Ты (СИ)

                 — Короче! Игра старая-престарая, но смешная! — сказала Эля. — А нам как раз надо взбодриться. Кто не помнит или не знает: пишем на бумажках задания... ну, желательно смешные, складываем всё в шапку, перемешиваем и тянем. Примерно так.
                 Кисловатое настроение и неважное самочувствие не способствовали искромётности фантазии, и меня хватило только на то, чтобы родить такое задание: "Жонглировать сырыми яйцами, в случае неудачи убрать за собой". Эля же, видимо, выдумала что-то обалденно уморительное, потому что писала у себя на бумажке с хихиканьем и ужимками.
                 Бумажки с заданиями были свёрнуты и брошены в шапку, перемешаны несколько раз, после чего каждая из нас вытянула по фанту. Я не спешила разворачивать своё задание, ждала, пока откроются другие.
                 — Блин, я не умею танцевать стриптиз, — фыркнула Элина подруга Маша.
                 — Что значит "не умею"? — нахмурилась Эля. — Задание есть задание, надо выполнять! Ну-ка, а мне что досталось? — Она развернула свою бумажку и уже сама недовольно скривилась. — Жонглировать яйцами? Пффф... Кто придумал этот бред? Я что вам — ковёрный клоун?
                 — Задание есть задание, — передразнила её Маша.
                 Мне было предписано исполнить танец живота.
                 — О, ё-моё, давай поменяемся, а? — Эля жадно протянула руку к моей бумажке. — Я это просто обожаю! Бляхо-мухо, это должен был быть мой фант! Ну пожалуйста, плиз, плиз, плиз-з-з-зз!
                 Она так умоляла, что я сдалась и согласилась выполнить собственное задание. Вслед за ней ко мне обратилась Маша:
                 — А может, лучше я яйцами пожонглирую? А то стриптизёрша из меня та ещё.
                 — Нет уж, всё, — твёрдо отказала я, не желая больше проявлять уступчивость. — Кому что досталось, то и выполняем.
                 Ну и, наконец, Ксения прочла своё:
                 — Поцеловать Лёню.
                 Судя по торжествующему хихиканью Эли, автором этого задания была она.
                 — Йессс, — прошипела она с соответствующим жестом.
                 — Ты придумала? — усмехнулась Ксения.
                 Но это и так было понятно. Теперь предстояло выполнить задания, и между нами разгорелся спор: кто первый? После минуты бестолкового кудахтанья я предложила следовать алфавитному порядку наших имён. Все с этим согласились.
                 — Ну, целуйтесь, — сказала Эля нам с Ксенией, потирая в предвкушении руки.
                 Ксения выполнила задание с нескрываемым удовольствием. Хоть это был и не французский поцелуй, но мои губы словно перцовой настойкой обожгло. Чтобы поскорее прогнать смущение, я потребовала:
                 — Так, ну, где мои яйца?
                 Эля, побагровев от смеха, придушенным голосом ответила:
                 — Так ты это у Боженьки спроси, который предписал тебе родиться девочкой, а не мальчиком!..
                 — Очень смешно, — буркнула я. Мне уже вообще хотелось поскорее попасть домой и завалиться спать.
                 Яйцо в холодильнике нашлось только одно. На замену мне был предложен банан, яблоко или мандарин — на выбор. Я отдала предпочтение мандарину и приступила к выполнению сего циркачества, а поскольку была не в лучшей форме для каких-либо трюков, то продлилось оно не слишком долго. После второго подбрасывания яйцо улетело... и упало между диванными подушками, естественно, не разбившись. На этом я предпочла благополучно закончить своё выступление и откланяться перед зрителями. На "бис" проделать то же самое я из осмотрительности отказалась, желая сохранить яйцо целым, а пол — чистым. В награду мне было позволено съесть мандарин, которым я жонглировала.
                 Настал черёд стриптиза. Маша долго ломалась и смущённо отнекивалась, но после поднесённой ей Элей стопки водки решилась. Врубили соответствующий музончик, и Маша начала выполнять своё задание очень даже недурственно. Эля подбадривала её:
 
                 — Шикарно двигаешься, зай! Ну вот, а говорила: "Не умею!"
