За пределом. Том 2 (СИ)

— А какой она будет? — спросил я.
— Этой кухней Бурый занимается. Посмотрим, что он там испечёт, — ответил Француз.
— Ставлю на склады, — сказал Пуля. — Контрабанда и наркотики. Это привлечёт куда больше внимания, чем перестрелка.
— Он может вполне и их клуб испечь, — заметил Француз. — Что у них вкусненького из клубов?
— Наркопритоны, тотализаторы и бойцовские клубы, — тут же ответил Гребня.
— Не очень подходит для того, чтоб привлечь много внимания, — покачал головой Пуля. — Значит, всё же склады жечь будет. Или перестрелка.
— Оставьте это. Бурый сам решит, — прервал их Панк. — Он сделает всё по уму, как и обычно, так что не ссать. При любом исходе город сегодня будет гореть. Главное, чтоб нас там не оказалось. А теперь поехали: Француз, ты поедешь со мной. Гребня, бери Шрама, Пуля, едешь один. Если останавливают, то вы останавливаетесь. Если спрашивают, то вы едете ебаться. И чем больше, тем лучше. Окна откройте нараспашку, чтоб было вас видно, и ведите себя так, словно вам похую на всё.
— Короче, вести себя как Шрам, — подытожил Француз.
Мы разошлись по машинам, отправившись каждый своей дорогой.
Провернуть это дело Бурый решил под утро следующего дня. Не обошлось это решение и без мнения Гребни, который был самым опытным в этом деле среди нас. На такой выбор плана действий было несколько причин, одна из которых — после спокойной ночи и перед сменой даже пусть многочисленная охрана, она всё же будет куда больше расслаблена, чем ночью, когда они ещё полны сил.
Был вариант ещё провернуть это дело днём, когда все тоже расслаблены, так как психологически человек куда меньше ожидает проблем при свете дня, чем в темноте. Все будут смотреть на всё сквозь пальцы, не сильно заморачиваясь с элементарными правилами безопасности. И охраны тоже меньше, так как никто не ожидает, что найдутся люди, рискующие напасть при свете солнца. Однако был значительный минус — много случайных свидетелей и, собственно, свет, из-за которого в темноте ты уже от чужих глаз не спрячешься. И подобраться незаметно днём группе, когда на улицах люди, будет сложно.
Мы спокойно отъехали, словно отправляясь по своим делам, от тротуара, после чего, влившись в негустой поток машин, направились на территорию Бабочек. По информации Бурого, мы сможем спокойно оставить там машины, не вызвав подозрений, после чего просто перейти дорогу и уже оказаться на территории банды. Там для нас сразу была снята квартира через подставных лиц, чтоб мы могли переждать до ночи.
Двигаясь по улицам Нижнего города, мне сразу бросилось в глаза обилие машин, которые принадлежали картелю. Они стояли у обочин среди обычных машин, но выделялись своей чистотой и ухоженностью, что было редкостью для автомобилей этого места. Особенно много их было на улице, чья дорога разграничивала территории банд и картеля. Я видел, что в них сидят бдительные боевики картеля, которые провожают нашу машину взглядом.
И едва мы пересекаем дорогу-границу на перекрёстке, как, уйдя от одних бдительных взглядов, попадаем под другие бдительные взгляды. Едва ли не из рук в руки.
Машины с нашими людьми сразу сменяются незаметными девушками, что прячутся в подворотнях, по углам и в машинах. Они не выставляют себя напоказ, как головорезы картеля, скорее напоминая хищниц, что затаились в засаде.
Да, они обратили на нас внимание. Однако мы выглядим слишком непринуждённо. Окна открыты, мы курим, едем нарочито медленно, поглядывая на соблазнительный «товар» тех, кто дарит почасовую искреннюю любовь, между делом общаясь ни о чём. Вообще, мы играли в города, но это было не важно, главное, что со стороны мы шевелили губами и словно о чём-то разговаривали.
Без каких-либо приключений мы добрались до заветного места остановки, после чего непринуждённо взяли вещи и отправились через дорогу. Не бежали, не оглядывались, делали вид, что общаемся друг с другом.
Мне кажется, что сумки стоило перетащить чуть раньше, чтоб вообще не вызывать никаких подозрений. И пусть они у нас были небольшие, но, как по мне, явный недочёт.
