"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

“Вот ведь, чёрт, как семейная пара!” — поймала она себя на мысли и вот это осознание больно ударило под дых.
Рука опустилась на что-то невероятно гладкое и приятное.
— Ух-ты, — не смогла сдержаться ведьма.
— Что? — отозвался мужчина на её реакцию.
— Это что за ткань? — спросила она.
— Кёт, — феран подошёл к ней и встал со спины.
— Это круче, чем шёлк, — заметила Хэла. — Дорогая?
— Хэла, — почти взвыл Рэтар.
— Я просто, — она улыбнулась. — В моём мире есть похожий материал и он дорогой.
— Этот тоже не дешёвый, — пояснил феран. — Эта рубаха надевается под броню, когда жара. В других всё становится мокрым и тогда беда, а эта ткань защищает кожу и тело в ней не потеет.
— Хмм…
— Ты хмыкнула?
— Да, — кивнула она.
— Почему? — нахмурился Рэтар. — Что, Хэла?
Она глянула на него и улыбнулась. Просто невозможный человек.
И ведь ведьма была уверена, что у него в голове не возникло ни одной “греховной” мысли связанной с вот такой вещью. Почему-то захотелось объяснить, но что с ним делать. Рэтар Горан был таким с одной стороны невероятно, она бы даже сказала, чувственным любовником, но с другой стороны фантазии ни на грамм. Вытащив уже первую попавшуюся рубаху без рукавов она встала.
А Рэтар всё ждал ответа.
— А какая ткань самая дорогая? — спросила ведьма.
Он снова ругнулся про себя на эту её способность переводить разговор. Хэла вот слышала, как Рэтар ругается у себя в голове. Феран тяжело вздохнул, слегка нахмурился и ответил:
— Кента. Это такая почти прозрачная ткань. Её используют, эм, — он повёл головой и, если бы она его не знала, то подумала, что он смутился, — для элементов на платьях, там где тепло. Иногда для ночных рубах. Знатные женщины и порой наложницы. Но у нас в Изарии её почти нет.
Наверное феран ждал от неё комментария. Правда, вот ждал.
— Ясно, — кивнула она. — Это не практично в этих местах.
— Да, — и Рэтар удивился, что ведьма не съязвила. — Она не греет.
— А эстетическая часть вопроса тебя не трогает? — спросила Хэла.
— Какая? — нахмурился он.
— Красота, Рэтар.
— Красота ткани? Я что-то… — он с мгновение был, как ударенный, потом пришёл в себя. — Я не очень понимаю, что ты хочешь сказать. Хэла?
— Ничего, — покачала она головой и развернулась, чтобы одеться.
Это было так смешно. Хотя.
Что можно было ждать от вояки, который с детства на войне и прекрасное для него это добротный, ладный, удобный доспех, спасающий его жизнь, и практичное, удобное оружее, несущее смерть и не дающее уставать?
Бесполезно же пытаться объяснить о всех этих нюансах в чувственной составляющей отношений. А может и не надо пытаться?
Феран молча подождал, пока она оделась, и они вместе вышли в прохладу зарнийского коридора.
Платье было шикарное. Невероятно приятное к телу. Нет, те, которые носили серые тоже были хороши, но это. Хэла даже и сравнить не смогла бы ни с чем из её мира. А как невероятно оно было сшито! Ни один шов не натирал, не мешался и вообще было чувство, что их там и нет вовсе. На рукавах были мягкие шнурки, на спине шнуровка тоже была практически не ощутимой при движении. Платье сидело прекрасно и сама Хэла могла сказать, даже не имея сейчас возможности глянуть на себя со стороны, что она сама была в этом платье идеальна, со всеми своими неидеальностями.
По дороге феран зашёл в библиотеку и потому они вышли из дома не вместе.
Выйдя во внутренний двор Зарны, Хэла вдохнула морозный воздух, наполненный невероятным количеством запахов. В Трите воздух был другим — чистым, свежим, пах полями, деревьями, водой… как в деревне. А тут был город.
За замковыми стенами был спуск вниз на открытую площадь, где были серый дом, лекарская и дома основных корт Зарны. Потом была первая крепостная стена со сторожевыми башнями, укреплённая, внушительной толщины. Дальше начинался город.
В отличии от Трита тут всё было вперемешку — кузни и пекарни, ткацкие мастерские и лавки с мясом, и жилые дома людей. Всё это, как и подобает городу бурлило и кипело. Конечно, не сравнить с московским метро в час пик, но для места, где она находилась, это сравнение было и не к чему.
 
Хэла была в Йероте и потому знала, что Зарна был большим, шумным и для этих мест очень внушительным по размеру городом.
Во внутреннем дворе на невысоких каменных перилах, которые тянулись вдоль открытой террасы, идущей по периметру внутреннего двора и отделенной несколькими ступенями от площадки, сидел Тёрк. При виде Хэлы лицо его просияло и он расставил руки в стороны:
— Ведьмочка, — громыхнул он, и она с невероятным удовольствием шагнула и утонула в этих тёплых любимых медвежьих объятиях.
— Тёрк, — выдохнула Хэла куда-то ему в грудь, а он очень бережно поцеловал её в макушку.
— Как ты, девочка моя?
— Хорошо, вроде.
— Хорошо — это хорошо, — улыбнулся он и снова крепко обнял.
— Тёрк, — улыбнулась Хэла, а потом серьёзно посмотрела на него и положила ладонь на широкую грудь, погладив. — Мне жаль твоих мальчиков.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Блага тебе, Хэла, — он поцеловал её ещё раз и с сожалением произнёс: — Мне тоже жаль.
Ведьма знала, что вся разведка была в ведении Тёрка и именно он отвечал в фернате за этих воинов, которых сам с тщательностью отбирал и обучал. Потому что сам Тёрк был одним из самых сведущих в этом деле людей. Поэтому смерть тех четырёх воинов у скалистых ворот не могла не задеть и не расстроить старшего командира отряда ферана.
Хэла постояла положив голову ему на плечо, прижатая сильной рукой, впитывая то тепло, которое исходило от Тёрка.
— Хэла! — донёсся со ступеней ведущих в кухню голос Брока.
Тёрк ухмыльнулся.
— Брок, — улыбнулась пареньку ведьма.
— Я принёс лихты свежей, будешь? — юноша показал ей свёрток.
— А ты? — нахмурилась Хэла.
— Так я на твою долю взял и лепёшку сладкую, только испекли. Сейчас, — юноша перепрыгнул через перила и подошёл к ним.
— А мне что? — нарочито сердито спросил Тёрк. — Лихту вашу сами ешьте!
Брок что-то буркнул и отдал Хэле свертки с хлебом и баночки с лихтой. А сам побежал в кухню.
Хэла села на ступеньку и разложила свертки. Внутри была не только сладкая лепёшка, но и лепёшка с мясом. Тут её делали перемешивая тесто с фаршем. Это была вкусная и сытная еда, которую любили мужчины, особенно воины — всегда брали её с собой в патрули или походы.
Блаженно вдохнув запах свежей выпечки она потёрла руки и взялась за баночку с лихтой.
Вот этого не хватало в Трите, потому что там корты были далеко и невозможно было ходить туда сюда, чтобы купить чего-то незначительного, для себя. А лихта была похожа на что-то среднее между взбитыми сливками или детскими творожками. Обычно её ели макая сладкую или пресную лепёшку, наверное в сезон добавляли фрукты или ягоды. Сейчас можно было добавить по ложке ошпаренных ягод, как тут называли что-то похожее на варенье. Именно за такой добавкой и побежал Брок, а ещё принёс кружки и травяной отвар в кувшине.
Хэла и Брок были единственными кажется взрослыми, которым нравилась лихта. Точнее Хэла была взрослой, а Брок, как бурчал Тёрк, просто не вырос ещё достаточно, чтобы наконец перестать есть эту детскую еду.
Собственно из-за этого ворчания мужчины Хэла и попробовала впервые это блюдо. И очень удивилась, что остальным не нравится. Точнее она была уверена, что нравится, но так как лихту, в основном ели дети или те, кто хворал, остальные просто делали вид, что не нравится, но на самом деле стеснялись её есть. И до того как дом перебрался из-за призыва белой ведьмы в Трит, а отряд ферана ушёл в Шер-Аштар, у них с Броком была маленькая традиция — они начинали утро с баночки свежей лихты.
— Как ты? — спросил юноша, подливая Тёрку отвара и отдавая кусок мясной лепёшки, а потом устраиваясь на ступенях возле Хэлы.
— Хорошо, — кивнула она. — Как ты и как птица?
— Отлично, — улыбнулся юноша.