"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Наконец уже на моих глазах еще один линейный корабль островитян сумел отбиться от абордажной атаки «Зеленодольска», сбросить все удерживающие корабли вместе крючья и мостки и направиться в сторону открытого моря. Для экипажа нашего корабля это был уже третий абордаж за день, люди валились с ног от усталости, да и потери были чувствительными. Поэтому было принято решение не преследовать беглеца – достаточно того, что он вышел из боя.
У остальных фрадштадтцев дела обстояли гораздо хуже. Оба оставшихся на плаву бомбардирских судна были настигнуты и захвачены быстрыми фрегатами, один линейный корабль, как уже было сказано, выбросился на скалы, чтобы дать возможность своей команде атаковать наши батареи на Даниловой косе. Над четырьмя линкорами уже развевались наши стяги, одно судно в данный момент серьезно горело, и его команда, вывесив белый флаг, прикладывала все силы для борьбы с огнем. Еще на двух судах короля Георга Второго артиллерийским огнем были сбиты мачты, что вынудило их капитанов тоже запросить пощады. Экипажи лишь двух линкоров еще продолжали сопротивление, но это уже было делом времени.
– Черт побери, – пробормотал я, опуская бинокль, – да мы победили!
С ума сойти, мы сделали это! Как? Как это удалось мне, ничего не понимающему в морском деле человеку? На самом деле всё просто – я не мешал делать свое дело профессионалам. А чтобы дать им шанс одолеть непобедимого доселе противника, сделал несколько нестандартных ходов, заставил фрадштадтцев разделить свои силы и стать уязвимыми. А дальше уже – честь и хвала нашим офицерам, солдатам, матросам, артиллеристам! Отдельное спасибо инженерам и промышленникам – хотя и с моей подачи, в пределах существующих сейчас возможностей, но они сумели воплотить в жизнь кое-какие идеи, оказавшие нам помощь в этой войне.
Себя любимого тоже можно похвалить, осторожненько только, чтобы не зазнался и не возгордился сверх меры. Мог ли я три года назад предположить, что буду командовать соединениями армии и флота, да еще и побеждать при этом? Нет, конечно. Я жил тихой и мирной жизнью обычного офисного служащего и о подобной судьбе не мог даже мечтать. Но при этом нельзя сказать, что я прямо вот сам взял и исключительно своими руками выстроил в новом мире свою карьеру. Без моих усилий не обошлось, но как-то больше сама жизнь заставляла меня крутиться, вертеться, защищаться и нападать, приспосабливаться, выжимать по крупицам из памяти знания, о наличии которых раньше даже не догадывался. Вот как-то так, через борьбу и постоянное решение бесконечных проблем.
К семи часам вечера всё было кончено, а спустя час я приветствовал адмирала Лозанова, гордо стоявшего на капитанском мостике входящего в гавань флагмана флота. Сияющий от счастья Хуан Карлович отдал мне честь и направился к порту, принимать свою долю почестей. Четыре фрадштадтских линкора демонстративно тянули на привязи со спущенными парусами. Остальные трофеи будут всю ночь доставлять в Южноморск специальные команды. А пленных наберется столько, что я ума не приложу, что с ними делать.
Весь день державшее меня напряжение схлынуло, и навалилась жуткая усталость. Только сейчас пришло понимание, что я ничего не ел с раннего утра, но тратить время на ужин в форте не хотелось. Нужно возвращаться в город, меня там ждут.
Порт был оцеплен, за тонкой линией синих мундиров колыхалось возбужденное людское море – Южноморск страстно желал видеть победителей и побежденных.
– Господин генерал-лейтенант! – отдуваясь и поминутно утирая с лица пот, ко мне подбежал комендант порта подполковник Зубарев. – Что с пленными делать? Гауптвахта и городская тюрьма не вместят столько!
– Разместите сколько сможете, остальных заприте в трюмах под хорошей охраной. Пару дней так посидят, а там придумаем что-нибудь, – не имел я пока ответа на этот вопрос, и придумывать что-то на ходу не было ни сил, ни желания.
– Есть! – с облегчением выдохнул Зубарев и развернулся к подчиненным. – Этих к нам, на гауптвахту, – он небрежно махнул рукой на выведенную на пристань группу фрадштадтских офицеров численностью человек в двадцать. – С кораблей сто двадцать человек под конвоем отправить в городскую тюрьму, остальных пока оставить!
