Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)

– М-м… не был бы так уверен… – начал Анцифер.
– Точно, вилами на воде писано, – поддержал братца лукавый, но тут у него за пазухой зазвонил телефон. Чёрт достал мобильник, дунул в трубку, приложил к уху, алёкнул и… почти сразу же протянул её мне.
– Меня? Странно… Да, я слушаю! Кто?
– Это Банни, – ответили издалека.
Я вытаращил глаза и едва не выронил сотовый.
– А… э… ну, наконец-то! Откуда ты?
– Это не важно. Сергей, нам надо поговорить. Кажется, я не вполне осознаю, что происходит.
– Да, Банни… говори, пожалуйста.
Близнецы навострили уши, прижавшись ко мне с обеих сторон. В телефоне молчали, потом последовала череда разноплановых вздохов, потом некоторое пояснение:
– Я… всё чаще вижу какие-то сны. Вижу тебя, красивую женщину, вроде бы мою родственницу, девочку маленькую вижу… Утром просыпаюсь, пытаюсь вспомнить – бесполезно. Как мутная пелена перед глазами… Я ведь прекрасно понимаю, что ты – враг.
– Я – не враг, Банни! Поверь, я совсем не враг тебе. Наоборот, я твой друг!
– Такседо Маск предупреждал меня, что всё это демонические иллюзии, – неуверенно ответила она. – Он знает, что ты великий и ужасный колдун. Кровь двух моих подруг взывает о возмездии… Почему ты убил их? Ведь они сражались на стороне Добра!
– Банни… успокойся, выслушай меня.
– Они были мне больше чем подруги, они были моими сёстрами. Какое же у тебя должно быть каменное сердце, если ты не пожалел жизни двух совсем юных девчонок…
– Банни, всё это совсем не так!
– Они мертвы, Сергей. Что бы ты мне сейчас ни говорил, какое оправдание ни придумывал, – их не воскресишь!
– Я… я сожалею…
– Мы враги, – после непродолжительного молчания раздалось в трубке. – Я призвана избавить людей от власти демонов, и не пытайся меня остановить. Я никогда тебя не прощу, но хочу попросить, чтобы впредь мы сражались честно.
– Что ты имеешь в виду? – сдался я. Спорить было бессмысленно, она не понимала меня.
– Не насылай больше тех снов. Сразись со мной один на один, в равном поединке, но не мучай мою душу. Мне кажется, что об этом я всё-таки могу тебя попросить… Надеюсь, твоя душа ещё не полностью предана Злу и ты поступишь со мной честно.
– Банни, нам надо встретиться. Я убеждён, что всё смогу тебе объяснить, но не по телефону. Ты поймёшь, что мы совсем не враги, мы…
– Я не могу больше говорить. Мне надо быть на пирамиде до заката. Пожалуйста, не мучай меня больше.
– Банни! Банни… алло! Алло, Банни… не бросай трубку!
Фармазон, качая головой, протянул руку и отобрал у меня свой аппарат. После секундного размышления я перехватил его за рукав:
– Мне кажется, что теперь вы должны дать мне кое-какие объяснения!
– С чего это?! – неискренне огрызнулся он.
– С того самого! Откуда у Банни ваш номер мобильного телефона?
– А я откуда знаю?! Может, в справочном взяла…
– Прекратите врать, Фармазон!
– Ай-й, и навязался же ты на мою голову… Понятия не имею, откуда она его надыбала! Скорее всего, моё собственное начальство предоставило… Да-да, чего удивляешься?! Шеф запросто мог заказать на вас отдельный разговорчик за счёт организации. Такой расклад тебя устраивает?
– Но… зачем? – не понял я.
– Всё очень просто, Серёженька, – мягко вставил своё слово молчавший ангел. – Кто-то очень хочет, чтобы вы немедленно отправились за вашей родственницей и наверняка сложили голову.
– Сердце, – не совсем удачно поправил нечистый дух. – Ты обратил внимание, что ей надо быть на пирамиде до заката? Так ведь не на египетской же… А вот на пирамидах ацтеков как раз на закате устраивали человеческие жертвоприношения. У несчастных вырывали живое сердце… По совести говоря, это единственная причина, почему мы не хотим, чтобы ты с нами шёл. Подумай ещё раз, Серёга, тебе оно надо?!
