Развод. Я все еще люблю (СИ)

— Соблазнить меня пыталась, — с горькой усмешкой.
— Ясно. Слежу. С завтрашнего дня. Сегодня уж простите.
Быстро доезжаю до Нади. В груди тепло от предвкушения встречи с женой и детьми.
— Димочка! — шепчет Надя, стоит мне только показаться на пороге ее палаты. — Тише, Сережка спит.
— Как ты? Устала?
— Привыкла, — пожимает плечами и прижимает к себе завернутую в пеленку Танюшку.
— Давай, — принимаю дочку из ее рук, и Наденька улыбается.
— Дим, — мурлычет ласково.
— Что такое?
— Сегодня детский врач приходил. Говорит, что детки начали вес набирать. Скорее всего на следующей неделе выпишут.
— Это очень хорошие новости!
Жена приподнимается на носочки и тянется к моим губам. Нежно целует, с любовью и трепетом.
Моя. Самая нежная. С морем эмоций в ярких голубых глазах.
— Я пойду, ладно? Меня, наверно, уже ждут! — выдыхает с искренней улыбкой.
А я остаюсь с детьми. Предвкушаю, как скоро заберу их домой.
— Танечка, красавица моя, — шепчу доченьке, а та кряхтит в ответ. — Скоро мы домой поедем. Тебе там понравится! У нас есть кошка, Пушинка. Она очень хочет познакомиться с тобой и с твоим братиком. Ты только расти, золотая моя. Только будь сильной и здоровой девочкой!
Грудь сжимает тревогой.
Слова врача про учет у невролога, проверку слуха и зрения, всплывают в памяти.
Таня и Сережа в любом случае мои дети и я сделаю для них все возможное и невозможное. Мне хочется верить в чудо.
Хочется, чтобы дети были здоровыми.
— Я люблю тебя, доченька, — осторожно глажу малышку по ладошке.
Таня хмурится, а затем сжимает крохотный кулачок, держит меня за палец. Наверно, это ее ответное "я тоже тебя люблю".
  
55. Домой
 
Я держу Танечку, завернутую в нежно-розовый выписной конверт, а мой муж прижимает к себе Сережу в таком же небесно-голубом.
Костя и Зоя фотографируют нас на фоне роддома.
Этот ад, наконец-то, закончился. Все позади.
Наших деток осмотрели, и хоть зрение и слух нужно будет обязательно проверять еще ни один раз, сейчас с малышами все хорошо.
Мы провели в роддоме долгие восемь недель. За это время листья на деревьях успели переодеться в яркий осенний наряд, земля пропиталась хлесткими дождями, температура воздуха упала до плюс десяти.
Зато в наших с Димой отношениях царит тепло. Такое, будто не было никаких бурь, гроз, проливных дождей. Мы словно не разводились.
Сейчас мы даже более близкие люди, чем было раньше. Мы — родители. Наша семья теперь полная, большая и счастливая.
И я счастливая.
Ровно до того момента, пока не вспоминаю про Алину.
— Какие уже большие! Ой, какие хорошие! — Зоя по очереди заглядывает в спящие детские лица. — Мои крестники! Мои сладкие пирожки!
— Ладно, поехали, — тихим голосом командует Дима.
Костя сегодня за рулем. Зойка на переднем сидении.
А мы с мужем сзади. Каждый держит по ребенку, сплетаем пальцы. Дима гладит мою руку осторожно.
Довольный до небес!
Он отличный папа. Я даже не ожидала, что Рогов будет так любить детей.
И от этого в душе что-то натягивается, ноет, крошится.
Алина тоже вот-вот родит. Дима упорно заявляет, что ее ребенок не от него. