Второй шаг (СИ)

— Ерунда, — отмахнула эльфийка с той ложной скромностью, которая паче гордыни.
Все видели, что Ленка буквально светится от счастья, сумев доказать охотникам, что она не просто смазливая мордашка, но и вполне себе боевая единица.
— Да, ты молодец, — ещё раз похвалил её Испанец, а потом с ироничной улыбкой выдал, поглядывая на свой безымянный палец: — А я вон как-то умудрился поцарапаться. Хм, а вдруг заражение? Помру ещё чего доброго.
— Дай, — снисходительно бросила Ленка и на пару секунд обхватила ладошкой пострадавший палец охотника, после чего она отняла свою руку и мы увидели на месте царапины лишь тонюсенький красный след.
— Спасибо, — поблагодарил охотник довольную собой остроухую и мимолётом посмотрел на собачку, которая взгромоздилась на грудь посапывающей вдовы и свернулась там клубком, поскуливая и вздрагивая. — Слушай, Клим, а ты ведь нам не сказал, что будешь делать с посвящёнными.
— Не переживай. Их больше никто и никогда не увидит, кроме могильных червей, — мрачно проговорил охотник и жёстко усмехнулся. — И не надо их жалеть. На счету той же вдовы пять девушек, которых она отправила вампирам, так что эта мадам сполна заслуживает смерти.
— Мне собачку жалко, — проговорил я, покосившись на пёсика, который жался к хозяйке, хотя она была тем ещё чудовищем.
— Ничего с ней не будет. Я отдам её в добрые руки, — пообещал Клим.
— Это, конечно, замечательно. Но разве не проще было сразу убить посвящённых, если ты всё равно хотел отправить их на тот свет? — высокомерно осведомилась эльфийка, чьё самомнение улетело в космос. — Зачем было устраивать все эти похищения?
— За тем, сударыня, что трупы не разговаривают, а мне ещё хочется о многом расспросить этих разумных. Крот знает далеко не всё, — объяснил Клим.
— Три в одном, — хмыкнула девушка, намекая на то, что мы не только займём на балу места посвящённых, но и ещё охотник получит от них информацию и избавит город от верных слуг монстров.
— Именно. Оптимизация трудового процесса, — приподнято заметил полукровка и продолжил: — Нам осталось вывести из игры всего пару посвящённых. Это отец и сын Гинзберги. Они вдвоём живут в квартире по улице Пушкинская. Нам придётся брать их в доме. При этом действовать надо тихо, чтобы не переполошить соседей. Но я думаю, что мы с Пуэрториканцем справимся с ними. Чемпион же покараулит в парадной, а Эль останется в машине.
— Вообще-то, Чемпион будет получше меня, если придётся драться и ловчить, — подал голос Испанец, посмотрев на меня.
— Да ну? — удивился Клим, скептически глянув на мою пока ещё излишне хрупкую фигуру, сидящую за рулём.
— Точно тебе говорю, — твёрдо заявил охотник и с весёлым смешком добавил — Он ловкий как мангуст и быстрый как преждевременная эякуляция.
— Тогда ладно. В квартиру посвящённых пойду я и Чемпион, — подумав, решил Клим и обозначил улыбку в ответ на шутку охотника.
— А мы какое-нибудь оружие с собой возьмём, кроме красоты? Например, пистолеты? — осведомился я, испытывая толику радости из-за того, что мне всё-таки доверили одну из главных ролей.
— Нет, огнестрел имеет свойство стрелять. Даже писк глушителя может испортить всё дело. Зато у нас будут резиновые дубинки.
— Стажёр, — тихонько шепнул мне в затылок Испанец, который пересел на то сиденье, которое располагалось сразу за водительским. — А это не те самые дубинки, которые перевозил грузовик, сбивший твою бывшую девушку?
— Ну, Бульдог, — процедил я и скрипнул зубами.
Охотник по-мальчишески хихикнул. А я, несмотря на обуявшее меня негодования, с кристальной ясностью понял, что после двух удачных похищений в команде царит приподнятое настроение. И это лишний раз доказывает, что мы те ещё любители. Ведь настоящие профессионалы до последнего не теряют концентрации. А наша банда уже была готова открывать шампанское, хотя мы не сделали даже десятой доли от того, что было запланировано на грядущие вечер и ночь. Как бы нам не провалить всё дело из-за такого отношения.
