"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Край правого фланга упирался в ограничивающий пригородную долину холм со скалистой вершиной. На его склоне была устроена большая артиллерийская батарея, по большей части бутафорская. Настоящих орудий там было всего четыре штуки, остальное – дешевая имитация.
Смысл диспозиции заключался в предотвращении потенциально опасного для нас удара по центру армии с обходом Малоозерска с юга. Опасность попасть под перекрестный огонь орудий редута и батареи правого фланга должна была отвратить от такой идеи любого военачальника, находящегося в здравом уме. В такой ситуации просто напрашивается атака на выглядящий ключом ко всей нашей обороне редут, с последующим проникновением сквозь слабый левый фланг в городские предместья, откуда уже можно ворваться в сам Малоозерск с его слабенькими, полуразвалившимися стенами. А взятие города опрокидывает всю нашу первоначальную позицию в тартары, тем более что численное превосходство все еще позволяло бы противнику одновременно сковывать боем центр и правый фланг таридийской армии.
– А вдруг они не придут? – отнимая от глаз бинокль, задал интересный вопрос Веселов.
Обсуждение начального построения было бурным и долгим, но в итоге мне удалось убедить офицеров почти по всем пунктам, после чего мы проработали, казалось бы, все возможные варианты развития событий. Все, кроме того, что сейчас пришел в голову подполковнику Веселову.
Мы дружно рассмеялись. Нужно отметить, что настроение в войсках было приподнятое, можно даже сказать, среди личного состава царили оптимизм и уверенность в завтрашнем дне, что резко контрастировало с унынием и обреченностью первых дней после катастрофы под Россошью.
– Придут, Илья Сергеевич, обязательно придут, – я нисколько не сомневался в сказанном, – теперь они оторваны от своих коммуникаций, и взять продовольствие, воду, транспорт, боеприпасы им негде. По крайней мере, частично поправить свои дела Янош может только в Малоозерске. А тут еще наличие нашей армии перед глазами будет подстегивать его в желании одним махом прихлопнуть нас, словно надоедливого комара.
– Разведка возвращается, – усмехаясь, сообщил Румянцев, – быстро возвращается. Скорее всего, идут наши улорийцы.
И действительно, сначала из-за холмов вынырнули и, быстро осмотревшись, снова скрылись передовые дозоры вражеской армии, следом появилась большая и весьма пестро одетая группа, а за их спинами поднимались к небу пыльные тучи – вражеская армия приближалась.
– Вот и его величество Янош пожаловали, – сообщил Румянцев, не отрывая взгляда от бинокля.
Во главе пестрой группы, большую часть которой мне уже пришлось наблюдать в деле у моста через Славицу, для рекогносцировки выехал сам король Улории. И сейчас, между прочим, смотрел в подзорную трубу прямо на нашу честную компанию.
Вообще-то я такой ерундой никогда не страдал, ни в том мире, ни в этом, но здесь не удержался – опустил бинокль, чтобы не возникло проблем с идентификацией моей личности, показал оппоненту оттопыренный средний палец и изобразил на лице широчайшую улыбку. После чего вновь прильнул к окулярам, спеша насладиться произведенным впечатлением.
И не прогадал. Короткая немая сцена во вражеских рядах сменилась бурной реакцией очень разгневанной венценосной особы. Узнал, значит, товарищ Янош Первый меня, узнал. Мелочь, а приятно. Интересно, что он теперь будет думать по поводу фрадштадтцев? Сможет ли сохранить голову холодной в сегодняшнем деле? И как будет действовать?
А как бы на его месте поступил я? Мы вот просчитали десятки вариантов развития событий, вроде бы не оставив ни шанса какому-либо сюрпризу, а такое простое действие, как воздержание от немедленного нападения не предусмотрели! А ведь я сделал бы именно так! Вышел бы на равнину и принялся методично окапываться, обезопасив себе тылы, а попутно держал бы в напряжении армию противника мелкими провокациями и рассылал по округе сильные кавалерийские отряды для поиска провианта и разорения вражеской территории. И тогда бы моему противнику самому пришлось начинать активные действия, что в условиях все еще большого численного превосходства обороняющихся было бы проблематично.
