За пределом. Том 2 (СИ)

— Я понял.
— Отлично. А теперь иди. Панк, ты задержишься на пару ласковых.
Когда я выходил, то чувствовал себя отомщённым, пусть и не совсем в безопасности. Слова словами, но меня до сих пор интересовало, пойдёт ли Панк против своего босса, чтоб отомстить, или замнёт обиду?
  
Глава 83
 
Когда Шрам вышел, Бурый и Панк ещё около минуты молчали. В кабинете было так тихо, как если бы здесь никого не было, и только барабанная дробь пальцами рушила эту иллюзию. Было непонятно, чего они ждут, пока Бурый наконец не произнёс:
— Проверь, есть ли кто за дверью.
Панк послушно выглянул и, покрутив головой, закрыл её на замок.
— Чисто, никого нет, теперь можно поговорить.
— Ну наконец, а то я уж заждался, — выдохнул Бурый, оживившись, и потянулся назад к тумбочке, откуда вытащил два стакана и бутылку скотча. — Не буду врать, мне интересно, что ты скажешь и как всё прошло там у вас.
— А что ты хочешь услышать? — хмуро пожал Панк плечами, садясь по-свойски за стол с другой стороны. Сразу было видно, что с боссом он на короткой ноге.
— Ну, как прошла проверка. И, например, это он тебя так? — кивнул на его лицо Бурый.
Половина лица Панка теперь была едва ли не сплошным синяком, с другой стороны бровь так набухла, что почти закрывала глаз, и на ней было видно рассечение, оставленное пистолетом. Нос тоже раздулся, что намекало на перелом.
— Не всё. Вот это, — он указал на синяк, — мне Фиеста добавила.
— Она? С чего вдруг?
— Она ебанутая, — мрачно объяснил Панк. Его недовольство было таким сильным, что казалось, он может пойти и убить её. — Я уже говорил тебе про это. Подлетела и отфутболила меня ногой в лицо.
— Решила заступиться за Шрама, — сказал Бурый, и Панк на него посмотрел так, словно спрашивал: «Да ладно, ты серьёзно? Быть не может! А я-то и не догадался!».
— Да без разницы. Ты лучше скажи, они, случаем, не спят друг с другом?
— Не знаю, хотя её неровное отношение к нему я тоже уже замечал. Да чего там, Шрам сам жаловался, что она доёбывается до него. Покоя не даёт.
— В любом случае она встряла и пробила мне пенальти, что было слегка неожиданно
— Ну ладно. Так как он тебе, этот Шрам? Что скажешь?
— Ну как… дерётся откровенно хуёво. Как по мне, он адекватный.
— Подробнее давай. Насколько он вообще адекватный? Это понятие растяжимое.
Панк отпил из стакана, прежде чем начать.
— Ну… старается разруливать спокойно, при этом обозначив своё мнение. Ну и не съезжал, если ты об этом, не ссыт отстаивать своё мнение. И он сука злопамятный по тихой. Уже после драки подошёл, ударил по морде и начал угрожать, что грохнет, если я попробую ещё раз при других такое выкинуть.
— Прямо угрожать? При других?
— Нет, дождался, пока все свалят. То ли боялся получить пизды, то ли понимал, что такую хуйню решают с глазу на глаз.
— И что сказал? — заинтересованно облокотился Бурый на стол.
— Сказал, что я покойник, — отхлебнул из своего стакана Панк, облокотившись на спинку.
— Так и сказал? — с усмешкой спросил он.
— Извини, диктофон дома забыл, чтоб записать его слова. Сказал, что ещё раз, и я покойник. Плюс мне в рот ствол запихал.
— Вон оно как…
— Не впечатлён? А знаешь, мало приятного, когда тебе о зубы металл трётся, и ты понимаешь, что у паренька банально может палец дёрнуться.
— Но не дёрнулся, верно?
— Но мог просто даже случайно. Тебе-то ничего, а я сдох бы. Да и вообще, нахрен так проверять всех? Отправь его куда-нибудь, и всё. Пусть покажет себя с боевиками.
— Знаешь, — задумчиво ответил Бурый. — Проблема в том, что как раз-таки там, в куче-мале, все очень смелые, так как чувствуют силу за собой. Могут хоть перед президентом выёбываться. Мне же интересно, как он один на один себя ведёт.
— А провоцировать, типа, нормально?
— Абсолютно. Так мы хоть видим, показуха всё это или нет. Как с ним — этот сучёнок очень мстителен и явно понимает, где оказался. Не робкого десятка, что хорошо.
— Значит, у нас есть нормальный кандидат, нет? Засранец, который адекватен и в бутылку не лезет, но может глотку вскрыть, если наезжают. Что тебе не нравится?
 
