Судьба эскаписта (СИ)

Красс же, казалось, забыл о своих ранах, как только понял, что может поговорить с настоящей богиней. Впрочем, богиня его игнорировала, ограничившись парой общих фраз, подтвердив изумлённому ворону, что Гайя и Царица-Ламия являются в сущности одни божеством. Обсидиан же опять убрался, заявив, что Змейка сама здесь со всем справиться.
Когда богиня дала понять, что разговор окончен, Рингиэль словно опомнившись, позвала к себе Лантира и остальных и потребовала следовать за ней, не говоря больше ни слова.
— Куда ты нас ведёшь? — недовольно пробормотал Лантир.
— Увидите.
Рингиэль во главе небольшой группы, в которую входили Дориан, Лантир, Фрида, Шкеш и Альварес, уверенно шагала вдоль погоревших домов. Вывернув на площадь, где находился дом Агнолитель, эльфийка кивнула остальным, предлагая подойти ближе.
Около дома валялось несколько тел наёмников. Все они были поражены магией. У заборчика съежившись и дрожа находилась и сама хозяйка дома. Она что-то теребила, бормоча неразборчиво себе под нос. Там же, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, словно не зная, что надо делать, стояла раздосадованная, но совершенно невредимая лучница Лили.
Когда группа, ведомая Рингиэль, подошла ещё ближе, Фрида тихо вскрикнула, Дориан выругался, а Лантир прикрыл лицо рукой. Прислонившись к заборчику без движения сидел маг Лаэнре. Его лицо было широко рассечено клинком. Рядом на земле валялись разрубленные на пополам очки. Одежда волшебника была в крови, а в широко распахнутых глазах юноши навсегда застыли одновременно страх и решимость идти до конца. Чуть поодаль от него на животе лежал труп наёмника с окровавленным мечом. Агнолитель держала Лаэнре за руку и беззвучно плакала, роняя слезы на землю. Травница не обращала никакого внимания на подошедших людей.
— Вот, приглядитесь, — горько пояснила Рингиэль. — Это и есть настоящее лицо войны. Это вам не батальные полотна прославленных художников, где рыцари в доспехах, начищенных до блеска, бьются друг с другом, отвешивая учтивые поклоны своим оппонентам. Посмотрите внимательно и запомните, чем по-настоящему являются сражения.
Лили, немного помявшись, подошла к остальным и виновато понурила голову, уставившись на землю:
— Я ведь никому не навредила? — тихо спросила она Дориана, поравнявшись с ним.
— Всё нормально.
— Ясно, — вздохнула Лили, украдкой посмотрев на прислонившегося к заборчику мага. — Я плохо помню, всё было как в тумане, но, когда я оказалась здесь, он уже лежал. Как же паршиво всё вышло…
— Маг Лаэнре бился до конца, защищая ту, кто была ему дорога, — изрекла Рингиэль. — Остаётся лишь верить, что его жертва не была напрасной.
— Надо унести его отсюда.
Лантир склонился над телом мага, пытаясь его приподнять, но Агнолитель не позволила ему это сделать. Она заслонила собой Лаэнре, давая понять, что никого к нему не подпустит. Лантир горько вздохнул, поморщившись, а затем отстегнул свой плащ и накрыл им мага. Агнолитель же снова взяла руку волшебника.
— Я распоряжусь, скоро сюда прибудет похоронная команда, — пробормотал эльф-мэр, дотронувшись до плеча опять начавшей всхлипывать Агнолитель.
— Вот почему всегда оно так выходит? А? — не выдержала Лили.
— Я тоже постоянно задаюсь этим вопросом, — виновато хмыкнул Лантир, окинув взглядом собравшихся. — Я решил, что сложу полномочия мера сегодня. Всё, что здесь произошло, целиком и полностью моя вина. Столько жизней загублено ради какой-то побрякушки. И если в этом и правда замешан король Саатир, он горько пожалеет об этом.
— Ух какие мы сердитые! — нарочито громко и наигранно крикнула Рингиэль. — Мальчишка Саатир уделает тебя одним мизинцем левой руки. А на Грейс ему потребуется мизинец правой. Лучше направь свой гнев на что-то более созидательное. Несмотря на все неприятности вам удалось выжить, и более того, найти новых союзников там, где вы их найти совсем не ожидали. Прекращай ныть и воспользуйся этим. О! Как раз вовремя.
Мимо них неспешно прошли два ящероголовых, которые конвоировали раненого. Им оказался тот самый ученик жреца Иеронима. Левая рука пленного была перебинтована и висела на перевязи, а сам он хоть и был в ссадинах и кровоподтёках, но передвигался без посторонней помощи, на своих ногах. Конвоиры шли за ним и периодически легонько тыкали в спину ученику жреца тупыми концами копий.
 
