О-3-18 (СИ)
— Не смей.
— Что «не сметь»?
— Не говори по-французски.
— Pardon?
— Je t’emmerde!
В целях цензуры перевод опускается. Шайль просто выругалась. Немного некрасиво.
Глава 15: День 8
Улицы О-1 такие красивые… пышные. Днем возникает чувство, что само солнце светит на них как-то иначе. Окрашивает все золотом, создает приятную рыжую дымку, уподобляя район миражу. За стенами все гниет, кровоточит и гибнет — но тут жизнь полна свободы. Шайль стоит под цветущим деревом. Курит, притоптывая на месте. Смотрит на здание отеля «Премиум». Раздраженно стряхивает дым и пепел. Малявка задерживается. Но что главное, детективу совершенно не нравится стоящий рядом.
— Может, уже свалишь? — шепчет Шайль.
Она не хочет говорить громко, потому что тогда прохожие примут девушку за умалишенную.
— Куда? — безразлично спрашивает Мэйсер.
— Куда-то. Туда, откуда вылез.
— Моя мать давно мертва, я не могу в нее вернуться, — следователь стряхивает пепел.
Звон колец раздражает. Шайль слышит их уже третий раз за то время, что парень курит.
— Почему я не могу увидеть твое лицо?
— Не знаю, — человек пожимает плечами. — А должна? Его лицо ты тоже не видишь.
Боблин Кузнецов бегает по улице, собирая разлетевшиеся от ветра заметки. Что-то кричит о том, что «не может работать при такой погоде» и «Мэйсер, проклятый засранец, помогите-мне-собрать-это-в-кучу».
Шайль с тяжелым вздохом втаптывает окурок в землю.
— Девушка, здесь нельзя мусорить. Там урна.
Детектив раздраженно дергает щекой, но ничего не говорит. Прохожая, сделавшая замечание, стоит до тех пор, пока Шайль не поднимает окурок и не кидает его в урну. Только после этого женщина сизволила пойти прочь.
— Проклятый район, бесит. В Освобождении…
— Всем плевать на город, — Мэйсер массирующими движениями выдавливает уголек из окурка и кидает опустевший бычок в урну. — О-1 живет по своим правилам. Так было всегда. И ты это знаешь.
— Откуда мне это знать? Я тут почти что в первый раз, — Шайль опирается на ствол дерева и засовывает руки в карманы куртки.
— Уверена? — Мэйсер обращает пустое лицо к детективу.
Пусть глаза его не видны, девушка уверена, что следователь смотрит прямо на нее.
— Уверена.
— Хорошо. Твое право, — человек засовывает руку в карман куртки и поворачивается к боблину. — Все собрали, друг? Пойдемте. У нас много работы.
— Ужасно много! — трясет головой Кузнецов. — До сих пор нет ни одной зацепки… столько убийств… пытки… и ничего! Ничего, Мэйсер! Убийца словно скрыт в другом мире… В астральном мире.
— Не переживайте, коллега. Нет никакого астрального мира, рано или поздно убийца ошибется. Тогда-то мы его и прищучим, — Мэйсер ласково похлопывает боблина по плечу и тянет прочь. — Удачи, Шайль.
Детектив не отвечает, угрюмо глядит себе под ноги и думает. Болезнь шибанула по районам Освобождения, волколюды готовят переворот… все просто. Разгадка простая. Но должна быть еще проще. Что-то детектив упускает.
— Шайль! — Надин торопливо выбегает из здания отеля. — Я готова, пойдем.
— Наконец-то, — девушка закатывает глаза. — Дождалась свиста на горе…
***
Квартира информатора находится в одной из немногих жилых многоэтажек. Судя по размеру здания и единственному подъезду в нем — каждое жилище размером в несколько апартаментов О-3.
— Этот адрес тебе дал Гэни? — уточняет Шайль, докуривая сигарету и глядя на окна.
В одном из них стоит кто-то. Женщина. Тоже курит. Детектив переводит взгляд на Надин.
— Да. Но…
— Не уверена в чем-то?
