Иллюзионист (ЛП)

— О тебе, Кас. — Я перебираюсь к нему на колени и разворачиваюсь. Мы сидим лицом к лицу, нас разделяют считанные сантиметры. Я пробуждаю воспоминания на своей груди — те, которые решила сохранить. Стягиваю через голову рубашку, и чувствую, как его взгляд ожигает мою обнажённую кожу. — Ты сказал, что поцелуешь меня вновь. По-настоящему. Так давай.
Раньше мне казалось, что я ураган, а Кас — его спокойный эпицентр. Что я землетрясение, а он — затишье перед тем, как разверзнется земля. Но когда он целует меня, то мы оба становимся всеми этими явлениями сразу. Поймав мою нижнюю губу, он слегка надавливает на неё, чтобы дать путь языку. Ветер холодит кожу, разгорячённую объятьями Каса. Его руки обводят мою талию. Я чувствую, как каждая моя клеточка пробуждается, тянется к нему, хочет оказаться ближе.
Когда Кас отстраняется, чтобы сделать вдох, у меня вырывается протестующий стон. Он смеётся, целуя меня.
— Я никуда не уйду. Я буду с тобой столько, сколько захочешь.
— Я хочу тебя навсегда, Кас.
Нежно целую его, запоминая каждую чёрточку пухлых губ и привкус соли на коже его шеи. Я хочу его навсегда. Но даже если он отречётся от семьи и трона, меня рядом не будет, и он имеет право это знать. Мой пыл сбавляется, но стоит Кастиану снять свою рубашку, как все мои слова испаряются, как тучи после дождя.
— Значит, я навсегда твой.
Он берёт меня за руку и целует ладонь. Я всегда отстранялась, когда так делал Дез, потому что боялась, что моя магия ему навредит. Но Кастиану я доверяю — всей душой я доверяю ему. Я провожу пальцем по обнажённой коже вдоль линии его штанов. Кас запрокидывает голову и бормочет ругательства в ночное небо. Я зачарованно смотрю, как его ресницы касаются щёк, как его губы приоткрываются при каждом вдохе. Это я вызываю у него такую реакцию.
Затем он прижимается лбом к моей груди, опуская меня на одеяло. Трава щекочет мои обнажённые плечи. На секунду мне вспоминается похожая ночь. Я чувствую запах зелёной листвы, слышу эхо бурлящей реки, как в ту ночь, перед тем как Кас забрал у меня Деза. Моё сердце вздрагивает от этой мысли и от того, как поцелуи Кастиана спускаются к моему животу. Я отгоняю прочь мысли о Дезе, но воспоминание совсем близко. Теперь оно ощущается иначе, и я понимаю истинное значение той ночи. Отчаянное желание близости с кем-то. Потребность удержать рядом. Я целую Кастиана с новой силой, боясь, что этот поцелуй может стать последним.
Скажи ему.
Королевство нуждается в нас. Скажи ему, что это не навсегда.
Но ничто не вечно, кроме земли, небес и моря. И даже они меняются. Звёзды движутся. Облака превращаются в нечто иное. Земля размывается, меняя форму. Кто будет помнить обо мне, когда меня не станет? Я пытаюсь представить мир, который воссоздаст Кастиан. После этой ночи. После меня.
Магия вспыхивает между нами.
Тёплое свечение альмана в моём кармане прорывается сквозь ткань. Я достаю камень, он очень горячий. Мы поднимаем глаза и оказываемся в моём последнем воспоминании — возле реки. Я оборачиваюсь: храма нет, а одно воспоминание перетекает в другое. Кас прижимает меня к себе, когда лес исчезает, а вокруг нас возгорается пламя. На мгновение я возвращаюсь в небольшую деревушку под названием Эсмеральдас. Горящий дом сменяется пылающими улицами Риомара, и это всё кажется настолько реальным, что Кастиан вскакивает на ноги, готовый сразиться с солдатами, но те только превращаются в дым, пробегая сквозь нас.
А вот мы в дворцовых садах, прячемся в изгороди. На земле лежит женщина, её золотистые локоны раскиданы по траве, а корона лежит в стороне. Она едва дышит. Её глаза красные, опухшие. Дворцовая стража поднимает её. Это воспоминание о матери Кастиана — единственный раз, когда я увидела её, будучи ещё маленькой девочкой во дворце.
Он отпускает мою руку, и чары рассеиваются. Иллюзия испаряется. Остаёмся только мы в темноте.