— Вот и последний пазл, — ухмыльнулась Рингиэль. — Эй вы, двое, ведите его сюда.
— Нами командуешь не ты, женщина! — огрызнулся один из ящероголовых, косясь на своего вождя.
— Поговори мне ещё тут, — выпрямился Шкеш. — Делайте, чего говорят.
— Свободны, ребятки, дальше мы сами справимся, — Рингиэль помахала ладошкой оторопевшим от такой наглости ящероголовым.
— Всё в порядке, идите, — спокойно сказал Шкеш.
Агнолитель, которая всё это время не обращала на окружающих никакого внимания, резко выпрямилась и, вытерев слёзы манжеткой рукава, решительно направилась в сторону собравшихся.
— Простите, — проглотив комок в горле, обратилась она к остальным. — Позвольте мне присоединится.
— Характер надо было проявлять раньше. Теперь ему уже не помочь, — с холодом в голосе пояснила Рингиэль.
— Я знаю. Это я виновата, что он умер. Он погиб из-за меня! Я закрылась в доме и боялась выходить, а он не мог бросить меня!
Выкрикнув последнюю фразу, травница вздрогнула, потому что сама не ожидала, что получится так громко. Слезы опять наполнили её глаза, и она задрожала. Агнолитель обхватила себя руками, пытаясь спрятаться за ними, как за преградой, но это плохо помогало.
— Когда я получила этот шрам, — всхлипывая продолжила Агнолитель. — Я думала, что это и есть смерть. Конец всему. Я даже молилась Тёмному Богу, чтобы он забрал мою жизнь. Я думала, что это хуже смерти — стать уродливой. А сегодня я увидала, как Лаэнре лежит там, у заборчика, по-настоящему мёртвый. Лучше бы это я была вместо него. Он был талантлив, а я всегда оставалась посредственностью. Всё, чем я могла гордиться когда-то, это моя красота, но и её у меня больше нет. Так почему умер он, а я продолжаю жить?
— Что за глупости, дитя? Зачем Тёмному Богу твоя жизнь? — неожиданно нежно сказала Рингиэль и тепло обняла травницу, прижав её к себе.
У Агнолитель сильнее полились слёзы. Она беззвучно закричала, сильно зажмурив глаза. Остальные молча наблюдали за происходящим, не решаясь что-либо предпринять. Пленный ученик жреца, шмыгнув носом, опустил голову вниз, переминаясь на месте.
— Спасибо, — пробормотала травница, немного успокоившись. — Мне, правда, стало лучше.
— Вот и отлично, — ухмыльнулась Рингиэль, отступив на шаг. — Что решила?
— Позвольте мне остаться и послушать. Я хочу знать, за чем они пришли, и почему устроили весь этот ужас, — решительно сказала травница.
— Уверена?
— Да, уверена. Я больше не буду прятаться.
— Хорошо. Можешь остаться. А теперь у нас есть вот он, — Рингиэль злобно кивнула на пленника. — И я думаю, что нам есть, что обсудить.
— Вы будете меня пытать? — залепетал ученик жреца.
— Возможно. А может это не потребуется. Через века проходит одна интересная легенда о таинственной организации под названием ЭДЕМ. Её члены, оставаясь в тени, дёргают за ниточки событий. Говорят, что ни одно свержение монарха не обходилась без них. И я думаю, что люди, устроившие этот кошмар, как раз принадлежат к данной организации. Я ведь права?
— Что вы хотите от меня?
— Так я права! — торжествующе возвестила Рингиэль.
— Правы, — опустил плечи пленник. — Но я ничего не знаю, я даже не из их отдела. Меня вообще здесь быть не должно.
 
— Ты был учеником одного из их главарей. И ты ничего не знаешь? — не сдержался Лантир. — За кого ты нас держишь?
— Хороший вопрос, господин мэр, — согласилась Рингиэль.
— Постойте, — встрепенулась Фрида. — Я слышала, как этот жрец Иероним говорил, что ему надоело воскрешать его друзей. Может его ученик сможет воскресить Лаэнре.
— Я?! Да у меня уровень слишком низкий! Воскрешение выпадает на восьмидесятом. Как вам объяснить-то?