"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Я тебе благодарен, — кивнул парень, — и я тебе…
— Нет, стой, — она выставила ладонь вперёд, — ты мне не должен. Хорошо? Не надо, пожалуйста! Просто будь здоров и расти большой, договорились?
— Думаешь, я ещё вырасту? — ухмыльнулся Брок.
— Мужчины до двадцати пяти лет растут, — ответила Хэла.
— Скажешь тоже. Хорошо, что я до этого-то дорос, — отозвался он. — Маме говорили, что я могу и не выжить.
— Почему?
— Я был большой, — ответил он, — и роды были тяжёлые…
— Настоящий Горан, — фыркнула ведьма, а Брок застыл, как вкопанный. Она обернулась и увидела взгляд полный недоумения и даже тревоги. — Что? Только не говори мне, что “ой, откуда ты знаешь, Хэла?” Я знаю, что феран твой отец.
— Тебе Тёрк сказал? — спросил юноша.
— Мне глаза мои сказали, глупый, — она подошла к нему.
— Я просто привык, — стушевался Брок, — что Тёрк всем всегда говорит, что он мой отец. Поэтому…
— Ты на папку похож, страх как, ты сам не видишь, что ли? — спросила Хэла, заглядывая ему в глаза. Юноша только кивнул. — Почему Тёрк так говорит?
— Эмм, во всяких передрягах, чтобы никто не знал, что я сын кого-то знатного, и уж тем более ферана, — ответил парень.
— Я никому не скажу, — серьёзно сказала Хэла, подняла ладонь, словно на библии клялась. Он уставился на неё в удивлении, и она рассмеялась, а птенец вновь запищал.
— Вот снедуг на задницу нашли, — отозвался Брок, качая головой и улыбаясь.
— Снедуг? — ведьма ухватилась за слово, которое слышала пару раз, но возможности уточнить у неё не было. — Это что?
Брок залился краской, и явно пожалел, что сказал это, потом пожал плечами и обойдя Хэлу пошёл в сторону дома.
— Брок, — а вот эта реакция была для неё провокационной, — ну, что такое снедуг?
— Хэла, я не могу сказать, такое женщинам не говорят, — ответил юноша.
— А ты мне как ведьме скажи, — Хэла обогнала его и заглянула в лицо, которое сейчас было направлено под ноги.
— Нет, — он упрямо мотнул головой, — не скажу…
— Ладно, — прищурилась она, делая вид, что смирилась. — У Тёрка спрошу или у ферана.
— Не, не надо, прошу тебя, Хэла, — Брок слегка взял её за руку. — Они мне по голове настучат, если узнают, что я при тебе это сказал.
— Так уж и настучат? — спросила ведьма.
— А то, — вздохнул парнишка. — Это… ну, когда долго в седле, и потом болит, там… иногда… рваш… — он почесал затылок и покраснел пуще прежнего.
Хэла фыркнула, остановилась и сев на корточки начала отчаянно смеяться. Ей так не было смешно уже так давно, что кажется и невозможно вспомнить. Вот же, боже… снедуг — это геморой?
— Хэла? — позвал её в недоумении Брок.
— Боги, проктологи были бы в восторге, — выдавила ведьма сквозь смех. — Кажется мне надо составить список местных болячек… ой, не могу, сейчас умру со смеху!
— Кто такие проктологи? — он присел перед ней и выражение его лица стало точь-в-точь, как у Рэтара, когда он слышал от неё странные слова.
И понеслось — Хэла перечислила названия всех врачей, которые вспомнила, чем привела парнишку в невероятное замешательство. Так они дошли до самого замка и в конечном итоге наткнулись на взвинченных Рэтара, Роара и Тёрка, стоящих возле выхода из одной из сторожевых башен.
Брок чуть не вляпался в неприятности, пошутив про её бабушку, Хэла физически ощутила гнев ферана, но шутка была хорошей, потому что бабушка у неё была действительно очень жутковатой. И сказав, что вокруг неё мухи дохли и цветы вяли, Хэла ни разу не покривила душой.
Под шумок хотелось свалить вместе с очень кстати заткнувшимся птенцом, но разве от этого мужика что скроешь? Рэтар её спалил и это было вполне ожидаемо. Конечно она не собиралась скрывать от него птицу, но хотела сказать наедине, где могла бы справится с его возмущением, а тут пришлось держать субординацию, а вот этого она не умела и психанула. Хотя безусловно знала, чем в итоге всё закончится, но в тот момент она разозлилась. Она умеет, да!
"Чем, твою мать, тебе помешал почти дохлый птенец какой-то там пусть и хищной птицы? Что такого-то, чёрт? Такую трагедию устроил, кошмар!" — ворчала про себя ведьма, когда, отдав ферану птенца, шла в дом.
 
Влетев в кухню, она хотела попросить у Миты мяса харагам и налить себе кружку отвара, чтобы успокоится. А в итоге получила порцию какой-то смешанной с неуверенностью радости. Словно Мита и была рада тому, что Хэла жива, но при этом её это угнетало, даже нельзя было понять, что на самом деле.
Но смотреть Хэла не стала. Ни к чему это, да и мало ли, что там у Миты могло случится? А выйдя обратно к своим чудищам, Хэла наткнулась на рыдающую Найту и списала расстроенное настроение кухарки на печаль её любимицы.
Девочка безутешно плакала, забившись в дальний уголок двора и, увидев ведьму хоть и просветлела, но успокоится у неё не получилось. Из сложных, витиеватых для понимания взрослого, объяснений Хэла выяснила, что плакала кукушечка из-за того, что ранили Роара, Хэла пропала, а главное и самое печальное было то, что горушку, которую серые купили ей на торгах, девочка в суматохе нападения потеряла.
Все эти дни Найта ходила на главную площадь селения, чтобы попробовать её найти. Конечно у неё это не получалось, а оттого она каждый день всё больше и больше расстраивалась и теперь уже была точно уверена, что ничего не сможет найти и горе её было настолько велико, что даже выздоровевший Роар и вернувшаяся Хэла не могли её утешить.
— Не плачь, моя хорошая, я попробую тебе помочь, — ведьма погладила по голове девочку и поцеловала её в макушку.
— Правда, Хэла? — она подняла на женщину свои светло-карие глаза и в них было столько веры и надежды, что хотелось расшибиться, чтобы найти эту самую горушку, хотя Хэла вообще понятия не имела, что это было.
— Правда, — она улыбнулась и девочка просияла. — Какая она была?
— Сирзая, — вдохновенно сказала Найта. И всё. Девочка обняла ведьму и, подобрав юбки, радостно побежала в дом.
“Отлично, Хэла, — фыркнула ведьма, — пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что… сирзая горушка, чёрт!”
Во дворе появился Тёрк, Гир и ещё несколько стражников. Первый командир отряда митара получал какие-то указания от Тёрка, потом кивнул и сосредоточено ушёл в ворота, отправившись дальше в селение, а сам Тёрк отправился в сторону сторожевых башен, ну и что ей было делать, кроме как ловить своего любимого большого братца, чтобы хотя бы понять, что за фигня эта горушка и с чем её едят?
— Горушка? — нахмурился Тёрк.
И Хэла уже подумала, что всё, это какая-то капец неприличная хрень и может вообще про неё и спрашивать-то нельзя, ибо неприлично, потому как что взять с девчушки, у которой в голове мозг семилетки, хоть и выглядит она уже вполне себе взрослой девицей? Она вздохнула.
— Да, горушка, — ну, была не была, уже хорошо, что спросила у него, с ним и отшутиться можно, если понадобится.
— Так это оберег, — ответил мужчина и достал из внутреннего кармана куртки небольшую ленточку. — Вот такой.
— Это горушка? — спросила Хэла и воздала хвалу всевышнему.
— Да, — улыбнулся Тёрк.
Ленточка была заговоренной, потому Хэла не стала даже пытаться взять её в руки, чтобы не сломать чужое колдовство.
— А его почему девки суженым своим дарят? — поинтересовалась она.
— Не, не обязательно, — ответил Тёрк. — Мне вот мама дала, ещё когда я первый раз ушёл на войну.
Ничего себе, сколько времени таскает, а колдовство ещё работает. Впрочем Хэла уже знала, что часто простое волшебство — самое прочное.
— Это тебе сколько было? — спросила она.
— Тиров одиннадцать или двенадцать, — проговорил Тёрк. — Отец пришёл и забрал меня, приставил к Рэтару нянькой. А мама вот дала. Столько тиров уже и мамы моей нет, а вот горушка её всё хранит меня.
Он улыбнулся, видимо вспомнив маму.
— А девки дарят, да. Говорят у нас, что коли девка подарила горушку и ты с ней из боя живым и невредимым вышел, то значит девка может вполне супругой хорошей стать…