 
Я уже посчитал было, что проблема решена, и собрался продолжить движение в город, но тут пленные офицеры принялись что-то возмущенно высказывать коменданту. Подполковник растерянно обернулся, вновь обращаясь ко мне за поддержкой. Пришлось подойти поближе, чтобы добавить авторитета словам Зубарева.
Собственно, возмущался только один блондинистый господин лет тридцати, остальные лишь что-то нечленораздельно мычали, поддерживая его.
– Мы – офицеры его величества короля Георга! Я – вообще лорд Фрадштадта! Вы не можете засунуть нас на гауптвахту! Мы требуем нормальных, цивилизованных условий! – видя смущение коменданта, всё больше распалялся одетый в слегка изорванный камзол лорд.
Я пробежался глазами по пленным – все выглядят растерянными, но скорее раздраженными, чем подавленными. То ли еще не до конца осознали свое поражение, то ли действительно воспринимают всё происходящее как часть игры, где им в любом случае должно быть гарантировано подобающее их статусу место. Вот гады! Может, в каменоломни их всех отправить? Вот принципиально, ткнуть носом в нечистоты, чтобы прочувствовали всю тяжесть своего положения?
Видимо, эти мысли отразились на моем лице, поскольку гомон кучки благородных островитян стих, как по команде. Только лорд еще несколько секунд продолжал «качать права», потом и он умолк. Только тут я обратил внимание на скромно стоящего за спиной этого горлопана Джона Олстона.
Агент Тайной канцелярии был бледен, правая рука висела на перевязи, и вот он-то смотрел на меня отрешенным взглядом обреченного человека. Понимает, в чьи руки попал, и прекрасно знает, как я расплатился с Курцевичем-младшим. Кроме того, я знаю, на какую службу он работает, и это тоже не сулит ему ничего хорошего. Из таких ценных пленников информацию выбивают долго и тщательно. И в живых не оставляют.
Ну, это он так думает, а я человек отходчивый. Тем более что сегодня был такой тяжелый день и окончился он моим торжеством. Пережитые сегодня эмоции заставили меня забыть даже нападение на фрегат недельной давности, а уж похищение и пребывание в плену на территории Улории вообще кажутся настолько древней историей, что будто и не со мной приключились. Если пойдет Олстон на сотрудничество, то будут ему особые условия, а там уж посмотрим. Но это чуть позже, а сейчас – все на гауптвахту!
– Довожу до сведения тех, кто еще не понял, – заявил я громко, чтобы услышали все пленные офицеры, – мир изменился, и жить теперь всем придется по новым правилам! Поэтому сейчас вы все идете туда, куда вас определит подполковник Зубарев. Кто не согласен, может отправляться на корм рыбам! Альтернативы не будет.
Лорд снова хотел что-то возразить, но, наткнувшись на мой многообещающий взгляд, передумал. Вот так-то лучше!
Мой эскорт с большим трудом прокладывал себе дорогу сквозь восторженную толпу горожан. На улице уже стемнело, потому многие южноморцы стояли с факелами и масляными фонарями в руках. Смотрелось это очень красиво, но на восторги у меня уже не было сил. Всё, на что меня еще хватало, – это устало улыбаться и приветственно махать рукой. Кажется, со стороны это должно было выглядеть достаточно жалко, но народ встречал восторженным гулом каждый мой новый взмах руки. Толпа беспрестанно выкрикивала здравицы царю и обоим царевичам, адмиралу Лозанову и мне в двух лицах – и как Бодрову, и как Князю Холоду. Похоже, мне уже не избавиться от этого прозвища, да и нужно ли?
Напрасно я полагал, что сегодня уже не способен ни на какие эмоции – супруга доказала мне обратное.
Она встретила меня на верхней площадке лестницы, и глаза ее лучились таким счастьем, что сердце мое мигом оттаяло от ожесточения сегодняшнего дня, на душе стало легко и тепло. Позабыв об усталости, я вприпрыжку преодолел последний лестничный пролет и подхватил Натали на руки. Она обвила мою шею руками и прошептала на ухо: