Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)

— Любимая, а ты не могла бы сотворить здесь… ну, например, лесной пожар.
— Что я, дура ненормальная?! — обиделась волчица. — Ты представляешь, сколько гектаров леса надо уничтожить, сколько деревьев, трав, неповинных зверюшек должно погибнуть, пока пламя загонит Сыча в угол? Да и то не факт. Он же оборотень, это только у животных панический страх перед огнем, а человек вполне может спастись.
— Понятно… Значит, наводнения, землетрясения, извержения вулкана и цунами тоже исключены.
— Абсолютно. Придумай что-нибудь менее громоздкое.
— Че тут думать?! Отстреливаться надо! Я тебе зачем пистолет дал? Коллекционная вещь, между прочим, в краеведческом музее одолжил… Не думал, что ты будешь так безалаберно обращаться с антиквариатом. А еще культурный человек… внешне.
— Фармазон, чего вы от меня хотите?!
— Да уж не разговоры разговаривать. Короче, лезь вниз, выкапывай трофейный браунинг, заряжай и, не сходя с места, пристрели вон того трудолюбивого кретина из кружка «Умелые руки». Он же всю сосну так изуродует, куда экологи смотрят?!
— Ну, бес лукавый, ты и обнаглел… — тихо, с расстановкой протянул Анцифер. — Ты на что же хозяина толкаешь? Да ведь он там один и минуты не продержится.
— Прыгнул, раскопал, взял, опять прыгнул — по моим расчетам, на все про все сорок пять секунд. Вполне может уложиться, — невозмутимо парировал черт.
— Сволочь ты!
— Ого! Да с каких это пор ангелы так выражаются?!
— А вот с тех самых. Взял бы да сам за своим пистолетом и слазил.
— А что, я его ронял?
— А он никому, кроме тебя, и не нужен. Сергей Александрович с супругой решили последовать моим советам и разделить участь первых христианских мучеников, растерзанных зверьми.
— Хватит спорить! — вклинился я. — Все равно ничего не выйдет. Даже если я верну пистолет, порох весь вышел. Но и вы, Анцифер, не спешите записывать нас в Рай, мы еще здесь погулять намерены. Никто на тот свет не торопится. Я что-нибудь придумаю…
Тупо звенела пила. На зеленую траву сыпались опилки. Голодные волки следили за нами с неослабевающим гастрономическим интересом. Где-то далеко вновь раздался звериный рев.
— Кто это? — автоматически спросил я.
— Медведь, — ответила Наташа. — Родной мой, я знаю, что ты этого не любишь, но, может быть, все-таки рискнуть?
— Конечно. Я очень надеюсь на как можно более эффективное применение твоей магии. Ты ведь у меня ведьма.
— А ты мой муж. Сереженька, я не представляю, что сделать с волками. Ну, максимум десяток я могу охватить заклинанием… На Сыча воздействовать невозможно, он у себя дома. Давай все-таки ты…
— Я?
— Ты. Ты, милый… Ты ведь у меня не абы кто, а муж ведьмы! В тебе заключена страшная сила. Помоги нам, пожалуйста.
Я обнял волчицу за шею, ткнулся лбом в лоб и попытался улыбнуться. Она так в меня верит… Какой же мужчина сможет устоять перед таким доверием? Что-то включилось у меня в голове. Рев, медведь, волки… Медведь!
— Хорошо, любимая, я попробую.
Еще некоторое время я вспоминал начало, а потом стал читать медленно и плавно:
 
 
Как стук колес вычерчивает ритм,
 
Как сердца стук подобен четкой дроби
 
Ночных копыт…
 
Извечный алгоритм,
 
Воздвигнутый над чередой надгробий
 
Живых существ, украсивших мой путь, —
 
Мужчин и женщин, лошадей и кошек,
 
Собак и птиц…
 
Их хочется вернуть,
 
Но тени так бесследно тают в прошлом.
 
Я одинок…
 
Пылает на плечах
 
Багряный плащ.
 
(Сиреневый?
 
Пурпурный?)
 
В моих глазах, как в доменных печах,
 
Дымится пепел погребальной урны.
 
Скулящий страх калечит души жертв,
 
Шагнувших в этот круг без покаянья.
 
Прожорливая выверенность жерл, в
 
Моем лице нашедшая призванье —
 
Сминать, как лист лирических основ,
 
Судьбу и жизнь, прощенье и разлуку,
 
И детский смех, и радость чистых снов,
 
И мертвых клятв возвышенную муку.
 
 
На этой строке из-за деревьев на поляну шагнули семеро мохнатых гигантов. Я отродясь не видел медведей такого ужасающего размера. Не обращая ни малейшего внимания на остолбеневших волков, они рядочком сели перед нашей сосной, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Я никогда не читал перед такой внимательной аудиторией. Главное было не потерять ритм и не сбиться.
 
 
 
Я чувствую свой страшный, черный дар
 
Всей яростью обугленного мозга.
 
Я рвал зубами вены, но пожар
 
Моей крови был безразличен звездам.
 
Я принял паству.
 
Выбирая ночь,
 
Когда медведи понимали слово
 
И искренне старались превозмочь
 
Звериной волей волю рук другого,
 
А именно — мой жесткий произвол,
 
С которым я удерживал их страсти.
 
Дивились Рыбы, Скорпион и Вол
 
Моей незримой и врожденной власти.
 
Пастух медведей!
 
Выжженный на лбу
 
Извечный титул…
 
Вызов вере в небо,
 
Вселенной, раздувающей клобук,
 
И Року, обесцветившему небыль!
 
Я противопоставлен был всему
 
И был бы мертв при первом же намеке
 
Готовности —
 
Приветствовать ту Тьму,
 
Что отнимает травяные соки
 
У заспанной поверхности земли…
 
Поверьте, что слова с заглавной буквы
 
Меняют смысл, переродясь в пыли
 
В самшит и кипарис
 
И бук…
 
Вы
 
Напрасно попытаетесь понять
 
Урок друидов.
 
Каменные руны
 
Не обратят затертый разум вспять
 
И не затронут выцветшие струны.
 
Медведи спят.
 
Ущербная луна
 
Дарует серебро косматым мордам.
 
В мои виски крадется седина
 
Неторопливым матовым аккордом.
 
Как хочется уснуть…
 
Закрыть глаза,
 
Увидеть поле, полное ромашек,
 
Где над ручьем кружится стрекоза,
 
А в небе бродит облако-барашек.
 
Вот в этот мир хочу шагнуть и я,
 
Продолжив путь по кромке алой меди
 
Заката.
 
В те запретные края,
 
Где светится Арктур — Пастух медведей…
 
 
Когда я закончил, медведи зааплодировали. Вы не поверите… Они встали на задние лапы и старательно захлопали, выражая свое удовольствие дружественным урчанием. Сыч, при первом же появлении хозяев леса спрятавшийся за сосной, не делал даже робких попыток вернуть свою пилу. По-моему, от страха он и дышал-то через раз. Волки наверняка были более храбрыми зверьми, они быстрее пришли в себя, раздраженно подвывая и порыкивая. Мишки вновь сели на свои места, а самый большой направился к нам. Он встал перед сосной, вытянул вперед лапы — ни дать ни взять заботливая мамаша, снимающая маленького сыночка с дерева.