Нам нельзя (СИ)

  
Глава 39 
 
— Мне кажется, что эти цветы пора выкинуть, — произносит мама примерно на четвёртый день после того, как я их получила.
— Ещё чего! Они совсем свежие.
— Вянут! — не уступает мама. — И места много занимают.
Я пристально разглядываю каждый лепесточек и замечаю только парочку увядших. По-моему, ей мерещится, но от греха подальше я подхватываю ведро, в которое поставила букет (вазы, чтобы туда поместились розы, я не нашла) и отношу его к себе в комнату. Цветы всё ещё обалденно пахнут и продолжают вызывать у меня улыбку.
Мама сразу же замечает моё радостное настроение и за завтраком в очередной раз вызывает на допрос. Она обожает есть полезные злаки, заливая их домашним йогуртом, а я предпочитаю яичницу с беконом.
Вопросы вылетают один за другим — я даже отвечать не успеваю. Кто мне дарит букеты? Когда я познакомлю его с родителями? И чем вообще занимается парень, который может позволить себе такие дорогие подарки? На нищего студента не похож.
— Почему если не Ромка, то сразу нищий студент? — усмехаюсь я. — Вы слишком идеализируете всю семью Захаровых. Ты и папа. С Ромкой не так было, как с ним.
— А как с ним, Ника? — прищуривается мама.
Щёки при этом вспыхивают, потому что в памяти всплывают все те прекрасные мгновения, что мы провели вместе. И как их можно описать двумя словами?
— С ним я самая счастливая, мам.
— Ну раз так… — она пожимает плечами и опускает взгляд в тарелку.
Больше за всё утро мы ни разу не заговариваем.
Я достаточно быстро иду на поправку. Через три дня возвращаюсь на занятия и подработку, потому что подвести клиентов мне никак нельзя. Может пострадать моя репутация.
В университете я встречаю Льва Борисовича. Презрительно морщусь, глядя на его раскрасневшееся лицо с крупными порами и мелкими глазками, а он вдруг доброжелательно улыбается и громко, на весь университетский коридор, со мной здоровается. Хочется послать его к чёртовой матери, но я вспоминаю строгое лицо отца — расстраивать его в очередной раз я попросту боюсь, поэтому вежливо киваю преподу в ответ и спешу на выход.
— Давай где-нибудь перекусим? — предлагает Яна. — У меня живот урчит.
— Прости, малышка, у меня встреча с клиентом.
— Жаль. Тогда, может, встретимся вечером у меня дома? Родителей не будет.
— Окей, договорились.
Я прибавляю шаг и перехожу дорогу в положенном месте. Осталось две минуты до назначенной встречи, а я опаздываю! Как хорошо, что кафе, в котором мы договорились пообедать и обсудить детали, находится в сотне метров от университета.
Внутри «Корицы» тепло и пахнет свежеиспеченными булочками. Меня здесь уже знают по имени. Официантка Вера указывает на дальний столик у окна и сообщает, что клиентка заждалась. Быстро сняв с себя куртку, я вешаю её на плечики и, лавируя между рядами, подхожу ближе.
Длинные рыжие волосы до поясницы, ровный профиль и мелкая россыпь веснушек. Я узнаю её не сразу, а только тогда, когда клиентка поворачивает лицо в мою сторону. Первым делом мне хочется сбежать.
— Привет, — она лучезарно улыбается. — Выслушаешь меня, ладно?
Я опускаюсь на стул напротив неё и нервно пододвигаю к себе меню. Она что, читает мои мысли?
Вика — старшая сестра Ромки. Она давно живёт в Питере, поэтому за те три месяца, что мы встречались с Захаровым, я ни разу её не видела, но была наслышана. Умница, красавица, модель и отличный специалист в сфере IT.
— Выслушаю, — киваю я в ответ и подзываю к себе Веру: — Мне, как обычно, латте и эклеры.
Сестра Ромки — девушка с фактурной внешностью. Я и раньше видела её фотографии, но вживую она оказалась ещё краше: взгляд оторвать почти невозможно. У меня в этот момент руки чешутся — хочется достать фотоаппарат и сделать несколько кадров прямо здесь. В «Корице». Выразительные скулы, в меру пухлые губы, прямой идеальный нос и раскосые янтарные глаза. Вика слегка улыбается, когда замечает, как пристально я её рассматриваю.
— Я выхожу замуж, — она первой прерывает молчание.
 