 
Но вновь мысленно перевернув шахматную доску таридийскими фигурами к себе, я понял, что в таком случае обязательно придумал бы еще какие-нибудь каверзные ходы, ставящие в тупик моих оппонентов. Так что со стороны улорийцев такой план был бы неосуществимым. Им бы что-то действительно необычное придумать, использовать сильные стороны своей армии таким образом, чтобы мне ответить было нечем, но очень и очень сомнительно, что такое произойдет. Янош всего лишь сын своей эпохи, знания его ограничены, инерция мышления слишком сильна, так же как и приверженность общепринятым правилам ведения военных действий. Так что не удержится он от соблазна решить вопрос в одном-единственном генеральном сражении и наконец-то расчистить себе дорогу к столице отколовшегося от Улории края. К тому же припасов у него теперь мало, а их в сельской местности достаточно не соберешь. И уже совершенно понятно, что к предложенной мною «скифской» войне Янош не готов и действенного противоядия подобрать не может. Так что нет у него другого выхода, будет атаковать однозначно. Вопрос лишь в том, как?
Появление над полем боя воздушного шара с наблюдателями было встречено беспорядочной ружейной стрельбой со стороны улорийцев. Как и следовало ожидать, совершенно бесполезной: неужели ребята всерьез надеялись достать летательный аппарат из своих кремневых ружей? Шанс мог быть только в случае вопиющей беспечности воздухоплавателей, но это из разряда фантастики. Впрочем, скорее всего, стрельба была естественной реакцией не ожидавших ничего подобного людей, и командирам быстро удалось пресечь напрасную трату боеприпасов.
Первым делом пришло сообщение от прикрытия правого фланга: вражеские драгуны попытались обойти нашу «мощную» батарею за холмами, но сильно пересеченная каменистая местность не позволила им разогнаться, а прицельный огонь двух пушек и сотни пехотинцев-стрелков заставили отступить с большими потерями.
Предсказуемо, ваше величество, очень предсказуемо. Давайте уже что-нибудь поинтереснее!
Следующим ходом, после нескольких безрезультатных залпов артиллерии, вперед пошла пехота, причем сразу по всему фронту. Так-так, я все же надеялся на мощный удар тяжелой конницы. Но нет, осторожничает Янош, бережет свои ударные части. Жаль, у меня зуб имеется на кирасир еще с той самой первой Тимландской кампании, будь она неладна.
Я двинул навстречу свою пехоту. Но, в отличие от слаженно марширующих сомкнутым строем улорийцев, наши шли разомкнутым строем, чем немало смутили солдат противника, в какой-то момент даже сбившихся с шага. Ну а зачем, скажите мне на милость, нашим стрелкам представлять собой идеальную мишень для вражеской артиллерии или пехоты, если сходиться с противником в штыковую они не собираются?
Остановившись вне досягаемости ружейных выстрелов улорийцев, первый ряд стрелков опустился на колено и вскинул ружья, второй изготовился к стрельбе стоя. Не поверив в угрозу либо растерявшись от невозможности защититься от нее, вражеская пехота продолжала наступление.
Никакого залпа не последовало, стрельбу открывали по мере готовности, тщательно выбирая свою цель, а не тупо целясь в сторону цветного пятна, именуемого батальонным строем противника – нарезные стволы таридийских штуцеров в паре с пулей с конической выемкой в задней части давали солидное преимущество не только в дальности, но и в точности стрельбы.
Наступление чуть замедлилось, но лишь на самое мгновение, необходимое, чтобы переступить через упавшего товарища и сомкнуть ряды. После вторых-третьих выстрелов некоторые улорийские батальоны не выдержали и дали ответный залп, который ввиду большой дальности был абсолютно бесполезен.
Наши стрелки продолжали планомерно выбивать вражеских офицеров и солдат первой линии, что в конце концов привело к замешательству в стане противника. А через пару минут, когда передовые шеренги наткнулись на растянутую между вбитыми в землю кольями проволоку, атакующие и вовсе были вынуждены остановиться.