— Так-то да… Но…
— Но-о-о? — протянул вопросительно Панк.
— Да хуй знает, — отмахнулся Бурый, вздохнув и покрутив в руках стакан, в котором плескался алкоголь. — Ладно, значит, считаешь, что нормальный?
— Заканчивал бы ты с этими проверками людей, Бурый, — поморщился он, явно показывая своё отношение к подобному.
— Мне нужны верные люди.
— И они верны. Ты почти каждого вытащил из жопы, поставив на ноги. Вон, Пуля и Гильза вообще сожрут любого живьём ради тебя.
— Любовь имеет привычку проходить, — заметил Бурый.
— Не поймёшь тебя, — покачал головой Панк. — Но парень мне тоже не нравится. Урод, блять.
— Потому что он тебе морду набил, — усмехнулся он.
— И это тоже. А ещё что умничает.
— Может потому что он умный? Возможно, надо было прислушаться?
— Ты сам хотел, чтоб я спровоцировал его. И отлично вышло, как видишь. Хотя всё равно мне он не нравится, — покачал головой Панк и залпом осушил остатки скотча. — Считай это антипатией с первого взгляда.
— О как загнул, — восхитился Бурый.
— Да, так. Так чё, прошёл он проверку или нет?
— Будем считать, что прошёл. Но всё равно за ним глаз да глаз.
— Тебе решать, — пожал Панк плечами. — А что насчёт Рябы? Что выяснили?
— Ничего, — отрицательно покачал головой Бурый. — Даже не знаем, какая из банд голову прислала.
— Может это как раз-таки Шрам? Он с ним уезжал последний.
— Это не он, — покачал головой Бурый. — Стал бы он так палиться? Да и нахера ему это?
— Крыса, — тут же высказался Панк. — Появился прямо под стать разборкам. Прям идеально вовремя. Да и с него началось это, нет?
— Нет. Это я его нашёл.
— Но…
— Это не он, — с нажимом, куда более холодно произнёс Бурый. — Это банды. Но непонятно какие.
— Как знаешь, — хмуро отозвался Панк.
Ему не понравилось, как отреагировал Бурый. Обычно это значило, что он что-то скрывает и не хочет, чтоб другие лезли в это дело. Не то чтобы Панк относился к любознательным, однако его такое положение дел настораживало. Естественно, у босса должны быть свои секреты, но всё же. Он решил проглотить этот неприятный момент, перейдя к следующей теме.
— Так что делать? Что Соломон говорит?
— Да нихуя он не говорит, — раздражённо ответил Бурый. — Сидит в своё доме в Верхнем городе на жопе ровно и говорит держать оборону, пока само не устаканится. Фее это дико не нравится, кстати говоря, так как большинство налётов происходит на её территории и именно она теряет людей с деньгами.
Бурый хорошо относился к Фее — лейтенанту-женщине, которая ходила в деловом костюме и вела себя как истинная бизнес-леди. Такое прозвище прицепилось к ней, когда она поучаствовала в пожертвовании местному, единственному Храму Святого Света, где деньги должны были пойти на помощь беспризорникам, которые наводняли улицы. Это был весьма нетипичный поступок для криминального авторитета, почему её и прозвали феей.
— А Мачо? Что он?
— А чего ему? Тоже сидит на жопе ровно, ведь его не трогают и не прессуют. Так и будет сидеть до посинения, устанавливать на себя всякую хрень, пока вообще не превратится в кофемашину.
А вот Мачо Бурому совершенно не нравился. Даже тогда, на сходке, он, одетый в свой пижонский костюм, пытался строить из себя того, кем не являлся — крутого парня, который имеет силу, дерзкого и такого всего из себя неукротимого. Другими словами, долбоёб.
Многие шутили, что все свои деньги он спускает на собственное тело, и Бурый знал, насколько они правы, пусть и не подозревают об этом. Он действительно немало влил денег в собственное тело, но не в том смысле, в каком привыкли это понимать многие.
Мачо относился к типу людей, которых в обществе прозвали киборгами — те, кто заменял по какой-то причине свои конечности киберимплантами. Искусственные руки, искусственные ноги, глаза, слух, даже обычные мышцы — всё это заменяли на синтетические волокна, заменяющие мышцы, которые были нередко сильнее таковых.