"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– М-да, – задумчиво протянул я, – а ведь была у нас мысль завернуть в Сосновку на ночлег, да в последний момент передумали.
– Не иначе – бог миловал, – подал голос подполковник Веселов. Маленький и верткий, он, казалось, ни секунды не мог усидеть на одном месте – ему всегда нужно было куда-то бежать, нестись сломя голову, что-то делать. Наша сегодняшняя неспешная езда явно была Веселову в тягость, и он постоянно ерзал в седле, крутил головой по сторонам и поминутно придерживал лошадь, такую же горячую и нетерпеливую, как наездник.
– Это точно, – согласился я, не став распространяться о том, что сам погнал людей вперед, стремясь не уклоняться от кратчайшего пути в Корбин.
– Убедиться-то мы убедились, что вы целы и невредимы, вот только загадкой осталось, кого же захватили на самом деле? Тем паче, что участвовавшие в захвате фрадштадтцы, словно ошпаренные, рванули в сторону границы, а их генерал с утра разругался с Яношем и увел войско.
– Еще и Барташов со всей челядью волосы на себе рвали, каялись, что не уберегли Князя Холода от врагов! – нервно дернул плечом командир гусаров. – Ничего не понимаю!
– Честно говоря, среди солдат пошел слух, что вы, ваше сиятельство, морок наслали на островитян, чтобы вывести их из игры, – Румянцев снова усмехнулся, показывая, что сам он не верит в подобную чушь, но при этом смотрел на меня вопросительно, ожидая объяснения загадочных событий.
– Идея, в общем-то, неплохая, – я в задумчивости почесал затылок, – даже жалко, что она не пришла мне в голову и все произошло случайно.
И я рассказал соратникам всплывший в памяти рассказ подполковника Зимина об объявившемся в этих краях самозванце, выдающем себя за князя Бодрова. Тот как раз разъезжал по периферии, где меньше шансов встретить людей, видевших меня хотя бы мельком, да наслаждался причитающимися мне почестями. Вот награда и нашла своего героя – целый экспедиционный корпус островитян принял его за меня! Понятно, что беднягу уволокли подальше от улорийцев, чтобы не делить с ними славу. И сейчас он, скорее всего, находится уже где-то на пути к Островам. Что ж, хотел славы – пожалуйста, получай. Во Фрадштадте его обман быстро раскроется, и сильно сомневаюсь, что король Георг пощадит самозванца – уж слишком велико будет разочарование.
Но мне есть за что поблагодарить ложного князя, ведь из-за его мошенничества враг был введен в заблуждение. Улорийский король не простил генералу Блаунту пренебрежения собственными интересами, отчего последний счел за благо убраться со своими солдатами восвояси. И вот что еще интересно: вряд ли фрадштадтцы пойдут в Торшек для посадки на корабли. Янош не решился немедленно мстить заносчивым островитянам, но сильно сомневаюсь, что допустит их спокойную эвакуацию в улорийском порту. Значит, фрадштадтские корабли будут забирать их где-то с побережья Улории, причем грузиться войско будет долго, шлюпками. Пошлю-ка я гонца в Чистяково! Пусть наш флот наведается к соседям – война так война. Будем считать это местью за пленение Князя Холода! Хоть и ненастоящего.
– Со льдом получилось что-нибудь? – спросил я, как только решился вопрос с отправкой гонца.
– Вот это уж, Михаил Васильевич, ребячество и пустая трата времени, – Веселов раздраженно дернул головой. – Люди зря только рискуют, подбираясь к вражескому лагерю так близко!
– Есть такое дело, – поддержал его Румянцев, – рассчитывают-то наши умники правильно, но подбираться к улорийскому стану с запущенными воздушными змеями приходится метров за двести. Риск изрядный, и не везде можно подыскать подходящее место. А на большем расстоянии управлять процессом тяжело. Опять же, в первую ночь заело что-то у них там, так пришлось сворачиваться раньше времени.
– Вы мне про результат скажите, про трудности мне без вас Миткевич доложит, – недовольно буркнул я. В теории моя затея выглядела легко исполнимой, а на практике, как всегда, вышло все не так.
– Ну, в первую ночь улорийцы удивились, – подполковник скорчил кислую физиономию, показывая свое отношение к подобным «неправильным» штучкам на войне, – а после второй вроде как забеспокоились. Но нам их так месяц засыпать колотым льдом придется, чтобы какой-то прок получить!