 
Перейдя на другую сторону, прошли в переулок, где нам предложили удовлетворить все потребности, что могут возникнуть у настоящего мужчины. Судя по всему, в их понимании единственной потребностью у мужчин было потрахаться, нюхнуть и напиться. Так послушать, и глубина мужской души, по их мнению, не глубже пивного стакана.
Кое-как избавившись от надоедливых поклонниц за деньги, мы углубились в трущобы, но не настолько глубоко, чтоб вызывать подозрительные взгляды у местных. Это был небольшой район, где снимали квартиры многие приезжие, чтоб на денёк-другой оторваться от реальности с наркотиками и шлюхами.
— Второй этаж, — сухо напомнил Гребня, когда мы поднялись выше.
— Понял.
Мы приехали самыми первыми. Вид из окна был не самым живописным — на соседние трущобы с одной стороны, на голую стену в метрах пяти от окна с другой. Однако там, где была стена, можно было вполне незаметно спуститься вниз, воспользовавшись при необходимости небольшой пристройкой прямо под окном. То ли это была щитовая, то ли гараж, понять было невозможно.
Сама квартира представляла из себя три помещения в тёмно-бордовых тонах. Одна комната была залом, вторая спальней с большими зеркалами и кроватью почти на всю комнату, третья — кухней. Было несколько удивительно видеть в таком районе столь неплохо обустроенную пусть и для интимных развлечений комнату. Словно из мира грязи в мир князей попал.
— Самые первые, — подытожил Гребня, словно я сам этого не заметил. — В любом случае, теперь ждать и спать до времени. Ты готов?
— Ну… насколько вообще можно быть готовым к этому.
— Опыт имеется? — увидев лёгкие сомнения на моём лице, сразу уточнил. — Меня не интересует твоё прошлое. Меня интересуют твои навыки. Участвовал в подобном или нет?
— Участвовал, — решил ответить я, учитывая обстановку, где от наших умений будут распределены роли.
— Перестрелки? Налёты? Скрытое проникновение?
— Всё подряд. Во всём участвовал. К тому же, я же с тобой убегал тогда, разве нет?
— Убегал, — кивнул он. — Я помню. Тогда пойдёшь за нами. Будешь прикрывать. Я тебя не знаю. С тобой не работал. Это не та миссия, где мы можем ошибиться.
— Я понял, — кивнул я. Его едва ли не механическая речь уже стала для меня привычной.
— В следующий раз сходим вместе.
— Хорошо.
Он кивнул, после чего начал раскладывать вещи: бронежилеты, автоматы, перчатки и всё, что только уместилось в наших небольших сумках. Через полчаса, плюс-минус, пришли остальные.
— А где мы встретимся с группой Феи?
— Ближе к складу, — тут же отрапортовал Гребня. — Собираться вместе в одной квартире таким количеством небезопасно.
— Особенно в такой, — пробормотал Пуля, глядя на кровать. — Хотя, глядишь, и за пидорасов примут.
— Боевых пидорасов, — хмуро пробормотал Панк.
— У них здесь и плита есть, — вот кого я не мог понять, так это Француза. Этот человек был на своей волне, явно оторванный от общей группы. Я уже не говорю про его любовь вплетать в предложения слова из кухни, он вообще отличался от остальных, от чего я сразу задавался вопросом: «Как он вообще сюда попал?». — Может что намешаем?
— Перед заданием? — поморщился Пуля. — Потом в узел желудок скрутит же.
— Нет, надо пожрать, — покачал головой Панк. — Нам ещё сидеть здесь до утра. Перед самым задание с полным желудком будет не то, но сейчас нормально. Пока переварится, пока утрясётся.
— Вот! Знающий человек! — обрадовался Француз и тут же полез в сумку доставать… еду.
— Ты принёс её сюда? — сейчас я действительно удивился. Но кажется, это только меня удивило, так как остальные уже разбредались по квартире.
— Солдат должен быть сыт! — отрапортовал он. — К тому же, я знал, что будем здесь томиться до утра и точно изголодаем.
— А откуда у тебя вообще такая любовь готовить? — поинтересовался я. — Я знаю, что есть любители, но чтоб настолько…