Высокие горы и бегущая вода* (СИ)

Но Безликий не остановится. Он будет продолжать, потому что является профессионалом, будет совершать ритмичные глубокие толчки в текущую задницу, пока оргазм не накроет его клиента. Потому что в анкете, где были почти все прочерки, стояли две галочки напротив полей:
“Не обращать внимание на мольбы, кроме стоп-слова “красный””;
“Не обращать внимания на слезы”.
Прошло полгода. Раз в месяц Сяо Чжань посещал “Дельта-Вегу”, где снимал на час одного и того же альфу, Безликого. Он действительно не видел его лица. Знал только, что у него горячие волосатые широкие руки, низкий голос, он знал, что альфа во время секса ведет себя крайне тихо, что его запах, смешиваясь с феромонами Ибо - хотя бы не воняет, что у него волосатая грудь и сильное тело, способное ритмично вбиваться в него столько, сколько это будет нужно. Он ничего больше не знал о нем, и не хотел.
Иногда его посещали мысли на грани суицидального отчаяния, что, получается, такой и будет вся его дальнейшая жизнь? Редкий секс раз в месяц с проституткой и бесконечное, всепоглощающее отчаяние? Такое накатывало обычно по вечерам, когда он оставался в своем огромном доме один. Тогда он напивался в кабинете, или вспоминал Оскара. Казалось, старому альфе было легче, чем ему, справляться со своим одиночеством, хотя омега был просто уверен, что, кроме его отца, у Оскара не было больше никого и никогда.
“Оскар жил мною. Растил меня, заботился обо мне - и моя жизнь заменила ему его собственную”, - думал мужчина. Таким образом, мысли о детях стали все чаще посещать его. Если он не может иметь своих, тогда, может, усыновить ребенка? Но потом он смотрел на себя в зеркало - и чувствовал, что не достоин быть отцом, во всяком случае, нести эту миссию в одиночку. В нем не было силы для ребенка, один он бы с таким не справился.
Тогда он выпивал еще один стакан и залезал в постель Ибо, неизменно в одной из его футболок.
Ван Ибо радостно вбежал в кабинет Сонджу. Была середина июля, и юноша получил свое первое настоящее электронное письмо. До этого никто не писал ему официальных писем, а тут! Он помахал телефоном в руке и первым протянул его Сынёну, который находился тут же. А Сонджу пояснил:
-Они приняли мою заявку! С сентября я начинаю учебу в Грассе!
-О! Поздравляю! - альфа пожимает его руку и хлопает по плечу, Сынён улыбается радостно и обнимает его крайне сдержанно, возвращает телефон:
-Я надеюсь, ты успел скопить необходимую сумму? Мы с Сонджу добавим тебе, если потребуется.
Ван Ибо улыбается ему благодарно и отвечает:
-Нет, я скопил достаточно, спасибо. Нужно забронировать билет на конец августа и заранее найти там жилье, но, думаю, я справлюсь. Пойду расскажу ребятам!
-Устроим сегодня гулянку, - кивает Сынён, и юноша покидает кабинет.
Альфа и омега молчат, Чо Сынён смотрит на закрывшуюся дверь с какой-то легкой грустью, садится в кресло, устремляя взгляд вникуда. Ким Сонджу подходит сзади, опускает руки на его плечи, легкими прикосновениями кончиков пальцев проходится по шее и загривку.
-Он уезжает надолго, - говорит альфа негромко, продолжая свои расслабляющие, ласкательные движения, - Учеба в Грассе длится девять месяцев. Что ты будешь делать?
-Я отпущу его, - отвечает омега после минутного молчания. И, конечно, они говорят не про отъезд в другую страну.
-Ты готов? - немного удивленно спрашивает альфа.
-Все равно я уже потерял всякую надежду, - отвечает омега очень грустно, - Наверное, так будет лучше для всех. В первую очередь - для меня. Может быть, я просто не умею любить, раз отпускаю так легко?
-Ты умеешь любить, - возражает Сонджу ласково, - Просто ты всегда дарил свою любовь не тем людям.
-А кто - те? - обреченно спрашивает ученый.
Сонджу вздыхает:
-Ты знаешь, Сынён. Я бы никогда тебя ни на кого не променял.
Чо Сынён молчит и смотрит в пустоту, и альфе кажется, что разговор уже окончен, как вдруг тот спрашивает у него:
-Ким Сонджу, ты пригласишь меня на свидание?
