"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Ты прав, знать никто не мог. Зато есть человек, который мог предполагать, что я захочу попасть в Южноморск кратчайшей дорогой. И я поступил предсказуемо, да еще и вас с собой потащил.
– Не знаю, о ком ты говоришь, но что это меняет? – не сдавался Алексей.
– Кто-то должен принять бой и задержать островитян, – тяжело вздохнул я, показывая, что мне это совсем не нравится, – иначе они высадятся на берег вслед за нами, а места здесь пустынные. Селений нет, леса поблизости тоже нет, то есть ни прятаться, ни просить защиты не у кого. Догонят нас не на воде, так на суше.
– Ваше сиятельство, – подал голос капитан, – впереди будет застава пограничной стражи. И подход к берегу там получше. Нам бы только успеть добраться туда.
– А это возможно? – тут же влез в разговор Игнат.
– Сложно, – коротко ответил Григорьев, – но будем пытаться.
Застава пограничной стражи не бог весть какая подмога, но хоть что-то. Этот участок берега действительно пустынный, на много километров всего две-три рыбацкие деревеньки. А застава – это деревянный частокол, несколько десятков солдат, две-три полевые пушки и лошади. Солдатики способны задержать погоню, а лошади позволят нам оторваться от преследователей. Но при этом и пограничники, и экипаж фрегата окажутся предоставленными самим себе и имеют не так много шансов на выживание, ведь если фрадштадтцы не побоятся перенести атаку на берег, то у них будет десятикратное превосходство в живой силе.
И рад бы придумать что-то получше, да не выходит. На земле к моим услугам были бы и рельеф местности, и растительность, и даже редкие населенные пункты. Там всё понятно и привычно, там твердая земля под ногами! А здесь не убежишь и не спрячешься, здесь всё на виду – каждый твой ход, каждый маневр! И как в таких условиях нивелировать численное преимущество противника?
Вспомнился мой давний спор с одним товарищем по поводу достоинств шахмат и шашек. Я приводил железные доводы в пользу шахмат: и общее количество фигур больше, чем в шашках, и видов фигур шесть против двух, и ходят все фигуры по-разному, и все шестьдесят четыре клетки доски используются для игры, а не только клетки черного цвета. И из всего этого вытекает огромное количество комбинаций! В общем, по всем компонентам превосходство шахмат налицо. Но на все эти доводы мой товарищ отвечал всего одним: мол, за то и уважает больше шашки, что там нужно выжать абсолютный максимум из весьма ограниченных возможностей.
Вот и сейчас у меня была примерно та же ситуация – будь мы на суше, играл бы с врагом в шахматы, но на море приходится играть в шашки. И всё бы ничего, но у меня только одна фигура на доске, а против меня целых шесть. Как тут прикажете выигрывать?
Время тянулось мучительно медленно, а выход всё не находился. Уже к четырем часам стало ясно, что фрадштадтцы идут гораздо быстрее «Апостола», еще час, может, полтора, и они приблизятся на дистанцию прицельного выстрела. А там уже и до развязки будет недалеко.
Спустя час сидящие у нас на хвосте вражеские фрегаты начали обстрел из носовых орудий. Литые ядра с короткими всплесками уходили под воду в десятках метров от нас, не причиняя ни малейшего вреда. Только попытки с двадцатой снаряд попал-таки в борт «Апостола», но даже это, в итоге, сыграло на руку нам, а не фрадштадтцам. Туча выбитой из борта деревянной щепы обрушилась на Алешку, в результате чего царевич получил легкую контузию и несколько рассечений лица, плюс лекарю пришлось аккуратно извлекать вонзившийся в плечо острый кусок палки. Ничего страшного в этих ранениях не было, но я воспользовался ошарашенным состоянием товарища, чтобы запихать его в готовящуюся к отплытию шлюпку. Заодно и Сашку Иванникова сплавил под предлогом оказания помощи его высочеству. Сашка молодой еще совсем, жаждет подвигов и славы, но мне нужно было сократить до минимума число людей, за которых я в ответе. Мне нужна относительная свобода действий, иначе завязну в самый неподходящий момент.
Практически всё время ухода от погони капитан постепенно резал угол в направлении берега, благо, прибрежные скалы и отмели позволяли делать это. В итоге к моменту сокращения расстояния между судами до критического таридийский берег отстоял от нашего корабля на какие-то две сотни метров. Загонявшая нас со стороны моря часть эскадры вытянулась в колонну, причем впереди идущий фрегат уже обогнал «Апостола» и стал поворачивать к берегу. Всё, дальше тянуть с отправкой шлюпок на берег уже нет смысла, убегать дальше просто некуда.
 
– Шлюпки на воду! – скомандовал Григорьев.
– До скорой встречи в Южноморске, княгинюшка, – я поцеловал на прощание руку Натали, после чего, резко притянув ее к себе, поцеловал и прошептал на ухо: – Ты чудо как хороша в матросском наряде!
– Не рискуй напрасно! – не оценила моего игривого тона супруга.
– Ни в коем случае! – пообещал я, даже глазом при этом не моргнув.
Во избежание у врага дополнительных стимулов к преследованию спасательных шлюпок, Наталью, Стефанию и двух служанок переодели в матросские костюмы – не уверен, что это поможет им вообще избежать погони, но, по крайней мере, фрадштадтцы не будут видеть приз в виде молодых женщин в дорогих одеждах.
«Апостол» дал залп из орудий правого борта и установленных на корме каронад. Все ядра ушли в недолет, но смысл был в создании хоть какой-то дымовой завесы. Как только клубы порохового дыма окутали корабль, две шлюпки с сидящими на веслах матросами из числа тех, кто покрепче, отчалили в направлении берега.
А капитан Григорьев преподал мне небольшой урок по практическим навыкам морского боя. Фрегат, заложив крутой вираж вправо, развернулся носом к преследующему нас тандему и понесся вперед. Я было уже решил, что мы пойдем на лобовое столкновение, но тут «Апостол» стал забирать левее, в сторону открытого моря, чтобы пройти борт о борт только с одним противником. Фрадштадтцам же было предпочтительнее взять нас в клещи, но с реакцией на маневр Григорьева они чуть запоздали. Шедший ближе к берегу фрегат менять курс не стал, а вот второй попытался броситься нам наперерез. Но не успел. Проскочив перед носом у вражеского судна, «Апостол» лег на курс, параллельный ему, и произвел залп пушками правого борта.
В этом заключался небольшой сюрприз. Как бы это ни казалось странным, но в данный период времени основным артиллерийским боеприпасом являлось именно цельнолитое чугунное ядро. Разрывные снаряды, называемые бомбами, применялись в основном в сражениях на суше, при этом работали они настолько плохо, что никакого доверия в войсках не вызывали. Ну а как, скажите на милость, доверять снаряду, взрывающемуся то раньше, то позже времени, а зачастую и вовсе отказывающемуся взрываться? Может, дело было в том, что никто не мог создать стабильно работающий фитиль, может, после многих неудачных попыток просто махнули рукой на бомбы, решили не тратить время и силы на работу над бесперспективными снарядами. А может, просто некому было направить ученые умы в нужную сторону, уверенно заявить, что именно в этом будущее артиллерии. В других странах и сейчас не было такого человека, а в Таридии появился я. Потому-то у нас с большим размахом велась работа по созданию производства стабильно работающих разрывных и зажигательных снарядов. Определенные достижения в этом направлении были, и в нашей сухопутной армии эти снаряды уже не раз с успехом применялись, но во флоте их использование только-только начиналось. Человеческое мышление имеет большую инерцию, потому, хоть фрадштадтцы и знали о наших достижениях, но к применению разрывных ядер в морском бою готовы не были. Иначе чем еще можно объяснить заминку, случившуюся после того, как не меньше десятка из восемнадцати выпущенных ядер разорвались на палубе фрегата островитян.
Проплывая мимо темного борта с белыми буквами названия «Север», я успел заметить царящую на палубе в рядах приготовившейся к бою абордажной команды панику, но рассмотреть детали было невозможно. Перед моими глазами промелькнула вцепившаяся в ограждение капитанского мостика знакомая фигура, пристально высматривающая кого-то на палубе «Апостола». Всего лишь на мгновение мы встретились взглядами с Олстоном, но я успел заметить охватившее моего врага торжество. Торжество хищника, обнаружившего давно выслеживаемую добычу. Что интересно, с учетом моего более чем проигрышного положения, я тоже испытал если не радость, то чувство глубокого удовлетворения от этой встречи – ведь я получал шанс свести счеты с жутко надоедливым и коварным противником. Мы еще посмотрим, кто здесь хищник.