и следа. А потом все так резко изменилось. Саня стал вновь учиться, стал примерным сыном, посещал сотни кружков. Только так, знаешь, будто на автомате. Он скучал по тебе. Я видел, да мы все видели, но только заменить тебя не получалось. Илья был с ним практически постоянно.
- Воспользовался ситуацией.
- Ты не понимаешь, они действительно сблизились с Ильей.
- А где же твое оправдание? – хмыкнул я.
- Нет его, - бросив окурок, ответил Кирилл. – Я был пьян. И мне, правда, жаль. Я даже не помню ничего, и ты не представляешь, как мне самому было тошно от себя, когда проснувшись утром, я увидел у себя в постели Саню. И понимаю, насколько сильно тебе сейчас хочется меня придушить. Будь я на твоем месте, вообще бы убил бы за такое. Но я не могу ничего изменить и исправить.
- Ты прав, - холодно произнес я. Засунув руки в карманы, поднялся со скамейки и, не оборачиваясь на зов Кирилла, направился к выходу.
Вот и все.
Не знаю, сколько я уже топал по тропинке, где даже фонари не горели, пока окончательно не замерз. Хоть немного проветрился, а то от избытка новой паршивой информации моя голова готова была закипеть. Не могу понять, почему все идет наперекосяк. И не могу даже понять, что бесит меня больше: само поведение Сани и его подставы или то, что никто кругом не остановил моего братца. Да, меня не было здесь, но где все остальные были? Неужели никто не мог повлиять на него, а не смотреть, как он превращается в шлюху? Мне кажется, я одновременно хочу и убить Саню и вытащить его из того дерьма, в которое он, по собственному желанию или по глупости, погрузился. Да еще и слова Киры не давали покоя. Отец избил его? Сложно поверить, Саня всегда был любимцем родителей, несмотря на все свои проказы. Это сейчас он больше напоминает колючего ежика, а раньше был маленьким белокурым ангелочком, а уж стоило ему улыбнуться и все просто таяли от умиления. Если бы у нас с ним была разница в год или два, наверное, я бы ревновал и бесился из-за такой несправедливости, на меня-то внимания такого не обращали. А так, пять лет – слишком много. Поэтому ни обид, ни ссор у нас не было, мы хорошо ладили. Общались на какой-то своей волне, невидимой, непонятной другим, но комфортной только для нас двоих.
И что теперь стало?
Думать даже не хочется.
Я почти дошел до своего квартала, оставался последний поворот, когда мне на голову опустилось что-то тяжелое. Из темного переулка неожиданно выскочили трое парней, которые с ходу начали меня дубасить. Я опомниться не успел, как меня уже повалили на землю и продолжили пинать ногами; все мои попытки встать оборачивались против меня. Я даже слово сказать не мог, вспышки острой боли то тут, то там выбивали все мысли в голове. Все, на что я был способен - прикрывать голову руками от бесчисленных сильных ударов, надеясь, что меня не убьют прямо здесь и сейчас.
- Харе, а то не уловит сути, - услышал я чей-то голос сверху. Во рту отчетливый привкус собственной крови. Воспользовавшись секундной передышкой, я сплюнул кровь и перевернулся на спину, чтобы посмотреть на своих мучителей.
Видимо, лимит неприятностей для меня на сегодня еще не исчерпан. Увидев Халипа, того самого с кем сегодня с утра видел Саню, я с трудом подавил стон.
- Узнал? – склонившись надо мной, с мерзкой улыбкой на губах спросил кавказец.
- Твоя рожа теперь мне в кошмарах будет сниться, - отползая к мусорным бочкам, с трудом ворочая языком, ответил я. – Обиделся, что ли, так? – без страха взглянул я ему в лицо. Я понимал, что выгляжу жалко, как букашка, которая храбрится только с виду.
- Не, - повел плечами кавказец беззаботно. Я чуть пошевелился, сдвинувшись в сторону, и от боли в колене чуть не задохнулся. Хватая ртом воздух, я старался прогнать расплывчатые круги перед глазами.
- Это Саня попросил, - весело улыбнулся Халип. Не хочу верить. Потом подумаю. Потом. – Он вообще сказал убить тебя сразу, но я немного решил отклониться. Буду убивать тебя медленно.
- Устанешь быстро, - хмыкнул я, чувствуя, как меня трясет от боли и ярости.
Саня, сука, да что же ты творишь!
- Это будет моим хобби, - достав из кармана перочинный ножик, произнес Халип. От блеска металла меня бросило в жар. Я вжался в бачок с мусором, стараясь отползти подальше, но кавказец резко одной рукой схватил меня за плечо, а второй провел по животу ножом. Боль была просто сумасшедшая, кажется, я закричал, а может, мне это только показалось. Я не видел уже перед собой никого и ничего, весь мир сузился до режущей боли в кровоточащей ране.
- Халип, уходим, - потянул кто-то моего «знакомого», пока тот с явным наслаждением продолжал полосовать меня.
- Саня будет моим, - произнес Халип напоследок, склонившись надо мной.
Они ушли. Крепко прижимая ладонь к ране, я набрал номер и продиктовал адрес.