Личные дела
– Папочка, ты меня не слушаешь!
– Я слушаю, детка.
– Ему просто надо научиться самостоятельности. Не хочет есть в высоком стульчике – не будет есть вообще. – Джерри виновато посмотрел на сына, чем еще больше разозлил Сиару. – Ну, подержи, если хочешь.
– Не будем раздувать из этого историю.
– Ты уже начал.
– Папуля!
– Да, малышка, хорошо, давай, расскажи мне. Я слушаю.
Белла пересказала сюжет «Холодного сердца», словно говорила о своем личном опыте. Сиара воспользовалась этим моментом, чтобы снова погрузиться в теплые воспоминания о слишком долгом взгляде Парта. Она начала ерзать на стуле.
– Папочка, а можно мне десерт? – услышала Сиара и сердито взглянула на Джерри через стол.
– Не знаю, есть ли он у нас. – Джерри тянул время, надеясь, что жена вмешается в ситуацию. Она увидела, насколько он напряжен, и промолчала.
– Мамочка, дашь мне сладостей?
– Можно ли мне немного сладостей, – поправила ее Сиара. – И нет, у нас ничего нет.
Белла опустила вилку и оттолкнула тарелку.
– Я сегодня не ела ничего сладкого. Хочу шоколада.
– Белла, в такое позднее время ты ничего не получишь.
– А почему нельзя съесть что-нибудь вкусненькое после ужина? – как бы между прочим спросил Джерри.
Сиара и Белла пристально смотрели друг на друга, а потом девочка слезла со стула.
– Пойду смотреть телевизор.
– Нет, ты не будешь смотреть телевизор. Есть еще куча всего, чем ты можешь заняться. Например, у тебя целый ящик пазлов.
Белла сделала вид, что не услышала маму, и ушла из кухни. Сиара положила вилку и нож, а Джерри сделал глоток воды в ожидании того, что будет дальше.
– Тебе надо перестать ее поощрять, – нахмурилась она.
– Как я ее поощряю?
– Ты говоришь, что ей вообще можно десерт.
– Сиара, об этом не было речи.
– У нее зависимость от сахара.
– Сиара…
– Ты же видишь то, что тут происходит в течение дня. И не знаешь, какая она, а я, значит, плохая из-за того, что ей препятствую. – Джерри, как всегда, молчал. Ей было даже не интересно, что было у него на уме. Не сегодня. – И это уже заметно.
– Заметно?
– Ее любовь к сладкому.
– Сиара, ты о чем?
– Окей, хочешь, чтобы я прямо сказала? Скажу. Не буду политкорректной, Джерри. Белла начала набирать вес. Если она не ест сладкое, то сидит перед телевизором. А большую часть времени она делает и то, и то. – Она не стала упоминать, что переживает, что подумают о ней другие мамочки, если ее дочь начнет страдать детским ожирением.
Джерри уставился на сына, и на секунду Сиаре показалось, что он бы сейчас выругался, если бы не присутствие Финна.
– Белла просто растет, она не толстая.
– Я и не говорю, что она толстая. Просто у нее развиваются нездоровые пищевые привычки.
– Ладно, ну, давай поговорим с ней.
– А что мы ей скажем?
Джерри надавил пальцами на виски и закрыл глаза.
– Не знаю, Сиара. Понятия не имею, что мы скажем. Но точно знаю, что лучше поговорить с ней, чем бороться с этим таким способом.
Сиара резко встала. Ее стул с шумом заскрежетал и чуть не упал.
– Ты пока посиди здесь и подумай, а я пойду оторву ее от телевизора. И опять я одна всем занимаюсь.
Выйдя из кухни, Сиара услышала, как Джерри отстегивает Финна от высокого стульчика. В гостиной Сиара начала отчитывать дочь:
– Белла, тебе же сказано, что сегодня вечером больше нельзя смотреть телевизор.
Девочка скривила лицо, пытаясь выдавить из себя слезы. Сиара приготовилась к тому, что это будет долгий вечер.
Сиара прикрепила к ноге радионяню, пока загружала посудомоечную машину. Белла с криками и истерикой наконец пошла спать. Сиара все еще слышала фантомный плач дочери, разлетавшийся по дому. Она обернулась и увидела, как Джерри откупоривает бутылку вина.
– Хочешь немного?
– Да.
