"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Сашка! – вкрадчиво обратился я к своему секретарю, исполняющему сейчас и роль ординарца. – А в Малоозерске у кого-нибудь ледники в подвалах есть?
– Должны быть, – Иванников задумчиво почесал затылок. – В городе два постоялых двора и гостиница с трактиром в центре города. А может, еще и по домам у кого есть, никто ж ведь учет этого дела не ведет.
Это точно, учета такого нет. Но любой приличный трактир стремится иметь у себя в подвальчике ледник для хранения продуктов. Да и в богатых домах наличие ледника считается правилом хорошего тона. Так что должен быть в Малоозерске лед, непременно должен быть!
– Давай-ка сюда капитана Миткевича, пока я не уехал!
Об использовании летательных аппаратов для сброса льда на головы неприятеля мне слышать пока не приходилось, и уж в этом деле я точно мог считать себя первооткрывателем. Да-да, речь шла именно о новом опыте применения воздушных сил в боевых действиях. Правда, на этот раз речь пойдет не о физическом, а о моральном воздействии на противника.
Сейчас я был несказанно рад, что мировые державы пока не приняли всерьез воздушные шары. Впрочем, Фрадштадт после бомбардировки своей столицы наверняка вынужден будет задуматься на эту тему, но в этой военной кампании монополия на использование воздушного пространства в военных целях точно останется у меня.
Здесь, в Корбинском крае, у меня имеется только два воздушных шара, и задействовать их в боевых операциях я пока не буду. Дело это хлопотное, целиком зависящее от силы и направления ветра. Даже если поймать нужное направление, шар может пронестись над вражеской армией за несколько минут, и ищи потом точку его приземления, чтобы вернуть обратно. Чувствую, что пора озадачивать конструкторские бюро дирижаблями. Пусть пока с приводом от мускульной силы – почему бы и нет? Ведь на безрыбье и рак – рыба. Но это дело будущего, а мне нужно действовать здесь и сейчас.
Вот и вспомнилось мне, что воздушные шары не являются единственными простейшими летательными аппаратами. Есть ведь еще известные с древних времен в качестве детской игрушки воздушные змеи! Да, они тоже сильно зависят от природных условий, но сделать их просто, а стоят они сущие копейки. В то же время не стоит пренебрежительно относиться к возможностям воздушного змея, это маленький детский змей служит лишь для развлечения ребятни, а более серьезные конструкции человека в небеса поднимают! С давних пор они используются для метеорологических исследований и подачи сигналов, для наблюдения и разведки. Что уж тут говорить, если воздушные змеи используют и в двадцать первом веке, есть даже соответствующий спорт, называемый кайтингом.
Поэтому и озадачил я командира инженерной роты созданием змеев с соответствующими характеристиками. Идея была проста: воздушный аппарат зависает над расположением противника, после чего по веревке, протянутой через укрепленный на его конструкции вращающийся блок, наверх подается граната на подвесе. Перевалившись через блок, граната падает прямиком на не ожидающего подвоха противника. Следом поднимается вторая граната, третья и так далее – только успевай крутить ответный блок на земле да подвешивать гранаты с выставленной на максимум запальной трубкой.
Понятно, что делать это лучше ночью – для психологического эффекта и для предотвращения визуального обнаружения – и с довольно близкого расстояния, потому заниматься этим придется разведчикам. Ну, а если уж будем сбрасывать на головы улорийцам гранаты, то почему бы не развлечься высыпанием туда же колотого льда? Пусть считают, что их настиг гнев Князя Холода! Здесь, слава богу, не двадцать первый век, люди с готовностью поверят в любую чертовщину. Ставку на подобные штучки не сделаешь, но в качестве дополнения к основному блюду они могут быть очень даже уместны.
В результате Миткевич получил еще одну порцию указаний, а я отправился-таки в путь, едва лишь у разыгравшегося ненастья выдалась пауза.
Град быстро закончился, но дождь не прекращался весь остаток дня, то неспешно морося, то снова обрушиваясь на землю ливнем. Царский тракт пока не дотянули до этих мест, а обычные дороги к вечеру безбожно развезло, потому мое путешествие в сопровождении совсем небольшой свиты превратилось в сплошную муку.
 
