Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)
— Не успокаивай меня! Убери руки! Боже мой, что я говорю… Ну прости, прости меня, пожалуйста! Сегодня невероятно тяжелый день. Утро так замечательно началось, у меня все получилось, мы в кои-то веки отправились вдвоем в гости. И надо же было тебе лезть в эту дурацкую драку?!
— Наташа, о чем ты говоришь? Мы что, первый день знакомы? Я и не пытался хоть как-то приставать к тем парням. Вспомни, один случайно толкнул меня, а ты превратила его в козла…
— Мало ему! Пусть бы кто еще посмел повысить голос на моего собственного мужа. Всякие оборотни паршивые будут тут зубки показывать? Повыдергиваю вместе с челюстями! Если мне понадобится, я и сама тебя укушу.
— Не надо! Ой! Ухо, ухо, ухо…
— Прости, любимый. Не смогла удержаться, уж очень захотелось. Дай поцелую. Но ведь тебе не очень больно?
— Нет, — признался я. — Даже приятно.
— Вот видишь, я всегда говорила, что, если мы хоть ненадолго расстанемся, ты будешь страшно скучать по моим укусам.
— Так и есть, но по твоим поцелуям я скучаю еще страшнее…
— Сережка, нет! Ну подожди, подожди. — Наташа уперлась ладошками мне в грудь. — Скажи сначала, как ты намерен нас отсюда вытащить?
— Проще простого, — хмыкнул я, — у меня теперь есть штатная должность — шпион на службе его превосходительства! Крысы сами выведут меня на поверхность для «получения очень секретной информации». После чего мы с тобой плавно растаем в местном населении.
— А если нас найдут?
— А будем смотреть под ноги и постараемся не падать в открытые люки.
— Но они затевают вторжение!
— Господи, дорогая, да неужели ты принимаешь весь этот военно-патриотический фарс за чистую монету? Не получив от меня никаких сведений, генерал отложит революцию до лучших времен, а потом и вовсе перегорит этой затеей. В крайнем случае я могу бросить в канализацию письмо с предупреждением. Дескать, враг очень силен, заговор раскрыт, операция обречена на провал. А внизу приписка: «Погибаю смертью храбрых. Ваш шпионус». Все. Шах и мат в четыре хода!
— Не уверена, что это сработает, — задумчиво насупилась моя жена. — Знаешь, все как-то… Да, черт возьми, эта идея мне вообще не нравится. Что ж, я из-за тебя теперь всю жизнь оглядываться должна? Жить в страхе, что крысы когда-нибудь нас найдут? Увольте! Уж если ты назвался их шпионом, выполняй свою работу честно. Не порть мне репутацию! Муж ведьмы может быть как злодеем, так и добрым магом, но он всегда человек слова. Сказал — съел с потрохами, сказал — одарил новым компьютером. Милый, в нашем деле честь превыше всего!
— Надо держать марку, — согласился я, — а в каком это «нашем деле», дорогая?
— Да ладно тебе, не притворяйся. Сережка, я так тобой горжусь. Мой муж — самый великий колдун в Городе! Его стихи становятся могучими заклинаниями во всех мирах! Когда в тебе всерьез заговорит честолюбие, ты сделаешь меня королевой?
— Сбавь обороты, твое величество. Спустись с небес на грешную землю. Почему ты так уверена, что нам угрожает опасность? Сыч черт-те где, ждет освобождения Фенрира и зализывает раны после горячего общения с узкоглазым Боцю.
— Сережка, ты ведь начитанный у меня, в иных измерениях и время движется иначе. Мне кажется, он давно ждет нас здесь, он прибыл сюда еще раньше, чем мы. Я сделала все, чтобы он не нашел меня сразу же. Мы почти два дня были так безмятежно счастливы… Но он найдет меня.
— Это из-за бабушкиного креста?
— Да… — Она вновь прильнула к моей груди.
— Но чего особенного он может нам сделать? — возмутился я. — Ты у меня все-таки ведьма, а не субтильная лаборантка пединститута на кафедре химии и биологии. Я тоже помогу. Хочешь, я сочиню какое-нибудь эдакое стихотворение, и с Сычом случится обширный инфаркт миокарда.
— Любимый, сколько я тебя помню, за всю жизнь ты так и не сумел вытрясти из своей музы ни одного заказного стихотворения.
— Ради тебя…
— Даже ради меня. Сережка, ты настоящий поэт, таких мало. Да и почти наверняка твои стихи срабатывают здесь лишь потому, что они — настоящие, идут от души и сердца, а не от разума и холодной рассудочности. Ты у меня — талант.
Слов не было. Я лишь немного покружил ее на руках, но в дверь деликатно постучали. Итак, время вышло, их величество Кошкострахус Пятый ждал от нас деловых предложений шпионского характера. В общем-то моя супруга права, я действительно прочел на своем веку немало книг. Наверняка можно было бы отыскать определенные параллели с нашим теперешним положением.
— Дорогой генерал, по счастливому стечению обстоятельств у нас с вами общий враг. Поэтому я хотел бы предложить…
— Дас! — радостно взвыл наш гостеприимный тиран. — И я тожес подумалс об этомс. Шпионус, ты абсолютнос правс! Иногос выходас нетс… Но этос оченьс большойс рискс.
— В каком смысле? — переглянулись мы с женой.
— Понялс, понялс, — понизив голос, заговорщицки сощурился наш наниматель. — Давайтес по существус, не вдаваясь в деталис. Итакс, сколькос?
— Чего? — опять не уловил я.
— Килограммовс помидоровс.
— А… вот вы о чем… Наташенька, сколько тебе надо на ближайшую неделю?
— По десять кило в день, итого семьдесят за семь дней плюс на аджику, для салата и во вторые блюда, ну и для закатки на зиму… — пустилась перечислять она. — Надеюсь, что при правильном расходе продукта уложусь в триста шестьдесят два.
— Годится! — сразу же согласился Кошкострахус. — Когдас приступитес к выполнениюс заданияс?
— Какого?
— Чтос значитс «какогос»? — Теперь уже генерал перестал улавливать смысл нашей игры. — А, забылс, забылс! Мыс жес на конспирациис… Трис дняс хватитс?
— Конечно, — кивнул я, — за три дня мы поднимем в Городе всех знакомых, выясним, где работает Сыч, и накатаем хорошенькую жалобу его руководству.
— Этос отвлекающийс маневрс? Охс, и хитерс ты, шпионус… А какс выс намереныс егос, м… м… ликвидироватьс?
— Зачем?
— Но… какс понятьс «зачемс»? Мыс ведьс толькос чтос об этомс договорилисьс. За тристас шестьдесятс двас килограммас помидоровс! Онис, кстатис, ужес доставленыс по вашемус адресус, мадамс.
— Вы так любезны, генерал.
Наташа попыталась улыбнуться, из нас троих она первая поняла, что произошло. Лично я до последнего момента не осознавал реального хода событий. Когда наконец и до меня дошло — отступать было уже некуда. «Опытный шпионус» пообещал провести операцию по обезвреживанию старого Сыча. Хорошо еще не поклялся убить на месте…
— Не смущайся, любимый, — мурлыкнула Наташа, ласково потянув меня за ухо, — ты абсолютно прав, «обезвредить» — не обязательно уничтожить.
— Угу… я его низведу как личность. Я на него в суд подам, статью в газету напишу, в народных частушках с грязью смешаю, карикатуру нарисую и дам на ризографе размножить, а потом бесплатно рассую по всем почтовым ящикам.
— Невероятнос! — От восторга генерал даже зааплодировал. — Я и не ждалс такихс великолепныхс предложенийс! Вашис возможностис вышес всехс похвалс! Но выс увереныс, чтос этос сработаетс?
— Вы о чем?
— О частушкахс.
— Смех — великое оружие, — мудро пояснил я. — Оно поразит врага в самое сердце, и его уволят с работы. Вам ведь главное — убрать его как противника, а не обязательно убить.
— Нетс, но желательнос, — серьезно кивнул Кошкострахус.
— Ладно, уговорили… — Я на все махнул рукой. — Выдайте мне половину месячного жалованья авансом и объясните скорейший выход наверх… ну и еще… ничего не забыл? А, чтоб помидоры прибывали регулярно!
Генерал отдал соответствующие приказания, по-отечески обнял меня на прощание, вновь поцеловал ручку Наташе, и нами занялся тощий адъютант. Он сосчитал мне тридцать с чем-то монет полновесного золота царской чеканки и уточнил, в каком месте Города нам было бы удобнее начать диверсионную работу. Я попросил как можно ближе к дому сэра Мэлори. Крысюки притащили пару парадных носилок, на одни уложили меня, на другие — мою жену. Наташа еще попросила подушку и одеяло, так что всю дорогу умудрилась мягко продремать. Нас несли почти час. Я бы тоже поспал немного, обстановка соответствовала: мягкий полумрак, ритмичные покачивания, но мне не дали. Утомленный активной деятельностью, Фармазон несколько сдал позиции, и уже Анцифер не преминул этим воспользоваться…