"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

И при этом, за всё то время, что Эарган был фераном, ни один эйол с ним не говорил, ни разу. Всё решал отец Роара — Рейнар Горан. И сам он был достаточно верующим человеком, но только до того момента, пока не погибла его супруга, рожая сына, и всё — вера в Верховного бога для Рейнара тоже перестала иметь силу, значение, да и существовать.
Рэтар не далеко ушёл от отца и танара, но сложно винить человека, попавшего на войну и увидевшего все её ужасы в столь юном возрасте, в неверии или сомнении в том, что Верховный бог существует и может кому-то чем-то помочь.
Сам Роар не то, чтобы отрицал существование богов и Верховного бога в частности, но и примеров подтверждений их божественного участия в жизни тех, кто ему усиленно молился, у митара не было. А самих эйолов он избегал, потому что видел как слова их идут вразрез с деяниями.
Что до Элгора — тот кажется думал так же как Эарган и вообще был очень на него похож. Тёрк любил ввернуть эту шутейку — что брат Роара больше похож на своего танара, чем на отца. Все понимали на что он намекал — Рейнар любил только одну женщину, и даже ей ребёнка сделал скрепя сердце, по принуждению, предчувствуя беду, что до второй супруги… многие за спинами говорили, что ребенка второй супруге Рейнара сделал старший брат, то есть Эарган Горан. И сейчас своим характером Элгор эти слухи активно подпитывал в правдивую сторону, хотя танара совсем не знал и, когда тот погиб, был маленьким.
Проверив подготовление к кострам, поговорив с людьми из корты службы, обеспечивающими сейчас безопасность селения, собравшись уходить, Роар наткнулся на Шерга.
Вот уж от кого у Роара сводило челюсть. Сама мысль, что в нём текла одинаковая, родственная кровь, вызывала не просто негодование, эта мысль приводила в ярость.
Этого человека митар до неконтролируемой злости ненавидел, ненавидел как никого больше. И Шерга это знал, и потому то, что он подошёл к Роару сам, было просто немыслимо. Впрочем общаться с ним приходилось всё равно, через силу, потому что митар никуда не мог деть свои обязанности и держать лицо, не только своё, но и целого дома, было принципиально важно.
Никому из простых изарийцев, прекрасно знающих кто перед ними, не пристало видеть, как наследник титула ферана приходит в ярость необоснованно и на пустом месте.
— Роар? — кивнул Шерга, потом ухмыльнулся и поправился и поклонился. — Достопочтенный митар.
— Шерга, — кивнул в ответ митар, с трудом сдерживаясь, хорошо хоть улыбаться не надо.
— Я хотел попросить тебя, достопочтенный митар. Попроси за меня у ферана. Я знаю, что я виноват, что просмотрел шальных, но ходить среди воинов… Роар, это слишком. Сколько можно? Ты мой непосредственный командир, ты мой тан, в конце концов, — от этого напоминания стало тошно, — прости меня, Роар. Я виноват. Из-за меня ты чуть не умер, но сейчас всё хорошо же, попроси Рэтара, чтобы до того, как дом отправится в Зарну, он вернул меня на моё прежнее место. Хотя бы простите меня ради благословения Изар.
Шерга кивнул в сторону костров. И впервые за много времени он старался говорить нормально. В нём не было надменности и дерзости, которая была обычно. Да и то, что он подошёл непосредственно к Роару, не боясь быть проигнорированным или усугубить своё положение, было весьма странно.
Неужели так тяжко было быть простым воином и патрулировать местность вокруг Трита?
Сам Роар делал это постоянно и в этом не было ничего такого, вот в Зарне было сложно, а тут… Да и сколько времени прошло с момента его наказания? Несколько дней? Рановато взвыл.
— Хорошо, я передам твою просьбу ферану, — тем не менее ответил митар, решив посмотреть, что из этого будет
— Благодарю, Роар, точнее достопочтенный митар, — Шерга снова поклонился и приставил руку к груди.
В патрулях не происходило ничего. Не было никакой опасности. И простые воины, как уже доложили митару, всячески негодовали против, как они считали, бессмысленных, изнуряющих патрулей. И они были в чём-то правы.
Время было не военное, сейчас у отряда митара должен был быть период положенного отдыха, потому как буквально через один-полтора луня они должны были отправиться в один из оплотов на границе и пробыть там два-три луня. А вместо отдыха отряд сбивал ноги, шарясь по кустам и рыская в полях, как голодные скворки или те же хараги.
 
Да, никто из них не сказал бы об этом вслух, никогда — выправка, подготовка, да и в отрядах ферана и митара были лучшие из лучших, считавшие своё место служения наградой, оказанным доверием правящего изарийского дома. Однако внутри, между собой, эти разговоры становились частыми и достаточно тревожными.
Вернувшись в дом, Роар спросил про Миргана, но получил ответ, что никто не знает, где командир и потому митар отправился к Рэтару. По дороге наткнулся на сидящую на своём любимом месте чёрную ведьму.
— Хэла? — митар вышел на засыпанную снегом площадку.
— Достопочтенный митар, — улыбнулась ему ведьма.
Она была задумчивой и казалось уставшей. Сидела в плаще стражника, как собственно обычно, если, как приметил Роар, решала выйти сюда спонтанно, не запланировано, и получалось так довольно часто.
— Что-то случилось? — спросил митар, прислонившись плечом к зубцу. — Ты грустная…
— Снег идёт, что можно ещё делать в снег, как не грустить? — спросила она.
— Играть в снег, валяться в снегу, гулять по снегу, — перечислил Роар, улыбаясь.
— Ты, как я посмотрю, погулял как раз?
— Был в селении, — кивнул он. — Но ты не ответила на вопрос.
— Всё хорошо, солнышко, — улыбнулась Хэла своей грустной улыбкой, — просто поработала немного, теперь вот медитирую и силы восстанавливаю.
— Что делаешь? — нахмурился митар новому слову.
Ведьма хихикнула:
— Медитация — это такая практика, хм, — она прищурилась подбирая слова. — Короче, это когда сидишь в тишине, освобождаешь голову и слушаешь дыхание. Как бы спишь, но не спишь. У меня в мире есть такие люди, которые годами сидят так и внутрь себя смотрят, созерцают так сказать. Говорят можно так достичь просветления и узреть Вселенную. Но про это меня не спрашивай, хорошо?
Он улыбнулся и кивнул.
— А что за работа была, Хэла? — спросил Роар.
— А ещё у меня в мире говорят “много будешь знать — скоро состаришься”, — ведьма улыбнулась и повела головой. — Не переживай, тебе хватает в голове всякого, чтобы ещё и про это думать.
Роар хотел было возмутиться, но Хэла повернула голову в сторону полей и свет от снега оттенил её лицо, невыносимо уставшее, она была потухшей, что ли. Если она сказала правду и это был какой-то заговор, который она сотворила, то он был тяжёлый и выматывающий. Митар решил не мучить её расспросами.
— Кстати, я видел Найту, — перевёл он разговор. — С моими лентами в волосах. Красиво, а она счастливая, светится вся.
— Хорошо, — кивнула Хэла. — Прости, но других лент у неё не было.
— Я не против, ей радостно, и отлично.
— Спасибо, — поблагодарила его ведьма, хотя он и сам не знал за что — ленты это такая мелочь.
Роар улыбнулся и оставил Хэлу одну, наедине с её мыслями, отправившись к Рэтару.
В рабочей комнате ферана помимо него были Элгор и Тёрк. От митара не ускользнуло то, что как только он появился в дверях комнаты, все мужчины замолчали, перестав говорить, словно хотели скрыть от него тему своего разговора.
Он приподнял бровь и глянул на Рэтара, но тот был не менее вымотанным, чем Хэла. И если бы не упоминание женщины о колдовстве, которое она творила, то можно было бы пошутить, о том, что эти двое не спят ночами, а… но понятно было, что что-то происходило серьёзное.
— Был в селении? — спросил Элгор.
— Был, — ответил митар.
— Что там с кострами? — устало спросил Рэтар.
— Завтра всё сделают, — ответил Роар, а феран хмурясь вздохнул. — А ещё я говорил с эйолом.
Рэтар нахмурился ещё сильнее, приподнял с вопросом бровь.
— Просит его принять, поговорить ему с тобой надо, — дал объяснения митар.