Иллюзионист (ЛП)

Я тру виски.
— Ну, этот вопрос пока можно отложить. А что слышно о пиратах?
— Мы получили письмо от капитана Арги. Они прибудут на празднества. — Лео берёт меня за руку и сжимает, словно опасаясь, что я могу исчезнуть в любую секунду. Когда Нурия опускает свой кубок, я замечаю кольцо с сапфиром на её пальце. Такое же, как у матери Кастиана на портрете в соседней комнате. Я чувствую ком в горле, и боль в сердце разрастается с каждой секундой.
— Так это ты выходишь замуж! — восклицаю я, улыбаясь изо всех сил.
Нурия краснеет.
— Это не то, что ты подумала.
— Нет, конечно. Я всё понимаю. В стране сложная ситуация…
— За Деза, — выпаливает Лео, едва ли не падая со стула. Он тут же закрывает свой рот ладонью, но всё равно добавляет: — Леди Нурия помолвлена с генералом Андресом.
Нурия смеётся и хлопает его по колену.
— Как ты уже знаешь, Рената, наши семьи — Фахардо и Тресорос — договорились породниться ещё во времена наших прадедов.
— Но Кастиан ведь может отменить этот договор, — говорю я. — Ты не обязана выходить замуж против воли.
— Да тут такое дело, — поясняет Нурия. — Королевству нужна стабильность. Народ меня любит. Они будут сражаться за меня в случае внешней угрозы. Я должна возглавить леонесцев. И проще всего это сделать, выполнив условия договора.
Я вспоминаю, как Дез смотрел на неё в том подвале в Кресценти.
— И Дез согласен?
— Он сам это предложил. — Нурия прячет лукавую улыбку за кубком. — Сначала мне показалось, что это будет странно и неловко, ведь Кастиан был моей первой любовью, а он его брат…
Лео пожимает плечами.
— Ренату же это не смутило.
Я бросаю подушку в его голову, чувствуя, как вся краснею.
— А я ведь скучала по тебе!
Нурия вся светится от счастья.
— Мне кажется, у нас много общего. И я уже безмерно рада, что буду замужем за тем, с кем не брезгую разделить постель. А теперь, Рената, давай выкладывай всё, без утайки. Что меня ждёт в первую брачную ночь?
Один из бонусов возвращения к жизни — я теперь чувствую себя готовой ко всему.
***
Той ночью я выхожу из покоев, чтобы найти его. Заглядываю в библиотеку, в свою прежнюю комнату, выхожу во внутренний двор, в сад, но в итоге нахожу короля Пуэрто-Леонеса там, где следовало проверить в первую очередь. На кухне. Моё дыхание учащается, и кровь разгоняется так, что кружится голова.
Кас сидит в одиночестве на деревянном столе, опираясь ногой о перекладину между ножками стула. Его рубашка помята, рукава закатаны до локтей. Он отрезает кусочек кекса с толстым слоем глазури. Повернувшись и увидев меня, он застывает. Я пересекаю комнату и останавливаюсь между его коленями. Он обхватывает руками моё лицо и впивается в меня своим взглядом. Я льну к его мозолистым ладоням.
— Прости, что не пришла раньше, — говорю я и целую его щёки, челюсть, закрытые веки, шрам в форме полумесяца. — Мне было страшно. Но невозможно находиться в твоей спальне в окружении твоих вещей и не думать о тебе каждую секунду.
— Нати, — выдыхает он, притягивая меня к своей груди.
Я ухватываюсь за заднюю часть его шеи, и наши носы соприкасаются. Забираюсь к нему на колени. Он проводит руками по моей спине, прижимая меня к своему телу. Когда мы целуемся, перед глазами танцуют звёздочки. Целые созвездия. Как те, что показывают альфаро, который Кас оставил у моей кровати. Как те, что выгравированы на секстанте. Как те, под которыми мы целовались на затерянном острове посреди океана. Я прижимаюсь к Касу сильнее, запоминая ритм его сердцебиения.
— Я слышала твой голос, — шепчу ему. Не знаю, как объяснить ему, что это было. Я пока не готова. Но я хочу, чтобы он знал, что именно его голос вернул меня из тех тёмных вод.
— Пойдём наверх, — предлагает он.
Я хмыкаю напротив его губ.
— В твои покои? А где ты сам спал всё это время?
