"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Он будет пороть Хэлу.
Принятие было болезненным и жестоким. Она самое ценное, что у него есть. Она целый мир, который Рэтар выдернул силой, принуждением. Забрал себе, сделал своей. Он любил её до безумия, сходил с ума. Она самое нужное, самое дорогое. Улыбка, взгляд, голос, запах, прикосновения, близость. Рэтар никогда не верил в судьбу, но Хэла… обретя её, он поверил в то, что такое бывает, она была его судьбой. И он потеряет её завтра, причинит боль своими собственными руками, и потеряет.
Он больше не увидит её открытую улыбку, больше не будет её любящего взгляда, мягкого голоса, тёплого запаха, нежности прикосновения, страстной близости. Он убьёт её любовь к себе, выбьет плетью, пятнадцать ударов и она станет далёкой и чужой. А он проведёт отведённое ему время до смерти в ненависти к себе, презирая и проклиная каждый свой вздох. Но лишь бы она была жива. А на нём уже так много того, что он не мог себе простить…
В бессильном гневе он разбил в кровь кулаки. Боль не давала забыться, а так хотелось. Но было страшно.
Всё станет как раньше. Станет. Будет так, как было до того, как в его жизнь ворвалась его ведьма с её безумным хаосом, с её сводящим с ума беспорядком. С её оживляющей его силой. Он снова перестанет быть живым. Будет так, как было всю жизнь.
Рэтар закрыл глаза, а открыв, оказался в бескрайнем поле.
Трава цвета земного тариса, словно шевелилась от ветра, но было тихо. Над головой невероятно красивого цвета небо.
Он обернулся и увидел огромное дерево. Оно было такого же цвета, что и трава. Ствол массивный, внушительный. Крона такая же как трава, тарисовая, листья волнистые. Он пошёл к дереву и заметил под ним девочку, на вид лет двенадцати.
— Эй, — окликнул он её и понял, что ему тиров пятнадцать не больше.
Осмотрел себя — действительно был мальчишкой. Было непривычно и странно.
— Ты кто и что тут делаешь? — спросила девочка, нет, спросила, боги, это была Хэла.
— Я Рэтар, я сплю, — ответил он, сев перед ней на колени. — Это ведь сон.
Она насупилась, надулась, круглое личико со вздёрнутым носиком стало ещё более круглым, словно она хотела подуть, но не получалось. Невероятно милая.
— Это я сплю. Это мой сон тут, — выдохнула она. — Иди в свой сон, спи в другом месте.
Рэтар улыбнулся. Она была одета в широкую цвета колны рубаху без рукавов, доходившую ей до середины бедра, а на ногах были такого цвета, что и рубаха, короткие штаны, до колена. Босая. Волосы были длинные, такого цвета как и сейчас, ну может более светлые и без седины, конечно, распущенные по спине, явно мягкие и со странным сладким запахом. Он непроизвольно втянул его носом. Ему так хотелось прикоснуться к волосам, но он сдержался, встретившись с суровым взглядом ирнитовых глаз.
— Ты что делаешь? — спросила она.
— Чем это пахнет? — в свою очередь задал вопрос Рэтар.
— Ты совсем что ли? — возмутилась девочка. — Блин, иди уже отсюда, это моё дерево и мой сон.
— И куда мне идти? — возразил он и повёл плечом. — Я же тоже сплю.
— В одежде спишь? — спросила маленькая Хэла, указывая рукой на верхнюю одежду, в которой он был.
— Просто уснул одетым, — ответил Рэтар, пожимая плечами.
— Тогда вот иди, просыпайся и ложись спать, как положено, — буркнула она и отвернулась.
А он не удержался и провел по волосам рукой. Действительно мягкие, захотелось уткнуться в них лицом.
— Да блин, ты серьёзно? — девочка почувствовала и конечно отодвинулась от него на пару шагов. — Ты маньяк, что ли?
— Кто? — удивился он слову, хотя кажется слышал такое от Хэлы.
— Ну… это такой… короче не важно, — и она сделала такой привычный и родной жест плечом.
— Чем они пахнут? — спросил Рэтар.
— Да чтоб тебе провалиться! — вспыхнула девочка гневом и обидой. — Это вообще неприлично, словно я… плохо пахну. А я перед сном мылась и голову тоже, и сушила сидела, носом клевала. Знаешь как долго они сохнут? А ты…
— Подожди, — улыбнулся он и подвинулся ближе. — Ты не поняла. Они хорошо пахнут, я просто спрашиваю, что это такое, что за запах?
 
— Персик же, — ответила и посмотрела на него, как на полного дурака.
— Персик?
— Да.
— А что это?
— Эээ, — девочка опешила, — ты не знаешь, что такое персик?
— Нет.
— Это фрукт. Очень вкусный. Сладкий.
— Ты моешь голову фруктовым отваром? — спросил Рэтар в недоумении.
— Нет, ты что совсем? Шампунем я мою голову. Он пахнет персиком. Есть яблоком пахнут. Есть клубника, ну, — она пожала плечами. — А чем у тебя голову моют? Или не моют вообще?
— Моют, — возразил он. — Но плишка не пахнет ничем.
— Плишка?
— Шампунь? — передразнил он её, спрашивая как и она непонятное слово.
Она улыбнулась. Впервые, и боги, это была улыбка Хэлы, немного озорная, неправильная, один уголок приподнят больше, чем другой, лицо стало таким очаровательным. Она не изменилась.
— Ты чего опять? — спросила она, опешив и хмурясь, видимо его улыбке и взгляду.
— Ты красивая, — ответил Рэтар.
— Дурак, — буркнула она, нахмурилась и отвернулась, скрыв лицо за волосами. — Просыпайся давай.
— Ты правда красивая, — Рэтар потянулся к ней и развернул к себе.
Маленькая Хэла была смущена. Лицо было цвета грасцита, на глаза навернулись слёзы. Даже сейчас тянула из него душу.
— Можно я тебя обниму? — спросил он, точно зная, что обнимет, даже если она откажет.
— Нет, — ответила она, всё ещё пытаясь спрятать от него лицо.
— Почему?
— Потому что с чего вдруг я должна обниматься с каким-то непонятным парнем, который вот свалился, как снег на голову? И вообще…
Она была недовольна, но Рэтар, да, не послушался — притянул девочку-Хэлу к себе и обнял. И это невообразимое тепло, которое он испытывал всегда, когда обнимал её, заполнило его, растеклось внутри покоем и миром. Она не сопротивлялась, замерла.
— Прости, — прошептал он, утыкаясь лицом в шею. — Прости меня, прошу!
— Да ничего, обнимай уже, — фыркнула она. — И ты тоже ничего так, симпатичный.
Рэтар мотнул головой, давясь словами:
— Родная моя девочка, прости, прости меня, прошу тебя, Хэла, я не могу иначе, прости меня, прости… — он говорил, прижимая её к себе, отчаянно, со страхом, с болью.
— За что? — спросила она, явно испугавшись, но обнимая его в ответ.
— За то, что сделаю тебе, — прошептал Рэтар, — за ту боль, которую буду вынужден причинить. Я бы отдал всё, чтобы этого не случилось, но… я… я…
Голос его становился глуше, он начал хрипеть, меняясь, взрослея, снова становясь самим собой, теряя голос.
— Шшшш, тише, родной, ничего, это ничего, — Хэла перестала быть девочкой, он обнимал свою Хэлу, чувствовал её привычный тёплый запах, даривший ему чувство дома.
— Если я отпущу тебя, то ты пропадёшь, — сказал он, вроде пытаясь спросить, но в итоге получилось утверждение. Стало жутко, вот теперь окончательно безумно.
— Всё хорошо, — ответила она, едва слышным шёпотом и Рэтар оторвал её от себя, чтобы заглянуть в лицо. Но в руках было пусто.
Задохнувшись, он проснулся. Лицо было мокрым от слёз. В разбитые руки вернулась биением боль.
Закрыв глаза, ощутил прикосновения пальцев Хэлы на своей коже, невесомые, мучительные, кожа пошла рябью. Вспоминая её поцелуи, в ушах звенел шёпот, он внутренностями чувствовал её стоны.
Эта ночь кажется будет длиться вечность и как было бы хорошо, если он всё-таки потеряет сейчас разум.
  
Глава 6
 
Роар пил уже третий кувшин цнели, но легче не становилось. Опьянение было слабым, даже более того — почти никаким. Хотя обычно такого количества вполне хватало, чтобы голова стала плохо соображать. Мысль метнулась к Хэле и её огненной воде… Хэла… и скрутило, стало мерзко, тошно.
— Ты что делаешь? — спросил Элгор, заходя в комнату старшего брата.
— Пью, — глухо отозвался Роар.
— Это я вижу, — сказал брат, становясь перед ним. — Какого рваша ты творишь? Завтра надо быть трезвым.