Иные (СИ)

«Рауль, я передаю тебе этих дери, чтобы ты, когда я вернусь, вернул их мне».
Он взглянул на Сашу. Тот не заметил, увлеченно изучая зал.
Хм! Двадцать Иных! Конечно, тоже обуза. Остальных Старик передавал мне по одному в течение двух лет. В час по чайной ложке. Словно цедил себе горькое лекарство.
Саше исполнилось десять. У него начала активизироваться функция биологического контроля. Очень опасный период.
Я услышал слабый сигнал. Ментальная тревога. Страх и боль. Тео! Второй этаж. Сашкина комната для занятий. Я распахнул дверь. Комната залита ярким весенним солнцем. На полу кровь. Тео скорчился на стуле. Этот паршивец рядом. Кажется, несколько растерян.
Я бросаюсь к сервенту.
«Тео, что случилось?»
Молчит, как Поплавскианин. Ну, что, сканировать?
На запястье — шрам. Здоровый, неаккуратный, только что затянувшийся. Смотрю на Сашку.
«Я приказал ему разрезать себе руку. Мне было интересно, смогу ли я срастить вены. Рауль, ну ведь ничего не случилось!»
«Ничего не случилось? Ты хоть представляешь себе ценность пасси? Тебе, что homo naturalis мало?»
«Для этого надо договариваться с Луисом».
Конечно! А Тео и так послушается. Куда как проще!
«А теперь с тобой, дери. Тео, радость моя, кто твой господин?»
«Я должен был послушаться. Он Высший».
«Ты должен слушаться господина. Все!»
«Простите, товаби».
«Еще раз забудешь, кто твой хозяин — я не знаю, что с тобой сделаю!»
Действительно не знал. Для начала исправил работу этого коновала. Шрам побледнел и сомкнулся тоненькой светлой нитью. Тео подстанывал. Ничего, идиот, обойдешься без обезболивания!
Ладно! Дети Высших да еще без имплантатов — слишком редкое явление, чтобы пасси знали, как себя вести. Будь Сашка взрослым — Тео было бы не в чем упрекнуть. Он должен слушаться Высших. Может и зря отругал дери. Да нет, не зря! Мало ли что еще взбредет Сашке в голову?
Позвал Луиса.
«Научи мальчика пользоваться функцией биологического контроля».
Надеюсь, это будет менее расточительно. Иной не даст особенно экспериментировать со своими дери. Случаются и естественные травмы. Зачем создавать новые?
«Саша, а теперь запомни: ты подчиняешься Луису, а не Луис тебе!»
«Хорошо, Рауль», — обиженно.
Ничего! По крайней мере, Иному не придет в голову слушаться несовершеннолетнего, будь он хоть трижды Высшим.
Тео я увел. Я верну этому паршивцу пасси, когда он сможет отвечать за других.
Но моим благим намерениям не дано было осуществиться. Луис не опекал Сашу и дня. На следующий вечер старик назначил прощание.
Возле хрустального зала отцветали вишни. Ветер срывал лепестки и гнал их на оранжевый кристалл здания. Закат. И стеклянная готика, как костер на траве.
Мы вошли внутрь. Перед «троном» полукругом Иные. Расступаются, давая нам дорогу. Александр уже здесь. Встает нам навстречу. Спускается в зал, пожимает руки. И Сашке тоже.
«Прощай, мальчик. Скоро увидимся… Иначе».
Саша серьезен. Понимает? Нет?
«И ты прощай. Впрочем, до свидания. Спасибо за все!»
Настает очередь Иных. Старик пожимает каждому руку, что-то говорит только для него. Дерисклоняются в полупоклоне.
Долгая процедура. Может, и прав старик, что передавал мне дери потихоньку. И им психологически легче. Есть новый господин. Александр — так, воспоминание. Луис рассказывал, как тяжело они переживали мою смерть. Несколько дней были в шоке. И это Иные. С пасси могла случиться истерика.
Темнеет. Западная стена становится багровой. Александр — только силуэт.
Пасси. Трое его сервентов, так и не переданных мне. И слуга. Им бы не следовало здесь находиться.
Они преклоняют колено. Homo passionaris, потом — слуга.
«Вашим новым господином будет Рауль. Встаньте!»
Они подходят ко мне, опускаются на колени. Перенастраиваю имплантаты. Все! Александр свободен.
Он возвращается на возвышение.
«Прощайте. Можете идти. Спасибо всем!»
Мы остаемся в пустом зале, словно внутри гигантского рубина или капли крови. Я знаю, что мне надо остаться. Саша тоже здесь. Вопросительно смотрит на меня.
 