— Поздравляю.
— Спасибо, Ника, — Вика заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и откашливается. — Как ты знаешь, я живу в Питере, поэтому всей подготовкой к свадьбе занималась моя мать. Мы с женихом хотели просто расписаться и улететь на Мальдивы, но родители настояли на пышной свадьбе. Я поняла, что для них это важно, поэтому согласилась, но в организацию не лезла. Прилетела за четыре дня до намеченной даты.
Вера ставит передо мной латте с густой пенкой и два эклера, от которых рот мгновенно наполняется слюной.
— Фотограф, которого наняла моя мать, отказался в самый последний момент. Так бывает, — разводит руки в стороны Вика. — Моя мама вместе с Ромой единогласно предложили тебя.
— Подскажи, какая дата? — спрашиваю я девушку.
Я мысленно молюсь, чтобы в моём ежедневнике не было места, но Вика называет число, которое, увы, полностью свободно.
— Ника, я понимаю, что заказ экстренный, поэтому хорошо заплачу. И по поводу Ромы ты не волнуйся, — усмехается Вика. — Я его приструню, если будет сильно приставать.
Эта девушка нравится мне, поэтому, недолго думая, я всё же соглашаюсь на её предложение. Подумаешь, провести весь день в компании бывшего парня и его родителей! Если бы мы с Ромкой не расстались, то я бы тоже присутствовала на этой свадьбе, только в качестве гостьи и будущей невестки Захаровых. Меня почему-то передёргивает от этой мысли.
Вика оставляет приличные чаевые и прощается, покидая кафе, а я доедаю свою порцию эклеров и иду на остановку, где полчаса под снегопадом с надеждой жду свой автобус.
Крупные хлопья снега сменяются дождем, ноги промокают и противно чавкают, пока я бреду от остановки домой. Не хватало мне ещё раз простудиться.
Оказавшись в квартире, я первым делом снимаю с себя всю мокрую одежду и встаю под тёплые струи воды в душе, согреваясь и интенсивно растирая тело мочалкой до красных пятен.
Замотавшись в банный халат, я выхожу из ванной и иду к себе в комнату. Немного отдохну, пообедаю и приступлю к работе.
Я не сразу понимаю, что в моей комнате кто-то есть. Только когда открываю дверь и вижу мать с открытым ноутбуком за рабочим столом. Первое, что я испытываю, — гнев. Сотню раз просила не лезть туда без спроса. Мама не слишком опытный пользователь, поэтому может нащёлкать такое, из-за чего полетят все программы и исчезнут фото клиентов.
— Мам, вообще-то я не позволяю без разрешения лезть в свой компьютер.
Она медленно поворачивается на стуле и встаёт из-за стола. Я шумно охаю и отступаю на шаг назад, потому что замечаю на экране открытое фото Глеба. Оно моё любимое и единственное, которое я затёрла до дыр. Воронцов лежит подо мной, сжимая крепкими жилистыми руками мои бёдра и смотрит синими глазами так, будто заглядывает в душу. Мурашки мгновенно бегут по коже даже сейчас, в такой неуместной и ужасной ситуации. Я хаотично осознаю весь масштаб бедствия. Щёки горят, а язык прилипает к нёбу. Она всё поняла. Нас раскрыли.
— Что это значит, Вероника? — повышает голос мама и останавливается напротив меня.
Я перевожу взгляд с монитора на её лицо и вижу, как сильно она злится. Ноздри широко раздуваются, напомаженные губы сжимаются в тонкую линию, а глаза наливаются злобой и презрением. Я правда думала, что мать как женщина меня поймёт? Наивная…
— Это значит... всё. Я люблю его, мам.
— Любишь? Да он старше тебя в два раза! — мать вскрикивает так громко, что я дёргаюсь. — Он с отцом твоим дружит! Он… почему именно он, Ника?.. — её громкий голос затихает и звучит очень жалобно.
— Ты злишься потому, что раньше была в него влюблена? — спрашиваю я шёпотом и тут же замечаю взмах руки над своим лицом.
Унизительная пощёчина обжигает внутренности, заставляет пошатнуться и заплакать, хотя мне казалось, что я буду терпеть до последнего ради нас с Воронцовым. Все оскорбления, скандалы и упрёки...
— Дрянь! — выплёвывает мама, скривив лицо.