 
Его руки застывают на плечах омеги, а на лице появляется робкая, неверящая улыбка.
Банда «ХоликаХолика» собирается наверху у лаборатории, чтобы всем вместе поехать провожать Ибо в аэропорт. Конец августа, уже на следующей неделе Ван Ибо приступит к обучению в чужой и далекой Франции. Коллеги воодушевлены и весело переговариваются, Ван Ибо, со своими неизменными двумя рюкзаками, в центре внимания: заранее выслушивая напутствия, пожелания, обещания поддержки и добрые советы. Он растроган и немного сконфужен, оглядывает людей, которые за этот год стали его второй семьей, знает, что будет скучать по коллективу. Но все равно перспективы будущего, о котором он столько мечтал, осознание того, что он двигается вперед - радостно переворачивали душу в сладком предвкушении.
С ними нет только Сынёна и Сонджу.
-Да где эти двое застряли? - недовольно ворчит Ха НаРа, и Ибо отдает рюкзаки Хану, бросая им:
-Они в кабинете Сонджу были, сейчас я схожу за ними.
Альфа спускается в лабораторию и подходит к двери, она чуть приоткрыта, и сначала он слышит запах, а потом только понимает, что происходит: Сынён сидит на рабочем столе Сонджу со спущенными штанами, лицом к двери и обнимает ногами альфу-корейца, который стоит спиной к Ибо, не видя его, и совершает быстрые толчки в Сынёна. Омега стонет и бросает взгляд на дверь, замечая Ибо поверх плеча своего любовника. Это был странный момент, но в том, как Сынён посмотрел на него сквозь мутную пелену похоти, Ван Ибо безошибочно прочел: омега прощается с ним. По-настоящему. В тот момент в Ибо нет какого-то смущения от увиденного или стыда. Он вдруг понял, что может уехать действительно с легким сердцем. Что чувство вины относительно Чо Сынёна больше не станет терзать его сердце. Это был самый большой подарок от омеги, который тот мог ему дать.
Ван Ибо улыбается Сынёну и кивает понимающе. А тот переводит взгляд на Сонджу и шепчет любовнику:
-Поцелуй меня. Поцелуй прямо сейчас.
Видя, как альфа жадно впивается в губы омеги, Ван Ибо очень тихо закрывает дверь и возвращается наверх.
-Не ждите ребят, они не поедут с нами, - сказал всем Ибо, слыша удивленно-разочарованные восклицания, - Я уже попрощался с ними, поехали, вы вызвали такси?
Шумная банда рассаживается по машинам, а в аэропорту Джессика Вонг плачет:
-Ты же знаешь, что всегда можешь позвонить и попросить помощи, или денег, если будет трудно?
-Я знаю, - кивает тот.
-Обязательно позвони как прилетишь! - напутствует Джессика.
-Хорошо, - Ибо и сам растроган, старается этого не показывать.
-Если материал будет трудным - пришли мне, мы поможем разобраться! - Джессика ревет уже не сдерживаясь, Ха НаРа утешает подругу.
-Джес, все будет хорошо! - Ибо прижимает к себе ее очень долго, стараясь успокоить.
Его обнимают все по очереди, а потом Ван Ибо садится в самолет. На глазах выступают светлые слезы, но он не сомневается ни в себе, ни в пути, который выбрал, и улетает во Францию. К будущему, которого так ждал.
Комментарий к Первая половина 2017 - го
Ну, вот мы и вышли на финишную прямую. Финал - не раньше выходных, простите, автор не вывозит)
========== Финал ==========
Марьяне.
Ты обещала)
Он живет в маленькой комнатке общежития над кофейней. Рядом всегда вкусные запахи, шумные соседи - все сплошь эмигранты. Он встает в шесть пятьдесят пять, за пять минут до будильника, завтракает в той самой кофейне и, прихватив сумку с тетрадями для записи, а также всякими перчатками-халатами-склянками, отправляется на лекции.
Он презирает автобус - и проходит с окраины города к историческому центру, слушая музыку в наушниках, поднимается к площади Эр, сворачивает к Грасскому Институту Парфюмерии, который располагается в удивительном старом здании начала 20 века, в котором когда-то жил настоящий парфюмер. Ван Ибо хочется думать, что это был тот самый Парфюмер Зюскинда.