Ко всему прочему, в один из очередных периодов усиления дождя, когда вода лилась с небес чуть ли не сплошной стеной, мы умудрились сбиться с дороги. А поскольку обнаружили это далеко не сразу, черт знает сколько километров отмахали со смещением на юг от нужного маршрута.
– Проклятье! – воскликнул я в сердцах, когда в восьмом часу вечера мы наткнулись на знакомую развилку другой дороги, на которую в принципе попадать не собирались. – Лучше бы мы выехали завтра утром!
Сопровождающие промолчали. Никакого желания подтверждать очевидное у насквозь промокших и уставших людей не было. Лишь только Сашка Иванников робко предложил:
– Михаил Васильевич, может, в Сосновке заночуем? Здесь совсем недалеко, за полчаса доберемся.
– Сосновка, Сосновка… Это помещиков Барташовых имение, что ли? – попытался я вспомнить информацию из наскоро составленного для меня Натальей Павловной путеводителя по здешним местам.
– Так точно! – радостно подтвердил Иванников, принимая уточняющий вопрос за знак согласия.
Надо ж было так заплутать! Еще бы немного – и прямо под нос улорийцам вышли бы. Если так кружить, до Корбина вовек не добраться. Что теперь делать-то? Стоит ли упорствовать и гнать уставших лошадей с не менее уставшими людьми вперед? Село Елагино лежит впереди километрах в пятнадцати от развилки. По такой дороге это часа три можно до него добираться. Стоит оно таких усилий?
– Может, и правда в Сосновку? – пробормотал я себе под нос, предвкушая отдых на мягкой постели в хорошо протопленном помещичьем доме.
  
19
 
Командира фрадштадтского экспедиционного корпуса генерала Кристофера Блаунта сразу после полуночи разбудил верный ординарец Томсон.
– Что стряслось? – раздраженно проворчал не так давно уснувший генерал.
Разыгравшаяся непогода поспособствовала первому за последнее время спокойному денечку. В том смысле, что проклятые таридийцы не кружили сегодня вокруг союзного войска тучей надоедливого комарья. Нет бы дать людям отдохнуть как следует, привести себя в порядок, но король Янош упрямо двинул армию вперед, как только закончился град.
Нет, с точки зрения военной стратегии улорийский монарх был прав – скорость передвижения часто войны выигрывает, да и была возможность настигнуть устроившего себе выходной неприятеля, взять его, так сказать, тепленьким. Но вымотанные физически и морально люди в условиях разыгравшейся непогоды едва тащились по лужам и грязи, еле-еле проходя по два-три километра за час.
Настичь они никого не настигли, но на один, совсем недавно оставленный противником лагерь все-таки наткнулись. Было это уже часов в девять вечера, потому неугомонный Янош сдался на уговоры своих помощников и приказал становиться на ночлег. Блаунт полагал, что эта ночь впервые будет спокойной, без стрельбы, разрывов гранат и сигналов тревоги, но стоило ему заснуть, как явился Томсон.
– Майор Тейлор к вам со срочным сообщением!
– Пусть заходит! – сон как рукой сняло, едва генерал услышал фамилию Тейлора.
Пользуясь отсутствием диверсионных групп противника, майор отправился в разведывательный рейд, и такая срочность могла означать либо плохие известия, наподобие бесславной гибели фон Рейбеля, либо ценные сведения о местонахождении таридийцев. Кристофер умел ценить информацию, полученную из первых рук, и знал, как важна бывает быстрота реакции на нее, так что все личное недовольство быстренько было задвинуто на задний план. Он очень живо для своего весьма упитанного телосложения вскочил с походной кровати, с наслаждением сунул ноги в мягкие тапки вместо опостылевших сапог и накинул на плечи генеральский кафтан.
– Только не говори, что попал в засаду, майор! – воскликнул Блаунт, как только Тейлор появился в командирском шатре. Впрочем, лицо офицера выражало крайнюю степень возбуждения, но на нем не было и следа досады или разочарования невыполненной миссией.