"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Число своих жертв в истории «мира Рожкова»…
И всего лишь желание «отменить» ту трагедию…
* * *
Возможно, более опытные и искушённые немецкие генералы, зная, что их ждет, смогли бы снова выиграть это сражение за счёт превосходства в тактике (как на уровне командного состава, так и на уровне обученности экипажей), но над ними довлело ограниченное время на выполнение приказа о захвате мостов и прорыве на оперативный простор.
А сил РККА в сражении за Алитус им противостояло значительно больше «того раза». Пост-(или пред? Какая разница…) знание из книг попаданца и стремление РККА получить 22 июня и в первые дни после него максимальный эффект сработали здесь сполна. В этот раз удалось сделать то, чего танкисты РККА не смогли, несмотря на всю отчаянную храбрость, выполнить «тогда».
В этот раз 5-я танковая дивизия была не одна. Весь 3-й механизированный корпус встретил наступавшие тут две мощные дивизии немецкого панзерваффе. Судьба мехорпуса была изучена вместе с ходом, итогами и значением сражений в Литовской ССР также пристально, как и многих прочих.
Группа Мерецкова также пришла к выводу, что многие кадровые перестановки были не нужны в нынешней ситуации. От того корпусом в июне 1941 командовал по прежнему Ерёменко.
А ещё один стратегический мост через Неман, у Меркине, который в иной истории был захвачен силами немецкой 12-й танковой дивизии 57-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы вермахта, был заранее подорван охранявшими его усиленными и предупреждёнными (в отличие от «того раза») подразделениями 84-го полка 9-й дивизии НКВД по охране железнодорожных сооружений – сразу после появления передовых немецких подразделений в нескольких километрах от него.
Мост был обрушен, а его опоры остались. В них дожидались своего часа закладки – мощные заряды. Для того момента, когда немцы восстановят обрушившиеся в Неман пролёты…
* * *
Подошедшие из второго эшелона мотострелки 41-го и 201-го полка 84-й моторизованной дивизии их 3-го мехкорпуса скрепили кое-как выстоявшую оборону предмостного укрепления, а обе танковые дивизии корпуса, фактически сведшие в ничью (по потерям) в «этот раз» сражение за стратегические мосты Алитуса и удержавшие фронт, получили долгожданный отдых.
Командовавший 3-м механизированным корпусом Ерёменко, штаб которого находился в Алитусе, выполнял приказ – удерживать мосты и город любой ценой, не давая немцам выйти на оперативный простор.
Алитус был оставлен значительно позже, а мосты взорваны только тогда, когда давление немцев в ходе возобновившегося в июле их наступления стало нестерпимым и сохранение позиций тут невыгодным в плане возраставших числа потерь РККА.
* * *
Говоря же об итогах второго сражения в Литовской ССР «по-новому, на том же месте» – в районе Расейняя, где «в тот раз» воевала 2-я танковая комдива Солянкина, в «этот раз» по немцам наносили контрудар танковые и мотострелковые бригады. Частью – даже те, из которых в «иной истории» был сформирован 12-й механизированный корпус РККА. Здесь же решение ограничиться десятью мехкорпусами к 22 июня принесло свои плоды. А отдельные дивизии и бригады довоенного формирования не узнали всей этой большой организационной чехарды с попыткой довести число мехкорпусов до трёх десятков.
«Тогда» число то до 30 довели, но более-менее полноценными и относительно слаженными можно было считать только первый десяток. А остальные – кто как.
Итоги альт-Расейняского сражения немцы, пожалуй смогли записать себе в победу. Пиррову.
В-первых, первоначальный контрудар двух танковых бригад на БТ с допбронёй, поддержанных тремя мотострелковыми бригадами РККА, принес значительные потери 6-й немецкой танковой дивизии, хотя позже, немцы, подтянув остальные силы 41-го моторизованного корпуса, довели сражение до победы.
Две наших бригады попали в окружение и были полностью разгромлены, ещё одна окружена, но, пойдя на прорыв, вырвались из ловушки, сохранив треть личного состава и техники.
