Война жреца. Том I (СИ)

Я бросил взгляд на жену, которая только кивнула мне, мол «всегда пожалуйста», и сказал следующее:
— То, что я собираюсь сейчас сказать, может быть расценено как измена и заговор против клерийского престола. Причем просто за то, что вы это слышали и сразу же не сдали меня канцелярии. Тех, кто не хочет в это ввязываться, я попрошу выйти.
Как я и ожидал, никто не шелохнулся. Только Риса чуть поерзала, устраиваясь поудобнее. В сознании девушки сейчас бушевал шторм из противоречивых эмоций, от восторга до животного ужаса. Кажется, я только что для кое-кого стал идолом.
— Я не собираюсь помогать Каю в его борьбе против герцогов, я не отказываюсь от своих слов. Но Кай — это не Клерия. Точнее, не вся Клерия. Как сказала моя жена, в комнате есть еще один Фотен, который взял на себя ответственность за будущее государства и его народа, — сказал я, не мигая глядя на Санию.
— Антон, я… — начал Арван, но я перебил принца.
— Я предлагаю устроить переворот и возвести на престол Санию, как единственно возможного адекватного правителя Клерии, который будет править достойно и учитывать интересы всех своих подданных, — сказал я.
Жребий брошен.
Сания тяжело посмотрела на меня, потом на своего брата, который сейчас старался вообще особо не дышать. Айрин же наоборот, пришла в возбужденное состояние, как, впрочем, и Риса.
Абсолютное внешнее спокойствие сохраняли только мы с Лу, но вот если богиня на самом деле чуть ли не скучала, то на меня напало какое-то оцепенение.
Кай на самом деле не был достоин престола, теперь я это видел. Сания же никогда не отличалась трусостью, она — дочь Ламхитана, а со временем, как мне кажется, сможет стать достойной правительницей Клерии.
— Ты предлагаешь убить короля? — глухо спросил Арван.
— Конечно же нет, — ответил я, — достаточно просто его отречения от престола. Сания и так уже соправительница и первая в очереди на трон. А если мы вынудим короля еще и внешне поддержать супругу, то все, кто выскажутся против — автоматически станут изменниками и бунтовщиками вместо нас.
— Мне надо подумать, — это было последнее, что сказала Сания за этот вечер.
Впрочем, говорить нам было больше не о чем. Мы с Лу и Рисой раскланялись, оставив королеву в семейном кругу. Уже подходя к покоям, богиня спросила:
— Ты абсолютно уверен? Я понимаю, что подтолкнула тебя к этой мысли, но все же… Ты как-то очень резко ее принял.
— Ты абсолютно права Лу. Знаешь такую пословицу: «если в публичном доме плохо идут дела, то надо менять шлюх, а не передвигать кровати»?
Риса, которая слышала наш разговор, густо покраснела, богиня же только фыркнула.
— Не слышала, но уже вижу, откуда она. Так что, ты считаешь Кая шлюхой?
— В некотором роде, — ответил я. — Я пять лет двигал кровати в этом публичном доме под названием королевский двор для Кая Фотена, но видимо придется менять не обстановку, а хозяина заведения. Больше вариантов я не вижу.
Риса тихо попрощалась с нами и скользнула в свои покои, мы же с Лу пошли к себе.
От задорного настроения, с которым мы смотрели на двери спальни, не осталось и следа. Только липкая, гадкая усталость, будто бы мы пробыли несколько суток в пути или вывалялись в грязи. Хотелось опять помыться, хоть было уже поздно и заставлять ночью слуг таскать воду — такая себе идея. Мы же были в посольстве Ламхитана, и злоупотреблять гостеприимством Арвана не стоило.
Осталось только дождаться, что решит Сания. Точнее, когда она признается себе в том, что готова возглавить переворот: по мыслям молодой королевы я слышал, что она полностью разделяет мою точку зрения. Того же мнения придерживались и Арван с Айрин. Так что нужно просто дождаться, когда она окончательно созреет.
  
Глава 9. Рокировка
 
Мы поселились в ламхитанском посольстве, которое было надежно скрыто от чужих глаз. Больше Сания у брата не появлялась, но пару раз прислала Вилу. Бывшая фаворитка постарела, это было видно по сеточке морщин, что залегла в уголках глаз, и нескольким линиям на лбу, но в целом графиня де Шонц-Вилен держалась бодро. Ее муж, Арман, отстраненный от управления королевской канцелярией в Пите сейчас проживал в поместье и проводил время с детьми, пока его жена трудилась при дворе на благо молодой королевы.
 
По словам самой Вилы жесткое «увольнение» негативно сказалось как на эмоциональном состоянии ее супруга, так и на их отношениях: Арман стал вспыльчив и раздражителен, цеплялся к жене по мелочам и бесконечно поносил высшую знать Клерии, которая пустила его карьеру под откос. Нового руководителя канцелярии Вила даже упоминать не хотела — по сути тайная служба Его Величества сейчас находилась под контролем дома Вилсов, ведь именно их ставленник занял место графа.
Связь эта не афишировалась: сотрудничество с канцелярией все еще было позорно для высшего общества Клерии, но отрицать влияние и мощь этой структуры было бы глупо. А среди людей, которые поставили на колени короля и, фактически, захватили власть, глупцов вроде как не наблюдалось.
Я много размышлял над тем, зачем герцогам подрывать устои собственного государства: никто из них не был замечен в заговоре против короля десятилетней давности, Вилсы вообще считались союзниками и опорой престола, как когда-то Бренард де Гранж был опорой для Сандера Четвертого, отца Кая. Но, по всей видимости, появившееся окно возможностей во время назревающей войны против Бренна расставило все по своим местам: герцоги почуяли кровь и вцепились в мягкое брюшко Кая Фотена. А кровь эту он пролил сам, когда решил пойти на уступки и изгнать меня из страны.
В посольстве мы смогли спокойно заниматься своими делами. Я все еще маялся над фолиантом и даже иногда ловил себя на мысли, что старик Нагаль мне солгал, и это была просто пустая книга. Но чутье говорило об обратном: если я смогу вскрыть этот тайник, то получу больше, чем мог и мечтать.
Мои знания о ментальной магии были поверхностны, в этом признавалась и Лу. Богиня просто передала мне то, что узнала сама за пятьсот лет странствий и экспериментов, специально она никогда магии разума не обучалась. Так, где-то что-то узнала, научилась использовать и отложила в сторону. А вот для меня ментальные способности были важны.
Конечно, сейчас я чаще обращался за грубой силой Пала, но и ментальная магия имела свои преимущества. Например, я мог кого-нибудь тихо убить, не оставляя следов. В бою проще было накачать посох силой Воина и раздробить доспехи и переломать мечи противников, но превращаться в мясника, поле боя после которого похоже на сцену из фильма ужасов, мне не хотелось.
Была еще одна причина, почему я не пользовался ментальной магией в бою. Это расход сил. На колдовство я тратил собственные ресурсы, тогда как сила Пала была почти целиком заемная. Как будто у меня было кредитное плечо и на каждый джоуль энергии, что я вкладывал в удар, бог Войны добавлял еще сотню. Человеком я был экономным, так что во всю пользовался открытой мне кредитной линией. Конечно, в моменты сильного напряжения перчатка будто зачерпывала энергию из моего организма и души, но это не шло ни в какое сравнение с тем истощением, что я испытывал после мощного ментального колдовства.
Прошло больше недели, а от Сании все еще не было конкретного ответа. Без готовности королевы все наши попытки возвести ее на трон не имели смысла: она просто не примет отречение супруга и все останется, как и было. Поэтому приходилось ждать. Лу помогала мне с фолиантом по мере своих сил и идей, мы вместе гоняли Рисанриэль. К нашим тренировкам подключилось и несколько солдат из личной охраны Арвана, так что интенсивность обучения только возросла. Девушка стала крепче, увереннее и спокойнее. Мне нравились перемены в Рисе: пусть она засунула голову в капкан, но сейчас в ее жизни была цель и определенность. Волшебница отчетливо понимала, что и зачем мы делаем. Ведь дело теперь было не только в Орвисте. Да боги, если уж на то пошло, через Санию мы могли узнать, где именно держат графа де Гранжа и просто вывести его через парадный вход. Наших с Лу способностей должно было хватить на такой маневр. А дальше — дорога в Ламхитан, титул нарха и строительство винокурен уже на территории южного государства. Зерна там хватало, да я был уверен, что самогон там получался бы намного качественнее. Залежи нефти тоже имелись, причем даже более обширные, чем тут, на севере. В своих войнах ламхитанцы очень активно использовали земляное масло.