— Мы сделали это, — произношу я. Вместе наших сил хватило воплотить не одну, а целых четыре иллюзии.
— Да, сделали, — подтверждает Кастиан, разворачиваясь по кругу, пока иллюзия отступает, и слабое свечение храма и силуэт изгороди возвращаются на место. Одеяло у наших ног залито сидром, а воск свечи образовал лужицу на шерстяной поверхности. Я переплетаю наши с Касом пальцы, и он подносит костяшки к своим губам, всё ещё горячим от поцелуев.
 
— Мы не можем остаться здесь, Кас.
— Знаю. — Он притягивает меня к себе, окружая обещанием никогда не отпускать. Обещанием, которое ни один из нас не сможет сдержать. Он целует меня вновь. — Знаю.
Мы одеваемся и возвращаемся обратно в жилые помещения, чтобы разбудить нашу команду.
Глава 24
Место упокоения Галатеи, принцессы Мемории, представляет собой мавзолей из белого гранита, над входом которого высечен из альмана белый сапсан. Под ним находится пещера, в которой хранится Клинок Памяти.
Сжимаю в кулаке букетик полевых цветов. Я собрала его, пока мы шли сюда по гравийной дорожке — теперь же этот порыв мне кажется слишком детским и сентиментальным, недостойным отважной воительницы, в которой было столько жизни и веры в будущее.
Кастиан, Лейре и Лео сопровождают меня. Мы хотим отдать дань уважения принцессе, вся память о которой была вырезана из истории этого мира. Когда мы проходим внутрь следом за Арги, Эликсой и Мэриам, мои глаза постепенно привыкают к яркой белизне мрамора и альмана. Я растираю руки, покрытые мурашками.
Доспехи Галатеи висят на дальней стене, а её гроб расположен в центре зала. На крышке высечено изображение девушки, окутанной вуалью, настолько искусно, что кажется, будто настоящий шёлк застрял в мраморе и всё ещё трепещет на ветру. Глаза девушки закрыты, а руки крепко держат меч — символ воина. Я кладу цветы на сгиб её локтя.
— Ты не забыта, — тихо произношу я, но даже шёпот разносится эхом.
Арги надавливает на едва видимый круг на стене. Каменные плиты с глухим скрипом приходят в движение. Я подхожу ко вхожу в пещеру и оглядываюсь на своих друзей. Слова Арги звенят в голове: «Береги своё сердце». Вот только слишком поздно. Кастиан делает шаг вперёд, но ему нельзя пойти со мной.
Собравшись с духом, я разворачиваюсь и начинаю спускаться, перескакивая по две ступеньки за раз. С каждым шагом всё больше убеждаю себя, что у меня ещё есть время. Я могла бы ещё насладиться пением Лео. Ещё немного послушать о приключениях Лейре, перед тем как мы вернёмся в Пуэрто-Леонес. Я могла бы воспользоваться возможностью рассказать Кастиану правду. Всю правду. Но тоненький голос внутри спрашивает: «А как же другие? Сколько трупов я видела, павших на поле боя или гниющих в тюрьме?»
Время на прощание — непозволительная роскошь.
Мои сандалии едва касаются каменных ступеней, но отчего-то звучат так же громко, как моё тяжёлое дыхание и барабанный стук сердца. Мне кажется, будто я спускаюсь с горы прямиком в пропасть, глубоко-глубоко в пещеры Шести Адов, туда, где нет жизни.
За последней ступенькой следует узкий участок белоснежного песка. Пещера сверкает, переливаясь зазубренными кристаллами, торчащими сверху и снизу. В трёх шагах от меня начинается озеро. Там, посреди сапфирово-синих вод виднеется яркий свет. Клинок Памяти.
Я оглядываюсь по сторонам в поиске какого-нибудь плота или лодки, на чём можно было бы переправиться, но ничего не нахожу. Расстояние где-то полмили. Плаваю я так себе, но это вполне мне по силам, если только под водой не скрывается ничего опасного. Снимаю сандалии и одежду, чтобы не утяжеляли заплыв. Белый песок обволакивает мои стопы, когда я ступаю в холодную воду.
Делаю глубокий вдох и ныряю. Холод пробирает насквозь, но я двигаюсь интенсивнее и плыву вперёд. В поле зрения только прозрачная голубая вода и морская пена. Я сосредоточена на ровном сердцебиении, держу курс строго на цель. Хватаю ртом воздух, активно двигая ногами, чтобы держаться на плаву. Кристаллы под потолком — над моей головой — сверкают. И в этот момент я впервые слышу голос: