"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Осторожнее, сейчас будет лестница! – прохрипел Архип.
Действительно, впереди виднелись слегка подсвеченные падающим сверху тусклым светом ведущие вверх ступени. Такие же неудобные, как и при спуске.
– Быстрее! – нервно добавил Лунгин.
Тяжело дыша, суетясь и ругаясь сквозь зубы, наша троица вскарабкалась наверх лестницы и через узкую щель в каменной стене вывалилась на свежий морозный воздух. Было раннее утро, начинало светать, но небо было затянуто тяжелыми черными тучами, обещая пасмурный день. Мы оказались в каком-то дворе позади длинного трехэтажного дома со множеством окон по фасаду. Вся территория была огорожена кирпичным забором двухметровой высоты с единственными воротами и встроенной в одну из воротных створок калиткой, а вход в подземелье располагался в месте стыка этого забора со стеной конюшни.
Холодновато, однако, а мы без кафтанов. Пасха в этом году выдалась ранняя, хотя снег недели две как растаял, в последние дни весна отступила под последним отчаянным зимним натиском и температура держалась где-то в районе нуля градусов, а по ночам и вовсе подмораживало.
«Гостиница, – сообразил я, бегло осмотревшись, – гостиница “Сударь” на Сухаревской улице в квартале от городской крепости».
– Закрывай! – буквально просипел задыхающийся Архип двум закутанным в серые плащи бойцам, но было поздно.
Едва один из встречающих сунулся к проему, как оттуда раздалось несколько выстрелов, заставивших контрразведчика быстро отпрянуть. Второй встречающий, щуплый молодой человек, попытался ткнуть появившуюся в щели фигуру шпагой, однако преследователь оказался парень не промах – парировал длинным кавалерийским пистолетом и тут же швырнул его в оппонента, вынуждая отступить. И, кстати, одет был сей тип вовсе не в красный мундир служащего Сыскного приказа, а в монашескую рясу! Из-за его спины показался уже второй монах, а за ним – третий! Что за дела?
– Цветков, Ханеев, задержать! – приказал Лунгин и повернулся в сторону выхода со двора. – Бежим!
Бежать-то дело нехитрое, правда, здесь возникает интересный вопрос: если бы за нами гнались красномундирники – это было бы одно дело, а монахи – совсем другое. Кто они такие и по какому праву явились в подземелье разыскников? Впрочем, без разрешения хозяина в это подземелье и мышь не проскочит, так что с этим вопросом ясность есть – то ли хорошенько припугнуть меня решил Никита Андреевич, то ли и вовсе отдать в лапы инквизиции. А «лапы инквизиции» в данном случае – это как раз вот эти самые молодчики в рясах с военной выправкой и лицами видавших виды наемников.
Не успели мы пробежать и половины расстояния до приоткрытых ворот на улицу, как очередной выстрел сбил с ног моего ординарца. Игнат тут же попытался подняться, но рухнул наземь без сил.
– Игнат! – я подскочил к Лукьянову, намереваясь помочь подняться, но тщетно. Он был без сознания, на его спине в районе левой лопатки расплывалось красное пятно.
– Уходим, князь, уходим! – Архип настойчиво тянул меня за рукав к выходу со двора.
Но тут меня такая злость взяла, что все доводы рассудка отступили на второй план. Какие-то там приспешники протоинквизитора будут гонять меня по улицам столицы и убивать моих друзей? Ну уж нет!
Я выхватил шпагу из закрепленных на спине Лунгина ножен и рванул ворот камзола. Оборванные пуговицы брызнули в стороны.
– Беги на Старопетровскую в дом Григорянских, это недалеко, – приказал я Архипу, стягивая с себя камзол и наматывая его на левую руку, – скажешь – от меня, в помощи не откажут. Торопись!
– Но, князь…
– Торопись, я сказал!!!
Пихнув Лунгина в сторону улицы и больше не интересуясь его душевными терзаниями, я повернулся к месту разгоравшейся битвы. Здесь все было плохо. Двоих контрразведчиков уже оттеснили от лаза все продолжающие выбираться оттуда монахи. Всего людей в черных рясах оказалось десять, правда, двоих из них выволокли товарищи, при этом один был совсем плох и лежал без движения, а вот второй, будучи прислонен спиной к стене конюшни, злобно поглядывал на меня своим единственным глазом и спешно перезаряжал пистолет.