* * *
Генерал облобызал меня на прощание, но огнетушителя в дорогу не дал, теперь они были в большом дефиците. Адъютант Биркофф заверил, что лично проследит доставку короткого письма прямо на дом моей деятельной супруге и удержит её дома помидорами до моего возвращения. Мой прежний костюм так ускоренно выстирали, высушили, но не выгладили, что я выглядел в нём как нечто, недожёванное бегемотом. Итак, мы втроём неспешно топали по полутёмному тоннелю, старательно обходя особо зловонные лужи и слушая вполне научный доклад белого ангела о том, в чьё святилище нам предстоит вторгнуться…
 
– Кецалькоатль или Хецакоатль (он же Гукушанц, Кукулкан, Вотан и Ицамана) – одно из верховных божеств древних ацтеков. Личность яркая, неоднозначная и, по мнению некоторых ведущих историков, реально существовавшая. Начнём с того, что многочисленные племена воинственных ацтеков поклонялись первоначально богу войны, некому Уицилопочтли. Он всячески поощрял кровавые человеческие жертвоприношения, и страна непременно бы пришла в упадок, если бы не явление пророка из-за моря. Да, да, это и был Кецалькоатль! Он прибыл на большой лодке, плывущей сама по себе (древние не знали паруса, а возможно, мы имеем дело и с механическим двигателем). Высокий рост, светлая кожа, белая или золотистая борода, голубые глаза, длинная свободная одежда и огромные знания позволили пришельцу буквально покорить буйствующие народы и повести их путём мира. Говорят, что именно Кецалькоатль научил ацтеков пользоваться орудиями труда, распахивать землю, выращивать маис, обрабатывать золото, ткать цветные материи, строить дома из каменных блоков, возводить оросительные системы…
– А жертвоприношения? – не замедлил вставить Фармазон, по-моему, он уже знал ответ, но просто не мог молчать долго.
– Человеческих жертвоприношений при нём не было! Кецалькоатль однозначно требовал приносить на алтари только цветы и фрукты, – беззлобно пояснил Анцифер, поправил съехавший нимб и продолжил: – Надо признать, что аборигены очень его уважали, слушали и возносили постоянную хвалу. Видимо, это и нарушило хрупкую гармонию Добра и Зла, поскольку полный зависти Уицилопочтли поднял своих сторонников и земли ацтеков захватила кровавая резня. Не буду описывать годы братоубийственных войн, ужасов и насилия, но в конце концов всё кончилось тем, что брошенный всеми Кецалькоатль был вынужден покинуть своих обезумевших детей. Летописи свидетельствуют, что он вновь отплыл в море на своей чудесной лодке, обещая вернуться с новыми силами и наказать всех, кто его предал. А опьянённый победой Уицилопочтли понастроил храмовых пирамид и десятикратно возобновил кровавые оргии. Вы не поверите, Серёженька, на освящение его храма в Теночтитлане за четыре дня в жертву принесли свыше восьмидесяти тысяч человек!
– Не может быть! – ахнул я.
– Может, может… – поморщился нечистый. – Даже на мой преступный взгляд, здесь имеет место явный перебор. Единственное, чем могу оправдать образованных маньяков, – так это то, что таким образом они искренне надеялись отвести от мира конец света. Ребятишки, между прочим, лихо секли в астрономии, и нынешние научные крысы только диву даются, как ловко они управлялись с числами и планетарными циклами. Так вот, четвёртый или пятый цикл должен был принести гибель нашей матушке-Земле. Полнейшая хана! Ацтеки и резали всё, что шевелится, сугубо для общего спасения человечества. Некоторые не понимают их благих побуждений до сих пор…
– Благими намерениями вымощена дорога в Ад!
– Ша, Циля! Уж мне-то не надо цитировать прописные истины.
– Ну а в дальнейшем хитрый Кортес выдал испанцев за сыновей Кецалькоатля, вернувшихся, согласно древним пророчествам, взять своё и наказать неверных, – продолжил я, возвращая Анцифера к прежней теме разговора. – Только мне как-то не совсем понятно: если светлокожий бог был всё-таки добрым, то почему его огненные змеи нападают на крысюков?
– Хороший вопрос, но боюсь, никто не сможет дать на него единственно верного ответа. Во многом придётся разбираться на месте. Честно говоря, я вообще не уверен, что ацтеки имели дело с настоящими богами. Скорее уж вся соль в конкурентной борьбе за контроль над подчинёнными территориями. Во всех сводках фигурирует слишком много золота…