«Пойдем, Рауль. Ты мне поможешь. У тебя все готово?»
Киваю.
«Мальчик пусть подождет».
Сашка бесцеремонно забирается на «трон» Высшего, болтает ногами.
«Вы скоро вернетесь?»
«Да».
Не уточняю, что вернусь один.
С Александром проблем больше не было. Высший остался Высшим до конца.
«Задерживаться, конечно, неразумно, Рауль, — помыслил он для меня у двери операционной. — Но ведь и уйти раньше тоже».
И я сделал для него то, что он сделал для меня двадцать пять лет назад.
Информацию его имплантата я перевел на новый носитель, более миниатюрный и совершенный (все-таки несколько веков — срок для техники). И подготовил кристалл к имплантации.
Сашка все еще сидел на кресле в потемневшем готическом зале, но притих и задумался.
«Что таинственная обстановка?» — спросил я.
Он кивнул.
«Интересно».
«Давай руку, пошли».
Он спрыгнул на пол.
«А Александр больше не вернется?»
Я не знал, что ответить.
«А куда мы идем?»
«Надо сделать операцию по имплантированию», — честно сказал я.
«Значит, я стану, как все, да?»
«Как все Высшие».
У дверей операционной его пришлось слегка подтолкнуть. Здесь уже ждал Луис, которого я попросил ассистировать. Он улыбнулся.
«Привет, сорванец».
Странно, я знал, что мы поступаем совершенно разумно, с пользой для всех. И для Александра, который должен возродиться, и для маленького Саши, который несправедливо лишен сокровищ многовековой памяти, знаний и доступа к информации. Но что-то было не так. «Неужели мы растили этого мальчика только затем, чтобы вселить в его тело чужую душу?»
Я его усыпил, хотя для Высшего это совершенно не обязательно. Но он все же ребенок.
Операция прошла успешно.
На следующее утро я пошел навестить его.
Из ментального пространства я скачал всю информацию об экспериментах по пересадке дери имплантатов с чужой памятью. Меня интересовали, в основном, homo passionaris. Все-таки они к нам ближе. Жаль, что никто не делал этого с Иными.
По всем данным у Саши сейчас должен быть период легкого сумасшествия и раздвоения личности, так что его нельзя оставлять одного. Да, конечно, я навешал на имплантат с десяток блоков, чтобы память возвращалась не сразу, но все равно ручеек новой информации уже потек в его мозг. Пусть уж лучше будет кто-нибудь рядом. Иной или Высший.
В маленькой сашкиной спальне было тепло и солнечно. Свежий весенний воздух вливался в приоткрытое окно. Пахло цветущей вишней и одуванчиками. Сашка сидел на кровати и изучал свой периферийный имплантат.
«Привет! Как ты себя чувствуешь».
Он задорно посмотрел на меня.
«Отлично. Только ничего не помню».
«С какого момента?» — забеспокоился я.
«Со вчерашнего вечера».
«Ну, это нормально».
«У меня теперь будут дери?»
«Лет через пять».
«А слуга?»
«Да, это мысль».
Я связался с Луисом: «Одолжи нам какого-нибудь смышленого мальчика лет пятнадцати. Саше в услужение».
«Будет тебе слуга».
«Здорово. И я смогу с ним делать все, что угодно?»
«Все, что разумно!»
Теперь, после установки имплантата, у меня была некоторая надежда, что Сашка не заставит слугу резать себе вены в порядке эксперимента. Но все же ребенок — это человек с неинсталлированными моральными нормами. Ребенок Высших, к несчастью, тоже. Зато по опасности, которую он представляет… О Боже, как мы жили без имплантатов!
«А мне его передадут как дери?»
«Через пару лет… может быть».
Сашка надулся.
«Ну, так неинтересно».
В дверях возник здоровый рыжий парень. Вихрастый и добродушный.
 
— Луис прислал?
— Да, товаби.
— Будешь слугой маленького господина.
— Хорошо, товаби, — он вопросительно смотрел на меня.
— Передачи не будет. Подчиняешься по-прежнему Луису и мне.