Они редко выпивали вместе, во всяком случае вдвоем. Сиаре было любопытно, пришел ли он пораньше, чтобы поужинать с детьми, но она не стала задавать вопросы, потому что не хотела ничего слышать о том, как муж провел день или как напрягся, чтобы наконец проводить побольше времени с семьей.
– Кажется, Белла с трудом засыпает, – заметил Джерри, а затем подошел к Сиаре с бокалом вина в вытянутой руке.
Посудомоечная машина уже была набита под завязку, и на кухне больше нечего было делать. Теперь, когда дети ушли и родители были свободны, между Сиарой и Джерри в воздухе повисла неловкость.
– Она не любит, когда ей говорят, что делать.
– Извини, что я сегодня не очень помог, прости, если все сделал только хуже.
– Она проверяла мой авторитет в твоем присутствии.
– Да, хорошо, но я старался не принимать чью-то сторону.
– Ты должен уметь с ней бороться.
– Обязательно нужно бороться?
– С Беллой – да.
Они сделали по глотку вина, стоя по обе стороны от белого мраморного кухонного островка. Сиара могла видеть свой телефон, лежавший на столе. На экране то и дело появлялись уведомления. Реакции от незнакомцев на ее фотографии изысканной домашней еды или очаровательный портрет Финна на его высоком стульчике.
– Я хочу тебе помочь, Сиара. – Джерри провел пальцами по зачесанным назад волосам.
– Ну, раньше за тобой такого не замечалось.
– Я всегда хотел помочь.
– Так это я виновата, что тебя постоянно нет рядом?
– Ты сама не хочешь ни моей помощи, ни присутствия.
– Ну вот, опять ты за свое.
Он подошел и встал рядом с Сиарой, прижимавшей бокал к груди. Так она пыталась сохранить между ними дистанцию. Сиара не помнила, в какой день, месяц или год она вдруг перестала хотеть, чтобы он к ней прикасался. Наверное, это случилось еще до рождения Финна.
Когда Джерри потянулся к ее плечу, Сиара ощутила, как внутри все сжалось.
Впервые встретившись, они не могли друг от друга оторваться. Но даже тогда, в свои двадцать с чем-то лет, Сиара понимала, что это временно. Она верила, что сексуальная химия заканчивалась и что медовый месяц не может длиться вечно. Сиара была приятно удивлена, что он вообще вызывал у нее сексуальное желание. Он был достаточно хорош, чтобы выйти за него замуж, поэтому она не ожидала, что еще и будет его хотеть.
Джерри провел пальцами по ее плечу и задержался на шее. Сиара самодовольно улыбнулась. Нет, это не сработает, по крайней мере не в вечер, когда она представляла себе пальцы Парта на этом самом месте.
– Сиара, я хочу, чтобы мы немного больше постарались. Как ты думаешь, у нас получится?
– Постарались с детьми?
– И с нашими отношениями. Мы сейчас реже видимся. Возможно, это я виноват. Может, я слишком много работаю.
Она сделала шаг назад, и его рука упала вниз.
– А что ты планируешь сделать? Уйти на пенсию? В этом возрасте?
– Я мог бы немного больше отдыхать.
Сиара пошла налить себе еще вина. Ее муж почти ничего не выпил.
– Делай что хочешь, Джерри. Это твоя карьера.
– Ты хочешь снова пойти работать? На это намекаешь?
Наконец он сказал что-то, что ее ранило.
– Ты не представляешь, сколько труда в том, что я делаю сейчас.
– Да нет, я сейчас не о детях. Понятно, насколько они для тебя важны.
– Я тоже не о них.
Глаза Джерри расширились, как будто он раньше даже об этом не задумывался.
– А, точно. Ты об этом своем Инстаграме.
Сиара надула ноздри и налила себе еще вина. «Этот ее Инстаграм» принес ей больше денег за год, чем ее офисная служба в Horizon за пять лет, где она рассматривала заявки на страхование. Единственной радостью, которую ей приносила та работа, было воображать себе запутанные детали судеб людей, основываясь на информации в их анкетах. Иногда она часами сидела над банковскими выписками тех, у кого были большие расходы: она изучала их транзакции, складывала воедино картину того, где они покупали кофе по будням, в каких магазинах устраивали шопинг по выходным или какие дорогие игрушки покупали воскресными вечерами.