Нам нельзя (СИ)

Ника, смущаясь, проходит на кухню и оттягивает вниз короткую футболку. Это дочь Лёхи, единственная и любимая, а у меня на неё стоит. Прямо сейчас. Я пытаюсь оправдать себя двухмесячным воздержанием во время командировки, но помогает слабо. Где был мой мозг, когда я предложил этой девице остаться у меня на ночь?
— Твоя футболка почти как мини-платье, — улыбается Ника и, перебирая своими длиннющими ногами, подходит к столу.
Под бесформенным свитером и широкими джинсами, оказывается, ладная фигура: высокая упругая грудь, тонкая талия и округлые девичьи бёдра. Впрочем, кое-какие части тела я успел оценить на ощупь. И теперь, сидя с Никой за одним столом, задаюсь другим вопросом: на ней сейчас что, совсем нет белья? Она вылила на себя целую бутылку шампанского. Казалось, промокла насквозь. Чёрт, похоже, мне пора спать.
— Я воспользовалась твоей стиральной машиной.
— Разобралась?
— Да, у нас такой же фирмы, — кивает девушка. – Глеб, а шампанского совсем не осталось?
Только сейчас я замечаю, что Ника ещё и красивая: тонкие, изящные черты лица, чувственные губы, над верхней родинка, и глубокие зелёные глаза. Сложно сказать, на кого из родителей она похожа больше. Наверное, почерпнула от каждого понемногу. Взяла самое лучшее.
— Шампанское ты всё на себя пролила, — отвечаю я как можно спокойнее. – Есть только вино.
— Я не против выпить, — пожимает плечами Ника. – У меня сегодня стресс.
— Из-за парня?
— Из-за него в том числе. Мы крупно поссорились за два часа до праздника, и я сбежала.
Я достаю из холодильника вино, откупориваю бутылку и вновь возвращаюсь на диван. Наливаю белое сухое по бокалам и замечаю, что Ника за мной наблюдает. Поймав мой взгляд, отводит глаза в сторону и нервно кусает губы. Как разрулить нашу ситуацию, я пока не решил, но поговорить нам однозначно надо.
— Была причина так поступить?
Ника делает несколько жадных глотков вина и ставит пустой бокал на стол. Её щёки мгновенно розовеют, а в глазах появляется лихорадочный блеск.
— Ты посмеёшься, возможно, но я отказала ему в интиме.
— Не вижу ничего смешного.
— Он на меня давил, а я была не готова, — неожиданно откровенно делится Ника. — Сказала, что свой первый раз вижу немного другим.
— Твой парень просто мудак, — отвечаю я сдавленным голосом, потому что в таком случае я мудак втройне.
Она девственница. Ника девственница. Блядь.
— Мне уже двадцать, не маленькая! Наши отношения длятся три месяца, а Ромка в скором будущем хочет на мне жениться. А ещё мой папа его просто обожает!
Девушка тянет руку к бутылке и сама себе наливает.
— Он так и сказал мне: «Другого зятя не приму, Ника! Рома идеален».
— Возможно, не настолько, раз ты в нём сомневаешься?
Ника прищуривается и делает очередной глоток.
— Возможно, ты прав.
Она медленно облизывает губы и ненадолго замолкает. Кажется, меня не в ту сторону понесло. Мне должно быть похрен на всю эту ситуацию, тем более Лёха лично одобрил выбор дочери, а он мужик суровый.
Мы как-то плавно сворачиваем на тему родителей. Ника оживлённо и с любовью в голосе рассказывает о том, чем они занимаются. Отец много работает на фирме и редко бывает дома, мать увлекается психологией и бегает по различным курсам и тренингам, чтобы спасти брак, который трещит по швам. У них сложный период в отношениях, но я надеюсь, что это временно.
— Ника, я хотел поговорить о том, что между нами произошло.
Она кивает и напрягается всем телом.
— Я всё понимаю. Ты ждал другую, а тут появилась я. Сама виновата.
— Не нужно снимать ответственность с мужчины. Это я дурак, что не зажёг свет.
— Всё нормально, Глеб, правда, — слабо улыбается она в ответ.  — И мне… мне даже понравилось.
Я забираю у неё из рук бокал с алкоголем и с силой сцепляю челюсти. Опять наш разговор не в ту степь понесло. Надо заканчивать, пока не поздно.
— Давай спать, Ника. У нас двоих был тяжелый день.
  
