"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Девушка всё стояла и не могла осознать происходящего.
— Чтоб тебе, Милена, — рыкнул возле неё Роар, возвращая в реальность. — Брок, что она тут делает?
— Роар, — прошептала девушка, пытаясь встать между ними, но у неё ничего не вышло. Мужчина бесцеремонно отодвинул её, взяв за локоть.
— Стоит, достопочтенный митар, — отозвался Брок.
— Что? — зашипел Роар с угрозой, а птица, что всё ещё была на руке у юноши, начала нервно водить головой и клекотать.
— Простите, достопочтенный митар, — склонил голову юноша, и сжал пальцы, чтобы удержать гвиргу. — Надо было отвести ведьму в дом. Моя вина.
— Брок, — рыкнул он.
— Хватит, а? — насколько могла громко проговорила Милена, рывком высвободила руку из цепких пальцев Роара и ушла в дом.
Внутри, на фоне случившегося, всколыхнулась с новой силой обида. Непонимание, с которым она столкнулась, душило её.
Милена так старалась быть сильной, но у неё так фигово получалось, и казалось, что у неё никогда не получится. Особенно вот благодаря этому отношению самого любимого человека.
И это ощущение, что Роар закрыл бы её в своей комнате и не выпускал. Ограничил бы даже в мыслях, не то что в передвижениях. Все носились с ней, как с хрустальной. И снова эти проклятые слёзы, снова всё наперекосяк.
И не осталось ничего. Была только обида. Она росла-росла, как снежный ком.
Даже сейчас Милена рванулась сначала в комнату к митару, а, дойдя до двери, осознала, что злится на него и разговаривать не хочет, да и видеть тоже. Развернулась идти в сторону комнат серых, но столкнулась с ним нос к носу, попыталась вывернуться.
— Светок, — поймал её мужчина.
— Хватит, — всхлипнула она своим пропавшим голосом. — Пусти…
— Всё, прости. Я не хотел, — и оказалась у него на руках, как ребёнок,
И от этого становилось сразу так предательски хорошо, что чувствовала себя ещё слабее, чем можно представить, но сопротивляться не могла. Потому что хотелось, чтобы он не останавливался, хотелось вообще чтобы так было всегда-всегда.
Роар поцеловал её, а она обняла его за шею, вцепилась с той злостью, которая ещё бушевала внутри, но уже смешалась с томящим желанием.
Всего пара секунд понадобилась, чтобы они добрались до комнаты митара, и Милена утонула в этой его страсти — сначала быстрой и требовательной, а потом невыносимо нежной, трепетной аккуратности, с которой он всегда занимался с ней сексом. Такой томительной неги и мягкости. Порой она теряла ход времени, но хотела больше, несмотря на бессилие и истощение моральное и физическое.
С тех пор как Роар внезапно развернул её к себе лицом, а она потом спьяну пошла дальше, чем он мог бы предположить, всё у них в близости стало вообще безумно. Ощущения и так кололись, щипались, были бурными и доводили до состояния полного отупения. Но теперь внутри выла похоть, скручивала, иссушала, но тянула всё дальше. От любого прикосновения искры из глаз, нервы оголёнными проводами, чистым током, причиняли боль и восторг.
Милена думала, что так не бывает, а если и бывает, то уж случится не с ней. Но вот оно, внутри, снаружи, везде, а ещё было страшно, что когда-нибудь это кончится.
— Роар? — позвала Милена, когда взмокшая лежала распластавшись на кровати. Какая же наверное неприличная, пошлая со стороны картина.
— Мм? — митар запустил руку в её влажные от пота, растрёпанные волосы.
— То, что случилось с его матерью, — она с трудом приподняла голову, чтобы посмотреть на Роара. — Её смерть — это очень плохо?
— Не могу сказать, — ответил ей митар. — Не знаю. У неё были покровители при эла, но кто, мы не знаем. По-хорошему, надо было бы выпытать у неё это, как и у Шерга. Но пытки одно, а казнь за предательство — другое.
Милена вздохнула.
— Элгор в Кэроме, — добавил Роар. — Он там как раз сейчас прижмёт книтов, тех, кто были на её стороне и на стороне Шерга. Там давно было гнездо паразитов. Шерга давно хотел на место ферана.
— А разве он мог? — нахмурилась девушка.
— Ну, на что-то же они рассчитывали, — повёл рукой митар. — Дэшая всегда была нашей очень большой проблемой. Но в понимании законов — она рабыня, наложница Эаргана Горана. И, если иных распоряжений не было, она наложница Горанов до сих пор. Без каких-либо прав. Шерга был свободным мужем, но он был на службе у ферана, а значит присягал ему на верность вдвойне. И сейчас открыто предал. За что был фераном казнён. Дэшая же не могла бы нажаловаться, как ни кричала об этом. Её слово шло к великому эла и советам только через книтов или её покровителей.
 
Он вздохнул и развернулся, чтобы видеть её лицо.
— Сейчас только ждать. Разворошим гнездо в Кэроме и посмотрим, что будет. У Тёрка достаточно доказательств, чтобы очень много народа казнить. Но решать, что к чему, будет феран.
Милена кивнула и закрыла глаза.
Мысли поскакали вскачь. Тревога всё же не отпускала и не была пустым звуком — что-то должно было случится. И девушка отчаянно боялась поделиться этим своим предчувствием хоть с кем-то. Надо наверное рассказать Хэле.
Роар потянулся, потом приподнялся на локте, окинул её очень голодным взглядом, рыкнул и Милена снова была сметена желанием и страстью, хотя казалось, что даже пальцами не могла бы пошевелить. Но нет могла и даже больше.
  
Глава 10
 
Рэтар нагнал Хэлу уже в комнате. Она стояла в чистой, опустив руки в ледяную воду, как последнее время делала после сильных заговоров. Казалось, что внезапно стала меньше, чем была на самом деле. Колдовство далось ей тяжело, но она храбрилась и как обычно не показала, что ей плохо.
Подойдя к ней со спины, Рэтар обнял женщину, уткнувшись в макушку лицом, втягивая тёплый запах. Благодарность, что была у него внутри, невозможно было бы измерить.
Курног — страшный яд. И в своём гневе, злобном желании мести Дэшая отравила бы половину домашних, а если бы зашла в дом, то последствия были бы ещё печальнее, а исправить это мог бы только маг, используя магический огонь.
Рэтар видел результат отравления этим ядом. И мать Шерга умерла очень быстро, потому что яд был выплеснут ей в лицо, и это спасло её от жестокой предсмертной агонии в течении нескольких мирт.
Но чаще всего вдыхают испарения яда и оттого мучения растягиваются — язвы на коже, нестерпимое чувство горения снаружи и скручивающая боль внутри, и всё это при невыносимой жажде, которую нельзя уталить, наступающей слепоте и безумии, которое часто находит на жертву отравления.
— На одну ведьму была нужна другая, — глухо проговорила Хэла и по её телу прошла дрожь.
Рэтар не нашёл, что ответить. Он просто развернул ведьму лицом к себе и поднял на руки.
— Прости, — прошептала она.
— За что? — удивился феран.
— Я не смогла узнать, кто её покровители, — Хэла обняла его шею, руки из-за заговора и воды были ледяными.
— Ты пыталась? — спросил Рэтар, вопросительно приподнимая бровь.
— Уж не думаешь же ты, — фыркнула ведьма, — что я с ней разговоры разговаривала, потому что нашла в её лице отличную собеседницу?
Феран слегка улыбнулся и отрицательно мотнул головой.
— Я очень старалась, но у неё в голове ещё более мерзко, чем у сына, — брезгливо поморщилась Хэла и крепче обняла его, утыкаясь в плечо лицом.
Рэтар вздохнул — кто бы сомневался. Он погладил ведьму по спине и отнёс в постель.
— Блага тебе, родная, — проговорил он, целуя её в лоб.
— Да так себе работёнка, — улыбнулась она и её ладони обняли его лицо.
— А ты ещё сопротивляешься, когда мы тебя благодарим, — заметил Рэтар, а Хэла смущённо повела головой. — Правда заговорила меня от всех ядов?
— Пфф, — закатила глаза ведьма, фыркнув. — Спрашиваешь?
— Кажется уже нет, — рассмеялся он и поцеловал её в губы.
Утро следующего дня было испорчено сообщением от великого. Рэтар сидел за рабочем столом и со злостью смотрел на лежащую перед ним бумагу.
— И что это? — громыхнул зашедший в книжную Тёрк.