Ты (СИ)

                   — Ещё не хватало, — проворчала твоя мама. — Ну ладно... Я чего пришла-то? Вишню собирать надо, а то в такую жару засохнет прямо на ветках.
                   — Ты ж вроде сегодня отдыхать хотела, — заметила ты. — И не собиралась приходить.
                   — Да это я с утра так думала, а потом решила: надо сходить, собрать, — ответила Наталья Борисовна, окидывая взглядом фронт работ — вишнёвые деревья. — И раз уж вы здесь, девочки, то давайте, подключайтесь.
                   — Ну, блин... Вечно у тебя семь пятниц на неделе, — буркнула ты.
                   В течение следующих двух часов мы собирали вишню. Твоя помощь требовалась, когда было нужно подержать склонённый ствол: с верхушек высоких гибких деревьев в одиночку ягоды собирать проблематично.
                   — Ну вот, очень кстати, что вы здесь, — весело щебетала твоя мама. — А то как бы я с верхних веток собирала одна?
                   Пока мы с Натальей Борисовной наполняли крупными бордовыми ягодами десятилитровое пластмассовое ведро, ты успевала кидать вишенки в рот и выплёвывать косточки. Только и слышалось твоё "тьфу-тьфу". Я не решалась последовать твоему примеру без приглашения, но Наталья Борисовна сказала:
                   — Лёнечка, ты тоже кушай, не стесняйся! Вишни — море!
                   Вишни действительно было очень много. Мы набрали полное ведро, а на ветках висело ещё три раза по столько же.
                   — Даже не знаю, куда её девать, — озабоченно проговорила твоя мама, разведя руками. — Нам столько и не нужно... А продавать... Не знаю.
                   — А давай Лёне отдадим, — предложила ты.
                   — А у тебя нет дачи? — спросила Наталья Борисовна.
                   — Нет, — сказала я. — Вернее, была, но брат продал.
                   — Ну, тогда приходи с Яной в любое время и набери хоть целое ведро, — щедро разрешила Наталья Борисовна. — Потому что — ну, куда нам её столько?..
                   Тащить тяжёлое ведро домой не было резона: на благоустроенной даче имелись все условия для заготовки ягод. В кладовке стояло два мешка сахара, банки хранились на чердаке, а крышки и закаточную машинку Наталья Борисовна принесла с собой. Вымыв вишню, мы уселись втроём выбирать из неё косточки, предварительно переодевшись в старое — то, что не жалко испачкать брызжущим во все стороны ягодным соком. Наталья Борисовна перебирала вишню со скоростью автомата, твои зрячие пальцы тоже справлялись с этим ловко и быстро, и я старалась не отставать. Большой тазик стремительно наполнялся лишёнными косточек ягодами, утопавшими в тёмно-красном соке, а мне вдруг подумалось: а ведь мы совсем как одна семья. Сидим уютно, мирно... перебираем вишню, чтобы сварить варенье. Наталья Борисовна такая добрая и замечательная, и мы с тобой почти женаты...
                   Увы, всё это было только в моих мечтах. Твоя мама не знала, что я твоя "жена", и семейные узы, незримо соединившие нас за столом, были воображаемыми... Так мне тогда казалось.
                   А Наталья Борисовна вдруг подозрительно заморгала и тыльной, не испачканной в вишнёвом соке стороной руки стала вытирать покрасневшие и намокшие глаза. Я вопросительно и недоуменно посмотрела на неё, а она приложила к губам палец, как бы говоря "тсс!", и показала взглядом на тебя. Она хотела скрыть слёзы, но не вышло: вроде бы взяв себя в руки, уже через минуту Наталья Борисовна не выдержала и захлюпала носом. Ты, конечно, услышала.
                   — Мам... Ты что?
                   Наталья Борисовна изо всех сил пыталась справиться с собой.
                   — Ничего-ничего, — быстро пробормотала она. — Не обращай внимания, это я так... Папу твоего вспомнила. Это его любимое варенье... было.
                   Ты поднялась со своего места, подошла и обняла её за плечи.
                   — Мамуль... Ну, не надо. Мы с тобой.
                   — Ладно, сейчас успокоюсь, — тихо и виновато пообещала твоя мама.