— Не знаю, — девчонка качает головой. — Я не думаю, что нас там ждут.
— Скорее всего не ждут. Городу каюк, в такое время гостям не рады, — Шайль бросает окурок на землю. — Но надо идти.
— Подожди! — Надин хватается за плечо подруги.
— О великая луна, ты серьезно? Ты шла в О-1 только ради того, чтобы в последний момент задрейфить?
— Дело не в этом. Мы пойдем. Просто знай, что информатор очень странный… и… я написала стих.
— «Стих»? Про странность информатора? — Шайль хмыкает, наблюдая, как Надин просовывает руку под курточку, чтобы достать из внутреннего кармана что-то.
— Про… свои чувства. Я не очень хорошо пишу стихи. Но почитай, пожалуйста.
Сложенный вчетверо листок вкладывают в руку Шайль. Детектив вздыхает, качнувшись на пятках кроссовок, раскрывает бумажку.
— Это не может подождать?
— Нет, прочитай сейчас.
— Чего ты так боишься? — Шайль не торопится вчитываться в стих.
— В прошлый раз меня почти убили, — хмыкает Надин, выдавливая из себя странную улыбку.
Вымученную? Детективу это не нравится.
— Ты говорила, что по носу тебя никто не щелкал.
— А если бы я сказала, что мне приставили к голове пистолет — ты бы с радостью пришла сюда?
— Я бы подготовилась. Хотя бы морально, — Шайль хмурится. — Что-то еще надо знать?
— Нет. Только то, что я правда тебя люблю. И мне правда сейчас страшновато. Но…
— Но ты хочешь, потому что мечтаешь стать зверем. Да?
— Ну да. А ты не хочешь?
— Да плевать мне… — вздыхает Шайль, вчитываясь в стих.
«Я пустая флейта
В мире без отверстий,
Воздуха и слуха.
Мне не хватит духу
Освободить всех шершней
Застрявших во мне где-то.
Подскажи мне путь,
Любимая без сердца!
Открой мне мир мечты,
В котором ты
Незапертая дверца,
А я — не злая ртуть.
Во мне лишь кровь отца,
Мать растворилась без следа,
Умерев в болезнях человека.
Мне не хватит даже века,
Докопаться вновь туда —
В историю без грустного конца».
Шайль несколько раз перечитывает стих. Она не сильна в рифмах, ритме и прочих нужных вещах, про которые слышала от Кузо. Поэтому просто следит за словами, пытаясь правильно понять образы.
— «Любимая без сердца»? Ты про меня, что ли? — Шайль приподнимает бровь, прекращая читать.
— Нет, х-ха… про другую свою девушку… — нервно мотает головой Надин. — Конечно про тебя.
— Мило. А что за «шершни внутри»? Ты чем-то больна?
Девчонка понимает, что легче просто кивнуть, чем объяснять, почему вместо обычных «бабочек», популярного образа среди романтиков всех возрастов, написано про «шершней».
— Ладно, — Шайль складывает листок и протягивает его Надин. — Если ты в отеле задержалась из-за этого, то я рада, что не зря ждала тебя.
— Правда? — Надин воспринимает это как комплимент, но не торопится принимать стих обратно.
— Ёркское да! — детектив улыбается и нетерпеливо дергает рукой. — Забирай.
— Не-а. Пусть с тобой будет. Мой подарок на твой день рождения.
— Ты его не застала.
— Теперь будем считать, что застала, — Надин торопливо идет к подъезду. — Догоняй!
Шайль с тихим рыком пихает листочек в карман штанов и расслабленной трусцой догоняет напарницу.
Время разобраться.
***
Надин говорила, что телохранитель информатора «обычный»? Так вот. Волколюд… огромный. Даже в цивилизованном мире все воспринимают друг друга не только через слова и поступки. Зачастую в разговоре решающей становится так называемая аура — смесь физической силы, манеры держаться и твердости характера. Этот волколюд был выдающимся. Шайль не по себе даже от того, что она просто стоит в шаге перед ним. А Надин приходится еще и говорить: