"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Ты знаешь кто я? — спросил он у старшей.
Она кивнула:
— Вы достопочтенный феран, — голос у неё дрожал, она говорила тихо, но было видно, что это не от того, что она тихая, а потому что или привыкла так говорить или боялась.
— Правильно. И я задам тебе и сестре несколько вопросов. Хорошо?
— Да.
— Только вот такое дело, — он склонил голову набок, — ты знаешь, что бывает за ложь ферану?
— Да. За ложь ферану — наказание, — прошептала девочка.
— Я не хочу вас наказывать, — проговорил феран. — Но я надеюсь, что вы не хотите мне лгать?
— Не хотим, — мотнула она головой и сжалась, потому что, как ему показалось, в её понимании сделала это слишком громко.
— Начнём с простого — как тебя зовут?
— Трива, — сказала она неуверенно, потом исправилась, — Трива Ганли.
— А тебя? — он посмотрел на младшую девочку.
Та сжалась, вцепилась в сестру посильнее, но глаз оторвать от ферана не могла. Впрочем такая реакция детей, да и порой некоторых взрослых, была ему понятна и привычна.
— Простите её, достопочтенный феран. Она очень мало говорит.
Он улыбнулся и кивнул.
— Ваха, — отозвалась девочка. — Меня зовут Ваха.
— Отлично, — подбодрил её Рэтар. — Блага тебе, Ваха.
Та кажется немного расслабилась и губ её коснулась слабая и робкая улыбка.
— Сколько тебе тиров, Трива? — продолжил он задавать вопросы.
Допрос детей в таких условиях был отвратительным занятием, но Рэтару ничего не оставалось. Ему придётся сделать это самому, чтобы девочек больше никто не спрашивал о том ужасе, который они пережили.
— Одиннадцать.
— А твоей сестре? — он перевёл взгляд на младшую девочку.
— Девять, — отозвалась Ваха.
Она храбрилась, как это делают очень часто дети, пыталась казаться взрослее, чем есть. Несмотря ни на что она оставалась ребёнком. Рэтар снова одобрительно кивнул.
— Сколько у тебя, Трива, сестёр, кроме Вахи?
Этот вопрос заставил старшую девочку занервничать. Она смущённо уставилась на свои руки, пальцы сминали друг друга. Феран взял её руки в свои.
— Трива? — феран заглянул ей в напуганное лицо. — Что с этим вопросом не так?
— Отец… он… он говорит, чтобы мы всем говорили, что нас в семье трое, — прошептала старшая девочка. — Правда нам некому это говорить, мы не выходим из дома. Но если вдруг кто-то спросит…
— Он просит лгать, — заметил Рэтар. — А мне лгать нельзя.
Девочка с пониманием закивала и подняла на него свои серкитовые глаза:
— У нас с Вахой ещё три сестры.
— Три? — уточнил Рэтар, напрягся. Неужели Гент ошибся и есть ещё одна девочка?
— Да, — кивнула Трива. — Тэма, Ная и Глита.
— И про каких говорить нельзя? — осторожно спросил феран.
— Про Наю и Тэму. Они сбежали. Тэма сразу после смерти мамы, а Ная совсем недавно.
— Он сказал, что они предали нашу семью, — добавила Ваха.
— А когда умерла ваша мама? — спросил феран, хотя знал, что старейшина корты скотоводов овдовел примерно три тира назад.
— Она умерла три тира назад, — подтвердила знание ферана Трива. — Мама не смогла родить нашего брата.
Рэтар кивнул.
— А знаешь сколько тиров твоим сёстрам?
— Знаю, — ответила она. — Тэме, когда она ушла, было шестнадцать и она прошла обряд благословения Анат и даже работала в корте. Нае скоро тринадцать и она должна была пройти обряд. А Глите двенадцать.
— Отец наказал Глиту? — спросил Рэтар, стараясь говорить спокойно, не меняя тона. Девочки грустно кивнули. — За что?
Трива замялась.
— Отец наказывает нас, когда мы плохо себя ведём, — вдруг сказала Ваха.
— Плохо?
— Да. Мы плохо можем приготовить еду, или убрать в доме, или постирать, — младшая девочка очень хотела казаться взрослее и значимее, поэтому сейчас говорила за сестру, которая явно понимала, что всего этого говорить не стоит, но при феране остановить сестрёнку не могла. — А ещё отец устаёт, а мы иногда очень громкие, но и если мы слишком тихие и он нас не понимает… А Глита плохо приготовила похлёбку.