 
Во-вторых, возобновить наступление в районе Расейняя немцы смогли только 27-го июня.
А ещё одним итогом, помимо главного – невозможности запланированного по плану «Барбаросса» поворота 3-й группы на Минск (после быстрого предполагаемого захвата Вильнюса) и намного более медленного общего продвижения вермахта по территории Литовской ССР, стало то, что попытки Литовского фронта активистов поднять восстание в тылу РККА провалились. Чему способствовало как переформирование «национального» стрелкового корпуса, так и более активная работа органов НКВД в прифронтовой полосе.
Хотя актов террора в отношении семей военнослужащих РККА и тех, кто активно поддержал вхождение в состав СССР, так называемые литовские «борцы за свободу и независимость» свершили немало.
Террористы остались террористами и в «иной реальности»…
* * *
Начало августа 1941. В.А.Волкова.
Ещё когда и пока Рожков отдыхал в мае-июне на море, «в Сочах», «двадцатка плюс» (да – да, я знаю, жаргон и обороты речи будущего впивается в нас, подобно клещу) оценила объём и содержание ВСЕГО объёма сведений, перенесённых с компьютеров в «твёрдые копии». А летом закипела работа. Теперь мне известны те два задания, которые получили от товарища Сталина эти многоуважаемые и самые настоящие академики – во первых, с максимальной пользой для повышения обороноспособности оценить то, что нам досталось (за границами непосредственно необходимого руководству страны и РККА) и, во вторых – эффективно улучшить жизнь населения страны и повысить её «конкурентноспособность» в капиталистическом окружении после будущей Победы. Опыт того падения СССР и той, то ли неудачной перестройки, то ли «катастройки» нельзя игнорировать.
Конкуренция!
Какая всё же крайне неожиданная, совсем не наша, не советская терминология вошла в нашу речь! Пусть и в узком кругу. Нельзя просто так отмахнуться от того, что случилось… где-то… когда-то… «в иной Вселенной». Пусть до сих пор местами так… не приемлемо звучат рассказы Никиты.
Так вышло, что вскоре после начала войны уже «здесь», когда допущенные к «главной тайне СССР» академики по настоящему насели на Рожкова, мне частенько приходилось работать в нашем архиве, выискивая, по некоторым щепетильным заданиям нашего наркома, крупицы разбросанных по разным источникам сведений по работе органов госбезопасности СССР «той войны» и «того послевоенного мира». Фамилии, места событий, причины, версии… хоть что-то… хоть сколько-то…
Всё, что было большого и сразу заметного, как те две книги с жизнеописанием «копии товарища Фитина из мира Рожкова» и истории «того» абвера, мы уже выгребли, теперь же я просто просеивала десятки миллионов символов из книг и журналов. Работала как живая замена компьютеров пришельца из будущего. Никогда в жизни столько не читала! Совершенно абсолютно разного…
Вот и заодно слушала разглагольствования Рожкова дальше – академики, как правило, «тусовались» с ним именно в архиве. Один из компов и вся отфотокопированная литература под боком, места много, освещение и комфорт. Особенно примечательным было то, что из Никиты уже целенаправленно тянули дополнительную информацию, которую он сам, скорее всего, вообще бы и не вспомнил, считая её неважной…
Неважной и обыденной «там»… и могущей принести пользу «здесь».
Академики же, всей своей учёной братией, изучив всю имевшуюся на компьютерах литературу, выбрали наиболее приоритетные и важные для СССР «подсказки из будущего». Самые «вкусные» – по наиболее актуальным и возможным к скорейшему воссозданию у нас, «здесь и сейчас» из перспективных направлений физических исследований, подсказки по которым нашлись у Рожкова – в разделах так называемой радиоэлектроники, материаловедения, сверхнизких температур (тут товарищ Капица суетился больше всех!) и прочая и прочая…
Выбранные и утверждённые Президиумом АН СССР, отправленным по распоряжению руководства страны в Свердловск, темы научных исследований были скорректированы не только в пользу имеющих обороноспособное значение, но и тех, что были способны принести максимальную пользу после войны, согласно руководящим установкам лично товарища Сталина…