Иллюзионист (ЛП)

— Я видела её, — признаюсь ей.
Арги вскидывает голову, в её глазах немой вопрос.
— Когда мы только отплыли, меня накрыло воспоминание, которое я ни у кого не забирала. Это просто невозможно. В другие разы, когда у меня случались приступы, я винила во всём тысячи незнакомцев в моей голове. Но в этот раз всё было по-другому, будто что-то внутри меня рвалось наружу.
— Ты сильнее, чем думаешь, Рената, — говорит Арги. — Дело не в том, что ты какая-то неправильная. Просто твоя сила пытается вырасти, но из-за этого твоего творения — Серости, как ты её называешь, — не может. Это редкость, но бывают робари, которые сильны настолько, что могут считывать следы памяти с предметов. Расскажи мне, когда у тебя случались приступы.
Я вспоминаю рынок, Малое Лузо и поместье королевы. И на каждое место у Арги находится объяснение.
— Ты считала след, коснувшись прилавка, каменных ступень, колонны.
Я качаю головой.
— А Галатея? Вряд ли она была на том же самом корабле.
Арги широко улыбается. Она делает глубокий вдох и смотрит на меня так, словно я ей рассказала о настоящем чуде.
— Ты увидела морское сражение, в котором участвовала Галатея. Ветер и воду. Мы все оставляем след в этом мире, Рената. Просто некоторые из нас видят больше других.
— Это какой-то бред, — я осматриваю свои шрамы — отметины робари. — Я не развивала свои способности. Напротив, я неоднократно пыталась от них избавиться. Это не сила, а слабость.
— Возможно, в глубине души ты уже приняла свой дар, ведь это часть тебя, а осознание придёт позже. — Капитан Арги набирает кулак песка. — Воспоминания легко ускользают. Как песчинки меж пальцев. Но не для робари. Иллану стоило это знать. Он подвёл тебя.
Мне хочется возразить, но она права. Я была благодарна за то, что он дал мне место, которое я считала домом, и не задумывалась о том, что меня просто используют.
— Ты когда-нибудь жалела, что ушла от Иллана?
— Нет. — Она возводит глаза к небу, где облака плывут, кучкуются, перекручиваются, приобретают новую форму, как символ перемен. — Пока ты не сказала мне, что его убили. Теперь уже мы никогда не узнаем, кто из нас был всё-таки прав.
Я смеюсь, зная, что мой прежний наставник сказал бы то же самое. Арги тоже улыбается. Внезапно я замечаю пустоту на месте тех воспоминаний, что я перенесла в альманы, и мой смех сменяется всхлипами. Я плачу, словно что-то внутри меня надломилось, и волна эмоций, которые, казалось, я давно похоронила, выплеснулась наружу. Я пыталась стать меньше, нравиться окружающим, быть нормальной. Я пыталась стать той, кем не являюсь. Я снова и снова пыталась быть оружием, иначе кому я нужна? За что меня любить, если мой дар — единственная моя ценность?
Когда у меня заканчиваются слёзы, Арги делает нечто странное.
Капитан Аргинья Сан-Пьедрас обнимает меня.
— Это не конец, — она проводит рукой по моим волосам и придерживает за плечи. — Я спрошу только один раз. Ты уверена, что хочешь пойти по этому пути?
— Да.
Она приподнимает мой подбородок, я вытираю мокрые щёки.
— Тогда я хочу тебя кое с кем познакомить.
Глава 20
Когда мы возвращаемся тем же путём, которым пришли, мимо заросшей изгороди и рядов яблонь, ветер доносит до меня тихий шёпот. Голос, который становится всё громче с тех пор, как я ступила на Исла-Сомбрас.
В храме Госпожи Теней и Шепчущих эхо повторяет каждый шаг, каждый вдох, каждый взволнованный удар моего сердца. Свет струится с потолка, и альман с мрамором сверкают, привлекая внимание к статуе. Я много раз видела изображения Госпожи на внутренней стороне доспехов перед битвой и её небольшие статуэтки в тайных святилищах, но ещё никогда не видела такого монумента в её честь, что тянется высоко в небо. Звёздный нимб окружает её голову, а длинные волосы, ниспадающие волнами, доходят до самого пола. В одной вытянутой руке она держит сферу, а в другой — клинок из легенд.
— Именно на Исла-Сомбрас Госпожа решила разделить своё бессмертную сущность, — говорит капитан Арги. — Первый орден мориа, живший здесь, возвёл этот храм в её честь.
 
— И вы были здесь всё это время, — шепчу я.
Арги сдержанно улыбается.
— Она повсюду, и она всегда с тобой.
Я хочу возразить, потому что многие годы чувствовала себя одинокой, но тут где-то рядом раздаётся дружный смех. Я выхожу наружу, на лужайку перед храмом, и вижу своих друзей, возвращающихся после тренировок с Эликсой и Мэриам. Когда они подходят ближе, я замечаю свежие синяки на их руках. Лео опирается на деревянный посох. Кас улыбается, разговаривая с Эликсой. Она очень громкая и всем телом вовлечена в беседу. Спустя пару секунд Кастиан поднимает глаза и находит взглядом меня, прислонившуюся к колонне. Он словно бы всегда знает, где я нахожусь.
Я машу ему и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать порыв рвануть к нему навстречу и рассказать о том, как я сегодня творила нечто невероятное.
— Где ты научилась так сражаться? — спрашивает Кастиан у Эликсы.
Эликса опускает деревянный меч себе на плечо.
— Меня обучал один лузонец на Мадре-дель-Мар, воин на пенсии.
— Можно ли назвать это пенсией, если Хосефино ещё двадцать лет обучал молодых на борту? — спрашивает Арги, спускаясь по ступенькам храма и обнимая девушек.
— Хосефино Эдин? — Лейре резко останавливается, распахивая глаза, и запинается на его имени. — Да он же легенда в моей империи! Пожалуйста, верните меня на корабль.
Арги хмыкает.
— Увы, он уже обрёл покой с Великой Тортугой. Но его дочь вернулась в Эмпирио Лузо.
— Вы обучаете воинов, хотя не сражаетесь, — отмечает Кастиан. — Зачем?
Капитан останавливается в паре шагов от него, оставляя совсем небольшую дистанцию. Принц Пуэрто-Леонеса на голову выше неё, но то, как она себя держит, каким-то образом превращает его в гнома.
— Чтобы защитить себя от вашей семейки.
— Когда Кастиан станет королём, вам не нужно будет бояться Фахардо, — говорит как всегда дипломатичный Лео.
Кастиан ухмыляется, но его сине-зелёные глаза темнеют от промелькнувших в них сомнений.
— Когда моего отца не станет, для нас всех начнётся новая жизнь.
— А пока давайте вы все отмоетесь перед ужином. — Арги хлопает Кастиана по спине и ведёт нас обратно к жилым помещениям.
Лео первый ныряет в бассейн. Пар поднимается над водой, что подаётся из близлежащих горячих источников через механизм, которого я в своей жизни ещё не видела. Я пытаюсь представить, как здесь проводили дни священники, посвятившие жизнь защите Клинка Памяти. Изолированные от всего мира, но всё же они просыпались каждое утро в гармонии этого исцеляющего душу места среди зелёных холмов и синего моря.
Искупавшись, я одеваюсь и прихожу на кухню помочь. Мэриам обрабатывает мои переломанные ноги и порезы ромашковым бальзамом. Лейре и Кастиан готовят индейку, тогда как Эликса и Лео обсуждают музыкальные номера, нарезая лук и чеснок.
— Не могу представить, как можно знать только одну оперу Дельгадо. А ведь «Ответ нимфы охотнику» — даже не самое лучшее его творение. Бедное дитя, — вздыхает Лео, его глаза блестят от слёз из-за лука.
— Как тебе удаётся плакать и всё равно оставаться красавчиком? — искренне недоумевает Мэриам.
— Он был актёром.
— Ах, если бы я только владел всеми этими невероятными боевыми приёмами, когда играл капитана Брава в пьесе «Ради любви леди Куэрвы», — произносит Лео.
Эликса ахает.
— Расскажи мне про эту пьесу!
В этот момент возвращаются Кастиан и Лейре с обезглавленной и ощипанной индейкой. Принц усмехается:
— О, кажется, Лео нашёл себе новых слушателей.
— Бедняги, — притворно сочувствует Лейре и подмигивает Лео.
Он начинает исполнять балладу о капитане корабля, влюбившемся в деву смерти. Не удержавшись, я бросаю взгляд на Кастиана. Не помню, когда он последний раз так улыбался, не оглядывался по сторонам в поисках угрозы и не ходил под иллюзией высокомерного кровожадного принца. Сейчас он обычный парень в кругу друзей.