Между тем Клим приказал мне остановить фургон, после чего мы ещё раз быстренько обговорили детали последнего похищения, засунули под одежду дубинки, взяли тонкие эластичные перчатки, а потом втроём выскочили из тачки и пошли к четырёхэтажному дому, помнящему ещё императоров.
 
Ленка же уселась за руль и принялась наблюдать за подъездом, который находился метрах в ста от фургона. И у неё была всего одна задача — вовремя подъехать к дому, чтобы мы быстренько погрузили в фургон тела мужчин. В общем, она должна была справиться. А вот справимся ли мы? Ну, скоро узнаем.
Пока же наша троица вошла в пустой подъезд с высоким арочным потолком, оштукатуренными стенами, изящной лестницей с ажурными перилами и мраморными ступенями. Всё это вызвало мой восхищённый присвист, следом за которым я вдохнул тёплый влажный воздух, пропитанный ароматами человеческого жилья, и вместе с Климом поднялся на третий этаж. Испанец же остался на втором, чтобы контролировать лестницу и помочь нам в случае чего.
Ну а уже на третьем этаже я выкрутил из плафона горячую лампочку, чтобы погрузить лестничную клетку во мрак, а затем Клим достал ключ с брелоком и подошёл к монолитной стальной двери, которую хрен высадишь даже выстрелом из танка.
Глядя на эту бронеплиту, я свистящим шёпотом произнёс, сглотнув вставший в горле комок:
— Сигнализация не взвоет?
— Нет, дубликат очень качественный, — заверил меня полукровка хриплым голосом и воспользовался брелоком, а потом повернул ручку и потянул дверь на себя.
Я в эти секунды перестал дышать, готовый драпануть отсюда со всех ног, но сигнализация действительно не заорала, позволив мне облегчённо выдохнуть.
Правда, в квартиру мы всё равно не смогли войти, так как дальше нас не пускала дверная цепочка. Благо, что и здесь у Клима нашёлся симметричный ответ. Он достал небольшие бокорезы, поплевал на перчатки и, приложив немало усилий, кое-как перекусил ими одно из звеньев цепочки.
И вот теперь мы наконец-то смогли войти в прихожую, объятую густым мраком. Но он мешал лишь полукровке, а я благодаря своему почти вампирскому зрению сумел осмотреться и сразу же услышал шелест денег, которых не пожалели на отделку.
На площади в пятнадцать квадратных метров возле стен с винтажными обоями стояли два вазона с живыми цветами, старинный золочёный шкаф и раритетный комод с множеством ящичков, снабженных бронзовыми ручками. А с высокого арочного потолка с затейливыми лепными завитушками свисала роскошная хрустальная люстра, до которой я смог бы дотронуться, только если бы подпрыгнул. Но я, естественно, не стал этого делать, а взял за руку охотника и тихонько, как мышка, двинулся на приглушённый звук музыки, доносящийся из-за приоткрытой двери.
Клим послушно потопал за мной, не став ничего спрашивать. Он полностью доверился мне, словно слепой собаке-поводырю. И я оправдал его доверие — без происшествий провёл полукровку через прихожую и вывел в богато обставленную комнату, где мы увидели полоску света, выбивающуюся из-под двери, за которой звучала до боли знакомая песня: «…И лампа не горит. И врут календари. И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори. Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина. И чёрный кабинет. И ждёт в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине вагон метро…»
— Хороший вкус, — пробормотал я, отпустив руку охотника, который удивлённо покосился на меня, но опять смолчал.
Ну а я не стал ему ничего объяснять, а подкрался к межкомнатной двери и одним глазком заглянул в замочную скважину. По ту сторону мне довелось увидеть крошечную ярко освещённую комнату с несколькими ростовыми зеркалами, тремя шкафами, дорогим магнитофоном, полками с одеждой и прыщавым остроносым шатеном лет двадцати, который являлся «счастливым» обладателем хилой мускулатуры, опущенных костлявых плеч, высокомерного взгляда круглых глаз и сутулой спины. А ещё в гардеробной попыхивала сигарой его более древняя версия — худой мужчина в сером костюме. Он сидел на пуфике и с одобрением в бесцветных зенках наблюдал за тем, как его несуразное бледное чадо неуклюже застёгивает белую рубашку, немного прикрывающую весёлые розовые трусы, из которых торчали мосластые ноги.