                 Войдя в раж, Маша повертела над головой своей чёрной водолазкой и зашвырнула её на люстру. Мешковатые джинсы-шаровары никак не хотели расстёгиваться, и вышла заминка... Заело молнию. Горе-стриптизёрша уже сама покраснела и сгибалась от смеха пополам, а о нас, зрителях, и говорить нечего: мы просто валялись в истерике.
                 — Вся эта ситуация напоминает мне фильм... Ну, там... "Лёгким движением руки брюки превращаются... превращаются брюки..." — вытирая выступившие на глазах слёзы, смеялась Ксения.
                 — Ну ладно, короче, — решила выйти из положения Маша, переходя к лифчику.
                 Его она сняла успешно, вызвав бурное одобрение Эли. Та, разрумянившись и сально поблёскивая глазами, даже сунула ей в карман джинсов пятисотку.
                 Для исполнения зажигательного восточного танца нужно было хоть как-то подчеркнуть бёдра и оголить живот, что Эля и сделала, раздевшись сверху до лифчика и повязав на своё нижнее танцевальное орудие собственный шарфик. Будучи уже давно не семнадцатилетней девушкой, она обнаружила при этом довольно упругое и красивое тело, без дряблых складок и лишнего жира, на которое было приятно смотреть. "Зажгла" она весьма энергично и умело, продемонстрировав явное наличие навыков в этом виде танца. Больше всего впечатлил финальный штрих, когда она сделала мостик, после которого сумела разогнуться снова без посторонней помощи.
                 — Вау, вау, вау, — выразила восхищение Ксения, медленно и весомо аплодируя. — Ты прямо профи! Занимаешься, что ли?
                 — Ага, ходила одно время в кружок, — ответила слегка запыхавшаяся Эля.
                 Её большая мягкая грудь вздымалась и колыхалась от тяжёлого дыхания. Плюхнувшись на диван, Эля потребовала стакан чего-нибудь прохладительного. Маша поднесла ей сок, но та царственно-небрежным жестом отказалась:
                 — Он тёплый... На столе стоял. В холодильнике ничего нет?
                 Из холодного была только минералка, но это устроило всех наилучшим образом. Усталость всё сильнее стискивала меня в объятиях, сердце то принималось бешено колотиться, то замирало.
                 — А пойдёмте, погуляем! — вдруг предложила Эля, подойдя к окну и обозрев открывавшийся из него вид на парк. — На улице сейчас так хорошо!..
                 В целом, она оказалась права. Мороз не слишком свирепствовал, небо сияло глубокой и холодной синевой, а солнце уже клонилось к закату, озаряя снег оранжево-розовыми лучами. Мы шли двумя парами: Эля — с Машей, Ксения — со мной. Эля, выглядя в своей шубе румянощёкой боярыней, травила анекдоты и сама же над ними смеялась своим заразительным, светлым контральтовым смехом, упругим, как скачущий мяч. В её исполнении даже заезженные и бородатые шутки звучали как новые. Вышагивая чуть впереди осанистой походкой царицы, она то и дело оборачивалась на меня с Ксенией:
                 — Ну, чего вы там, как неживые? Уснули, что ли? Ха-ха-ха!..
                 В парке была сделана большая ледяная гора для детей. Шумная кучка ребят там уже каталась, но это ничуть не смутило Элю. Подобрав полы шубы, она начала карабкаться на горку, повергая малышню в изумление.
                 — А ну-ка, мелюзга, посторонись! — зычно приказала она. — Ща тётя Эля прокатится! У-ха-ха!
                 Парочка бабушек неподалёку неодобрительно качала головами: взрослая тётка в дорогущей шубе, на вид приличная, а ведёт себя... тьфу! Пьяная, не иначе.
                 Но Эле было плевать, что о ней подумали какие-то старухи. Она прокатилась со смаком: часть спуска — на попе, а потом — на боку. Поднявшись и встряхнув рассыпавшейся по плечам волнистой рубиновой гривой, она помахала нам рукой: