Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)
— Нигде и обратного не написано. Мало ли что… Не толкай меня на хорошее дело, я и так в них по уши. Как в конторе отчитываться буду, ума не приложу…
— О, Серж! Серж, на помощь! — Неожиданно Ольга Марковна перешла в крик. — Сюда кто-то идет…
— Муж? — напряженно спросил я.
— Нет… это не он. Неужели… не-е-ет! Помогите же мне, откройте!
Я бросился к двери и, невзирая на протестующий вопль Фармазона, выдернул сук, впуская в комнату перепуганную женщину. Красивое лицо графини было белее полотна, из всей одежды — длинная ночная рубашка, волосы растрепаны, в глазах — ужас. Мы вновь закрыли дверь на импровизированный засов.
— Кто там был?
— Упырь… — закашлялась она. — Я не хотела говорить, но… Это старое проклятие рода, раз в сто лет из земли поднимается страшный убийца и вновь собирает свою жатву. Видимо, он пришел по наши души…
— О Боже, совсем забыл начертить на пороге крест! — Я гулко хлопнул себя по лбу. — Надо же… а может, он нас не заметит?
— Упырь чует кровь и тепло тела.
— А почему вы его до сих пор не убьете?
— Муж устраивал целые облавы, но все бесполезно, оборотень ускользает из наших рук. В конце концов кто-то сказал, что отпугнуть упыря может медвежий череп над входом.
— Еще одна весомая причина травить медведей?! — возмутился я.
— Да что вам за дело до этих медведей?! — в свою очередь рявкнула на меня барыня. — Можно подумать, вы сюда пришли ради них, а не ради меня.
— Естественно, не ради вас! Я, между прочим, женатый человек и очень люблю свою жену. А если я и ляпнул чего лишнего за столом, то это не по своей вине, тут есть два веселых братца, которые периодически лезут не в свое дело.
— Так ты женат? — страшным шепотом процедила она, скрипя зубами и сжимая кулаки.
— Ой-ой, Серега… зря ты тут так разоткровенничался… Разве можно чувствительной женщине все лепить прямо в лицо без предисловия? Глянь, глянь, что делается…
На моих глазах барыня Ольга Марковна начала разительно меняться. Плечи расширились, рубашка затрещала по швам, пальцы стали толстыми и крючковатыми, волосы поднялись дыбом, кожа приобрела желтый оттенок и покрылась мелкими пятнами, а лицо… Куда делась былая красота? Подобные метаморфозы обычно демонстрируют в американских триллерах, но наблюдать за монстрами на экране — одно, а присутствовать при этом кошмаре лично… Нос графини стал плоским, челюсти выдвинулись вперед, а оскал обнажил могучие клыки.
— Ошибочка вышла… Циля все-таки оказался прав — эта взбалмошная тетка и есть упырь! Виноват, упыриха…
С каждым словом мой верный черт уменьшался на ладонь. Достигнув размеров спичечного коробка, он вспорхнул мне на плечо и заверещал прямо в ухо, оттянув его двумя руками:
— Да не стой же ты столбом, камикадзе! Прочти молитву и смиренно склони голову перед этой кровопийцей — гарантирую прямое попадание в Рай. Впрочем, если хочешь еще пожить… посопротивляйся, что ли!
Инстинктивно я поднял кулаки в боксерской стойке и на всякий случай сдвинул брови. Упыриха гортанно расхохоталась, закрывая спиной дверь. Ее смех скорее напоминал лай гиены, в нем сквозила уверенность и нескрываемое торжество.
— Серега, мать твою за ногу да об стенку! Чему тебя в армии учили, блин горелый? А ну влезь на стол! Вот так… Ноги шире, колени чуть согнуты, плечи расслабь. Бей по прямой в переносицу, в ближний бой не лезь, по корпусу не молоти. Готов? Ну, давай, малыш, не позорь мои седины…
Барыня полезла за мной. Я зажмурился и ударил изо всех сил.
— Нокаут! — восторженно взвыл Фармазон, когда бывшая Ольга Марковна отлетела к двери и, треснувшись затылком, распласталась на полу. — Один, два, три, четыре, пять, шесть… нет! Встает… Объявляю второй раунд. Смотри сюда — вот так, нырком уходишь под удар, потом в солнечное сплетение — раз. Выпрямляешься и слева в челюсть — два! Запомнил?
Куда там… Упыриха мне и опомниться не дала. Одним прыжком взлетев с пола, она поймала меня за ногу и сунула ступню в рот. Я завопил.
— Че ты орешь? — укоризненно спросил черт. — У тебя же нога в сапоге, ей такую кирзу вовек не прокусить.
В самом деле, боли я не чувствовал. Тем не менее, перейдя на глупый стон, я как-то извернулся и ударил каблуком левой ноги в нос чудовища, одновременно выдергивая из чавкающей пасти правую. В зубах упырихи остался лишь мой сапог, и она доедала его с видимым удовольствием.
— Фармазон, она его съела, — потерянным голосом констатировал я.
— Замечательно!
— Как это?
— Серега, ты че? Это же наш стратегический план. Военная хитрость! (Блестяще исполненная, к слову сказать.) Ты так натурально кричал, что даже меня ввел в заблуждение, артист…
— Прекратите издеваться! Вон она опять на меня облизывается…
— Хитрец, — лукаво погрозил пальцем нечистый дух. — Ты ведь не напрасно спрятал серебряную ложку в сапоге. Теперь она ее проглотила! Не пройдет и пара часов, как эта фифочка почувствует резь в желудке и умрет долгой смертью в страшных муках. Нечисть не выносит серебра… Выше нос, фельдмаршал!
— А… понятно, — приободрился я. — Слушай, а вот за эти два часа она… в смысле, она нас больше не укусит?
* * *Фармазон не успел мне ответить. Ольга Марковна закончила с сапогом, удовлетворенно рыгнула и снова полезла на меня. Я пробовал защищаться… недолго. Упыриха ловко стянула меня со стола, уложила на кровать, я зажмурил глаза, изо всех сил упираясь обеими руками ей в челюсть, а потом…
— Минуточку, гражданка Филатова! Вот, взгляните, пожалуйста, что я вам принес, — раздался мелодичный голос Анцифера.
Барыня тяжело сползла с меня и, цедя слюну сквозь большие зубы, устало вздохнула. Я огляделся… Фармазон сидел на столе, свесив ножки, а белый ангел помахивал перед носом Ольги Марковны длинным макраме. Это было настенное панно, изображающее сову. Кажется, что-то такое было в одной из наших комнат в Городе. Узлы! Наташа говорила, что упырь обязан развязать все узлы. Судя по тому, с какой страстью графиня взялась за дело, — так оно и было. Правда, глаз с меня она тоже не спускала, не надеялась на мою порядочность (в том смысле, что, пока она занята, я не убегу).
— Не волнуйтесь, она до утра провозится. Тут узлы такой степени сложности — любо-дорого посмотреть. Ваша супруга сама это сделала?
— Да, — почему-то решил я. В принципе, Наташа могла и наколдовать.
— Очень похвально, — кивнул Анцифер. — Подобный труд требует усидчивости, терпения и высокохудожественного вкуса, приличествующего хорошей жене. Видите, пригодилось же…
— Спасибо. Вы… очень вовремя.
— Фармазон обещал позаботиться о вас.
— Он заботился, — подтвердил я. — Если бы не его советы, меня бы съели часом раньше. А если бы не его болтовня за ужином, она вообще бы сюда не пришла…
— Стараюсь, как могу, — широко улыбнулся черт. — Слушай, Циля, наш умник умудрился спровоцировать хлебосольную хозяюшку проглотить серебряную ложечку. Как думаешь, сколько она после этого протянет?
— Обычно часа два…
— Все узлы развязать успеет?
— Вряд ли.
— Стоп! — дошло до меня. — Вы хотите сказать, что пару часов спустя у меня в комнате будет валяться труп упырихи?
— Не упырихи, а графини Ольги Марковны, — наставительно поправил Фармазон. — После смерти ее тело примет прежние формы.
— Выходит, рано утром у меня обнаружат труп хозяйки усадьбы в разорванной рубашке со следами побоев на лице… Безутешный муж соберет всю дворню, а я буду робко доказывать, что именно эта прекрасная женщина и есть злобный упырь. Мне хоть кто-нибудь поверит? Я же иностранец, человек без паспорта, дело даже не дойдет до суда.
— Циля, он прав.
— Боюсь, что да.
Мы рядком уселись на кровати, тупо наблюдая, как сосредоточенная упыриха развязывает мудреные узлы макраме. Что-то не так сложилось, не так… Если мы случайно избавили усадьбу от этого кровавого ужаса — слава Богу! Хотя, с другой стороны, я здесь для того, чтобы барина урезонить, а не жену его ложками травить. Вот если бы два дела сразу… Ой! Тогда получилось бы, что я вырезал всю семью… Тоже не выход. Как быть? Если через пару часов у меня на руках будет свежий труп, куда его деть? Какое оригинальное объяснение придумать, если меня кто-нибудь увидит бегающим с мертвым телом через плечо? Кого именно заподозрят первым из всех обитателей усадьбы при банальном полицейском расследовании? Вот так вот… Столько вопросов и ни одного ответа в мою пользу.