Глава 4 
 
Ника
Уснуть получается не сразу. От выпитого алкоголя в голову лезут совершенно дурацкие и грязные мысли. Что, если Глеб придёт ко мне в спальню? Что, если попробует закончить начатое? Я же по сути ничего о нём не знаю. Успокаивает только то, что папа не может дружить с плохим человеком. Но самый главный вопрос даже не в этом... Если Глеб всё же придёт, я смогу ему отказать или нет?
 
Примерно до трёх часов ночи за окнами не стихают взрывы петард и фейерверков, но усталость берёт своё, и я плавно погружаюсь в царство Морфея. Кажется, даже во сне я вижу Глеба. Впрочем, это неудивительно, ведь я слишком много о нём думала.
Я открываю глаза и несколько секунд непонимающе смотрю в потолок. Точно. Я не дома. И даже не в квартире Ромкиных друзей. Я проснулась в гостевой спальне Глеба Воронцова, а сам он находится почти рядом. За стеной.
По коже мгновенно пробегает табун мурашек, а дурацкая улыбка озаряет лицо. Всё же, несмотря на мелкие неурядицы, год начался хорошо. По-другому, не так, как всегда, но хорошо.
Раньше я отмечала Новый год дома. Мы с папой украшали ёлку, мама накрывала праздничный стол, а чуть позже приезжала бабушка. В то время как моих друзей с лёгкостью отпускали на всевозможные тусовки, я встречала Новый год с семьёй и даже ни разу не возмутилась по этому поводу. Это было моим желанием. Исключением стал этот год, когда у нас с Ромой активно развивались отношения, и он пригласил меня отметить праздник вместе с ним.
Почти беззвучно я проскальзываю в ванную комнату и привожу себя в порядок. Умываюсь и полощу рот, жаль расчёски у Глеба не нахожу, поэтому приглаживаю непослушные волосы руками. Настроение отличное — такое, что хочется петь и танцевать. А ещё приготовить кофе для нас с Воронцовым. Думаю, ему будет приятно.
Я открываю дверь ванной комнаты и чувствую, как сердце проваливается в пятки, потому что передо мной стоит Глеб. Высокий, мускулистый, с выразительными чертами лица и пронзительными синими глазами. Оживающие воспоминания вчерашнего знакомства отдаются лёгкой вибрацией в теле. Я даже с Ромкой ни разу не испытывала того, что испытываю сейчас, а ведь Глеб даже не касается меня. Просто стоит и смотрит, сунув руки в карманы серых спортивных трико.
— Доброе утро, — он первым нарушает молчание между нами.
— Доброе. Давно не спишь?
Утром говорить с Воронцовым гораздо сложнее. Возможно потому, что для полноценного диалога он закрыт и не торопится отвечать на мои вопросы.
— Я встал сразу же после того, как проснулась ты.
Чёрт! Всё же мне не удалось бесшумно проскользнуть в ванную комнату.
— Если не возражаешь, я могу сварить для нас кофе.
Я же помню, как вчера он сказал, что кухня целиком и полностью в моём распоряжении. Я накрывала на стол, делала канапе и бутерброды, поэтому считаю, что и кофе приготовить для нас могу.
Глеб отрицательно мотает головой. На губах ни тени улыбки, в синих глубоких глазах ни шанса на то, что он передумает.
— Ника, я уже вызвал тебе такси.
Четыре слова звучат словно контрольный выстрел. Его вежливость ко мне не более чем дань хорошему воспитанию и тому, что он дружен с моими родителями. Вчерашний вечер для него сплошное недоразумение, ошибка. Это я себе придумала такого, что даже не знаю, как и когда с этим разберусь.
Я понимающе киваю и возвращаюсь в спальню. Одежда, которую я развесила на батареях, успела полностью высохнуть, поэтому смысла здесь задерживаться больше нет. Я снимаю с себя футболку, осторожно складываю её на кровати и быстро переодеваюсь в свитер и джинсы.
Глеб по-прежнему ждёт меня в коридоре. Молчит, крепко стиснув челюсти, и наблюдает за моими неуклюжими попытками одеться. Всё, словно нарочно, валится из рук! Я вспоминаю, что сегодня к Воронцову приедет женщина. Они обязательно поздравят друг друга с Новым годом, после чего займутся умопомрачительным сексом. Почему умопомрачительным? Мне кажется, что Глеб просто не умеет по-другому…