— В саду, — отвечает он, прокладывая дорожку поцелуев вдоль моей линии челюсти. — В библиотеке. — Его голос звучит напряжённее, стоит пальцам коснуться тонкой ткани моей ночной рубашки. — Где угодно, где можно было погрузиться в свои мрачные мысли.
 
— Как я погляжу, мало что изменилось за то время, пока меня не было.
— Всё изменилось, Нати. Ты всё изменила.
В его голосе столько пылкости, что я не выдерживаю. Я целую его со всем отчаянием, касаюсь его везде. Он внезапно вскакивает на ноги и плечом захлопывает дверь. Я сажусь на деревянный стол, стараясь не думать о том, что сказала бы кухарка, если бы увидела нас сейчас. Когда Кас возвращается ко мне, он целует меня так долго, что губы приятно немеют. В груди разливается тепло. Я приподнимаю свою ночную рубашку и направляю его руки к внутренней поверхности моих бёдер.
— У тебя на лице крем, — говорю ему.
Он поднимает на меня растерянный взгляд, который быстро сменяется притворно-возмущённым, когда я пальцем размазываю крем по его щеке.
— Боже, как я тебя люблю, — выдыхает он, качая головой, и снимает с себя рубашку.
На его широкой груди, которую я уже много раз видела, появилась изящная татуировка, прямо напротив сердца. Сапсан, распахнувший крылья на его грудных мышцах.
Я провожу пальцами по тонким линиям, а затем тяну за завязки штанов. Ткань падает к ногам.
— Зачем ты это сделал?
— Хотел оставить напоминание о тебе. — Он склоняется к моему лицу. — Только потом я понял, что ты и так уже часть меня, въелась глубоко под кожу.
Его слова полны уязвимости. Меня бросает в дрожь. Я отвечаю ему жарким поцелуем. Мне хочется быть ближе к нему, хотя я и так уже прижимаюсь к нему всем телом.
И я знаю, что это лучший способ попрощаться.
Глава 36
Коронация будет великолепной, но я не могу остаться. Я уже попрощалась со всеми, кто мне дорог, даже больше, чем надо было.
Во дворец прибывают множество лордов и леди, представители из Дофиники и даже из Ледяных земель. Пираты Сан-Пьедрас вызывают некоторое смятение в рядах аристократии, когда входят в зал в шелках и кожаных доспехах, с энергией пороховой бочки в глазах. Императрица Лузо появляется со своей обширной свитой, и, клянусь, я никогда ещё не видела Лейре такой счастливой. Кастиан помиловал лорда Лас-Росаса, и теперь обе части её жизни находятся в гармонии.
Как я поняла, мне приготовили специальное место рядом с Кастианом завтра на балконе восточной башни, откуда открывается роскошный вид на главную рыночную площадь цитадели. Я тайком ускользаю, пока все заняты чисткой ковров, полировкой короны и скипетра и принятием мер, чтобы недовольные первым королём-мориа Пуэрто-Леонеса не устроили беспорядки.
Глядя на площадь, я вспоминаю бунт, который мы устроили в тот день, когда Кас якобы обезглавил Деза. Погружаюсь в воспоминания и вижу улицы, объятые пламенем, таким же, как то, что унесло жизни моих родителей.
Пытаюсь представить себя, стоящую здесь в качестве… кого? Любовницы короля? Придворной робари?
Пытаюсь представить Кастиана, сидящего на своём новом троне из золота и мрамора, смотрящего на место, где он убил собственного отца. Он каждый день будет помнить, как стал отцеубийцей и как казнил Шепчущих, пускай и за дело.
Пытаюсь представить себя на том самом балконе, где я убила Себриана.
Вспоминаю ту сверкающую пещеру и выбор, предложенный Госпожой Теней. Вернулся ли Себриан в пещеру? Обрёл ли покой? Она сказала, что его путь отличается от моего, но глубоко внутри я сомневалась в этом. Просто со мной были люди, которые хотели меня спасти. Тугая спираль света вспыхивает, обжигая, под кожей на запястье.
— Не делай этого, — произносит голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу Деза. Он одет в сине-серебряные одежды — родовые цвета его невесты. Дублет и облегающие штаны словно бы сковывают его развитую мускулатуру. А рука всё время тянется растрепать уложенные волосы, за что Лео постоянно на него кричит.
Я широко улыбаюсь.
— Не делать чего?
— Я знаю, о чём ты думаешь, и ты ошибаешься. Твоё место здесь, с нами. Я только-только вернул брата. Я не могу потерять тебя.