 
– Будет вам прок. Сегодня же ночью!
Примерный план на сегодняшнюю ночь и завтрашний день у меня начал складываться еще до отъезда, а сегодня я намерен был внести в него последние поправки. Потому мы самым внимательным образом еще раз осмотрели подступы к Малоозерску, пути его обхода с юга и дамбу, удерживающую озеро Малое в берегах на северной окраине городка. При этом все семь тысяч местных жителей моим волевым решением были срочно эвакуированы из своих домов – я не собирался повторять московский опыт тысяча восемьсот двенадцатого года, но мне требовалась абсолютная свобода действий, никак не обремененная присутствием горожан.
В Корбин я съездил с большой пользой и для себя, и для общего дела. Удалось плодотворно пообщаться с местными представителями контрразведки, а также с примчавшимся из столицы эмиссаром начальника разведки Бурова. После этого Алешкин ординарец Флюсов в подробностях поведал мне о происходящих в Ивангороде делах.
Я переживал, что младший царевич действует неосмотрительно, демонстративно идя на конфронтацию с отцом и его окружением. Однако же Алексей сумел меня удивить. На пару с князем Григорянским они разыграли небольшой спектакль, где Алексей Иванович играл роль громоотвода, создающего имитацию бурной деятельности с громкими спорами по любому поводу. А пока все внимание правящей верхушки было приковано к царевичу, Григорянский тихонько занимался полезными делами.
К примеру, по документам из столичного арсенала в Кузнецк отправилась на доработку партия новеньких минометов, признанных бракованными. На самом деле минометы были вполне боеспособными, той же марки, что уже использовалась мною в Корбинском крае, и отправились они не в Кузнецк, а прямиком ко мне.
Кроме того, воспользовавшись планом проведения военных учений, утвержденных еще в начале года царевичем Федором, князь Василий отправил по одному батальону из трех Белогорских пехотных полков на плановые маневры к границе Корбинского края. Нужно ли объяснять, что этот сводный пехотный полк по новенькому царскому тракту Усолье – Корбин – Чистяково вот-вот прибудет в Корбин?
Туда же уже пришли три кирасирских эскадрона из находящегося в стадии формирования первого полка нашей тяжелой кавалерии. Кавалерия у нас, в общем и целом, находилась в ведении царевича Алешки, потому здесь моим друзьям даже не пришлось придумывать ничего предосудительного – это отследить никто не мог.
Помощь была не такой большой, как хотелось бы, но спасибо и на этом. Все пригодится, и час выхода на сцену нашей тяжелой кавалерии настанет, и надежная опытная пехота лишней не будет, что уж говорить про новое поступление минометов! Теперь главное – мне не оплошать, а там уж сдюжим как-нибудь с противником. Хоть численное превосходство по-прежнему на стороне Яноша, оно уже не кажется таким уж устрашающим. Да и действует он чересчур прямолинейно, что позволяет нам постоянно предугадывать все ходы, а мы продолжаем подкидывать ему сюрпризы.
Сейчас вот пехота деловито растягивала в полях между забитыми в землю кольями стальную проволоку, спешно собранную для меня со всего края. Удовольствие дорогое, но ничего не поделаешь – нужно для дела. И очень жаль, что проволока эта простая, а не колючая – гораздо больший был бы эффект. Но пока придется довольствоваться тем, что есть. Тем более что применять ее в боевых действиях пока никто не додумался. Стало быть, скоро улорийцы первыми столкнутся с необходимостью преодолевать искусственные заграждения под огнем противника.
Таким образом, моя краткосрочная отлучка с театра военных действий получилась весьма плодотворной в общем, но самым ценным ее итогом стала встреча с семьей. При виде маленького сына и супруги у меня перехватило дыхание от накатившей волны нежности, что заставило задуматься о происходящих со мной изменениях. Нет, я всегда был приверженцем семейных ценностей и к созданию семьи подходил со всей возможной ответственностью, но раньше мне это не мешало вольготно чувствовать себя на работе или вообще в походе, подальше от дома. А теперь отъезд из дому я воспринимаю как тяжелую обязанность и с гораздо большим удовольствием остаюсь с семьей. То ли старею, то ли умнею, то ли просто до чертиков устал от постоянной борьбы на несколько фронтов, но факт остается фактом – если раньше я радовался свободе полевых условий, то сейчас скучаю по дому.