 
                   Когда варенье было сварено и разлито в банки, она принесла пятилитровое ведёрко и сказала нам:
                   — Ну-ка, девочки, наберите вишни... Для Лёни, пусть возьмёт домой. Это ей за помощь с вареньем. Ведёрко потом в любое время занесёшь.
                   Я начала было отказываться, но ты взяла в одну руку ведёрко, а в другую — мои пальцы и сказала:
                   — Пошли.
                   — Идите, идите, — сказала вслед Наталья Борисовна. — А я ополоснусь пока: жара сегодня, да ещё вишня эта... Мокрая я вся уже.
                   Пока твоя мама мылась, мы собирали ягоды и ели их прямо с веток, то и дело обмениваясь вишнёвыми поцелуями. Твой рот был весь в красном соке, и мой, конечно, тоже. Потом мы сидели под деревом и слушали ветер, а у наших ног стояло полное ведёрко. Твои пальцы вплелись в траву, и моя рука тихонько накрыла их. Моё колено коснулось твоего. На тебе были шорты, майка и вьетнамки, на мне — открытый сарафан и сабо. Ветер задрал мне подол, и я любовалась четырьмя голыми коленками рядом — твоими и моими.
                   — Ну что, девочки, уже набрали? — послышался голос твоей мамы. — Идёмте чай пить!
                   После чая ты проводила меня домой. Я несла довольно тяжёлое ведёрко, обвязанное сверху тряпицей (чтобы вишня не сыпалась через край), и ты взялась за дужку:
                   — Давай мне, я поднесу.
                   Ты — "джентльмен", в этом вы с сестрой были похожи. А мне вдруг отчаянно захотелось заплакать...
                   — А ты-то чего ревёшь? — удивилась ты, услышав моё шмыганье носом.
                   — Ян... Мне так хочется, чтобы мы были семьёй, — всхлипнула я. — По-настоящему...
                   Мы вышли из садов и шагали под нависающими клёнами по нагретому асфальту тротуара.
                   — Будем, птенчик, — сказала ты.
                   — Когда? — печально спросила я.
                   — Пока не знаю, родная, — ответила ты. — Но будем. Обязательно.
                   Твой ответ, краткий, твёрдый и спокойный, удивил меня и внушил надежду. Ты всегда держала своё слово. Но здесь всё было не так-то просто...
                   Домой я пришла в семь вечера, когда отец и мачеха уже вернулись с работы. Проведя весь день с тобой, я не сходила в магазин и не приготовила поесть, за что и схлопотала от дражайшей маман двадцатиминутную нотацию.
                   — Я не кухаркой работать в этот дом пришла, — пилила она меня. — Мы ведь договорились, что готовит тот, у кого есть время и возможность. У тебя сегодня выходной — почему бы тебе было не заняться? Где ты была весь день, кстати?
                   — У подруги на даче, — ответила я, ставя ведёрко на стол.
                   — А это что? — спросила Светлана.
                   Я сняла с ведра тряпку.
                   — Вишня. Угостили.
                   — Ну и зачем? — опять была недовольна мачеха. — У нас свою некуда девать, к чему ещё чужую брать? Куда вот её теперь? Да ещё столько много...
                   Я только пожала плечами. Светланину дачу, пленившую сердце отца, я своей не считала, и всё, что там росло, для меня было как зелёный виноград для лисицы из известной басни.
                   — Вон, встань у магазина, на улице, где садоводы торгуют, — сказала Светлана. — У кого своего сада нет — купят. — Взвесив в руке ведёрко и попробовав ягоду, она причмокнула и оценила: — Рублей четыреста запросить можно. А то и пятьсот.
                   — Вот свою и продавайте, — буркнула я в ответ. — А эту я сама съем.
                   Светлана хмыкнула.
                   — Она ж кислая. Съешь тарелку — и не захочешь больше... А остальное потом куда? Вот, то-то и оно. Кстати, что за подруга у тебя такая? Не разлей вода вы с ней прямо. Что ни выходной — ты всё к ней. Когда ты с парнями так гулять будешь? Взрослая ведь уже, о своей семье задуматься пора.