Монахи, значит? Чернецы со шпагами? Точно дело рук отца Пафнутия.
С протоинквизитором мы в последние три года сталкивались не раз и не два. Возомнив себя главным ревнителем веры и богоизбранным борцом с ересью, он считал себя вправе самому отделять «агнцев от волков», и несколько раз его подручные хватали и кидали в свои застенки светил науки, инженеров и прочих полезных людей, а мне приходилось «отбивать» их через митрополита или даже царевича Федора. Не будь у меня царского наказа не лезть в дела церкви, давно бы прихватил этого мерзавца да вывел на чистую воду – грешков-то за отцом Пафнутием предостаточно. Но нет: «Церковь сама разберется, не нужно вмешиваться!» А как не вмешиваться, когда вот так, не стесняясь, вставляют палки в колеса? И я ведь даже предупреждал государя Ивана Федоровича, что инквизиция вербует в свои ряды всяких подозрительных личностей под видом послушников, но опять был проигнорирован! Смешно ведь, ей-богу, головорез-то остается головорезом, будь он хоть в мундире, хоть в гражданском платье, хоть в монашеской рясе. В общем, все были в курсе, все смотрели на этот зреющий гнойник да отмахивались, мол, ничего страшного, само собой пройдет.
А гнойник-то взял и созрел! И сейчас мне придется разбираться с этим нарывом, несмотря на то, что соотношение сил явно не в мою пользу. Эх, нужно было не поддаваться панике! Если бы сразу встали грамотно на выходе, можно было не выпустить чернецов из подземного хода! Но что уж теперь…
Я быстро атаковал наседавшего на щупленького контрразведчика – кажется, Ханеева – монаха в надвинутой на глаза шапке и проткнул ему бок в то самое время, как рухнул наземь с пробитой грудью второй мой союзник – Цветков. Так мы долго не протянем.
Двумя широкими росчерками шпаги я вынудил двоих нападавших отпрянуть от Ханеева и переключиться на меня. Давайте пофехтуем, голубчики! Я не волшебник, но фехтование практикую ежедневно и цену себе знаю. Сейчас вот проверим, чего стоите вы.
Четверо пошли на меня, выстроившись полукругом. Если будут атаковать все вместе, а не как в фильмах, по очереди, то никаких шансов защититься у меня не будет. Но это если на месте оставаться, чего я делать не собирался. Бросившись влево, я разорвал дистанцию с тремя нападающими, чтобы без помехи скрестить шпаги с оказавшимся крайним в этом построении высоким худым рыжим монахом.
Я ударил его по клинку сверху вниз и тут же попытался нанести укол в плечо, не достал, подставил под ответный удар левую руку, обмотанную камзолом. Ткань Рыжий не прорезал, но удар был такой силы, что предплечье мое на несколько мгновений онемело. Благо, что и противник настолько вложился в эту атаку, что промедлил с возвратом назад, за что мгновенно получил глубокий укол в живот. Есть!
Отскок влево позволил мне своевременно уйти от атаки сразу двух преследователей. Сделав небольшой крюк и оказавшись рядом с согнувшимся пополам Рыжим, я толкнул его навстречу очередному головорезу. Тот в результате замешкался и схлопотал от меня быстрый укол в правое плечо. Жаль, добить не удалось – ранение подстегнуло его инстинкт самосохранения, заставив очень резво уйти с маршрута моего движения. Я же не мог отвлекаться на преследование, ибо у меня самого на хвосте двое висели, да и за всеми остальными нужно было суметь уследить.
Впрочем, у моего маневра была иная цель – на всем ходу я врезался плечом в плечо одного из троих лжемонахов, пытавшихся прижать ужом вертевшегося Ханеева к забору. Этот толчок спровоцировал эффект домино – первый чернец врезался во второго, второй – в третьего, все на мгновение потеряли равновесие, и контрразведчик вонзил клинок в грудь ближайшего к нему врага. То есть нас теперь двое против пяти.
А, нет, против пяти с половиной – от стены конюшни раздался выстрел, но, судя по ругани соратников, пуля едва не попала в кого-то из них. А что вы хотели? У кремневых пистолетов медленное не только заряжание, но и сам выстрел – секунда-полторы от нажатия на спусковой крючок до выброса пули проходит. Вот и попробуй попасть при таких исходных данных в хаотично перемещающуюся мишень.