— Глита часто бывает очень тихой. Она не правильно отвечает отцу, — добавила Трива.
Рэтару, уже когда увидел этих девочек, хотелось пойти и свернуть старейшине корты скотоводов шею. А ведь он даже не видел двух других. Феран взял себя в руки.
 
— Ещё пара вопросов. Я постараюсь задавать так, чтобы ты отвечала да или нет, хорошо? — обратился он к старшей.
— Да, — кивнула Трива.
Рэтар вздохнул и ему пришлось уточнить все подробности наказания самих девочек. На их ответы внутри ферана всё сильнее поднимался праведный и беспощадный яростный порыв уничтожить старейшину корты скотоводов, чтобы и следа от него не осталось.
Но больше всего выдёргивало то, что Трива боялась навредить отцу. Боялась, что отвечая на вопросы делает ему плохо.
Феран нахмурился, потёр глаза.
— Трива, ты знаешь, что все дети от пяти тиров и до тринадцати, или до вступления в корту, являются детьми ферана по закону ферната, по закону элата? — он посмотрел на младшую девочку, потом вернулся к старшей. — Вы под моей защитой.
Она подняла на него глаза, полные какой-то странной смеси страха и ожидания.
— Вы не вернётесь в свой дом, — проговорил феран и видел, что девочки испугались. — Сегодня вас заберут. А отец ваш будет наказан, потому что в моём фернате, в нашем фернате, в Изарии, так нельзя обращаться ни с кем, тем более с детьми. Это понятно?
— Это потому что я сказала, — спросила Трива с невообразимым сожалением.
— Нет, потому что он обидел вас, обидел Глиту, — Рэтар хотел сказать, что они нашли и Наю, но потом остановил себя, потому что дети эти и так пережили невыносимое количество боли, чтобы добавлять им ещё. — Это не зависит от твоих слов, милая. Ты могла бы промолчать, но наказание для человека причиняющего намеренный вред другому человеку справедливо и неотвратимо. И я считаю, что как отец ферната, я имею право и я должен наказать вашего отца, потому что он, в отличии от вас, действительно виноват.
Она всхлипнула.
— А куда нас заберут? — оживилась Ваха, видимо не до конца понимая происходящего.
Рэтар посмотрел на неё, улыбнулся.
— Там теплее, чем здесь, там много других детей, — ответил феран. — Скорее всего какое-то время вы будете жить в большом доме, а потом вам найдут семью. Я не могу к сожалению пообещать, что тебе там понравится, потому что понимаю, что вам, несмотря ни на что, будет хотеться домой. Но я обещаю, что вы будете вместе.
Ваха задумалась, потом очень деловито кивнула.
— А Глита? — поинтересовалась младшая девочка. — Можно… я очень хочу, чтобы она была с нами.
Он вздохнул.
— Я понимаю твоё желание, Ваха, — ответил Рэтар. — Глита сейчас у лекарей. Они постараются сделать всё возможное, чтобы ей стало лучше и, когда она поправится, то тоже будет с вами.
— Я люблю сестёр, — ответила девочка, прижимаясь к той, что сидела рядом.
— Я не сомневаюсь, милая.
Ваха улыбнулась. По-настоящему.
— У тебя есть ко мне какие-то вопросы, Трива? — обратился Рэтар к старшей девочке, которая была расстроена и с трудом сдерживала слёзы.
— А кто нас заберёт?
— Вас заберёт уважаемая Цэра Таагран, — ответил феран. — Одна из моих единокровных сестёр. Пока она будет подбирать вам семью, вы будете жить у неё.
Трива кивнула, стараясь быть смелой и не всхлипывать.
— Вы ели сегодня? — спросил Рэтар, посмотрев на Ваху. Та отрицательно мотнула головой. — Что-нибудь хотите?
— Нет, не надо, — отозвалась Трива, встрепенувшись.
Но вместе с ней Ваха выпалила:
— Лихту, — потом сжалась, услышав ответ сестры, и покраснела.
— Трива, может ты тоже хочешь лихту? — спросил у неё Рэтар.
Она смущённо подняла на него глаза. Феран улыбнулся.
— Хорошо. Я попрошу уважаемого эйола и он принесёт вам лихты, лепёшек и ягодного отвара.
Рэтар встал, убрал стул на место. Потом присел перед Вахой и протянул ей руку. Она подала свою.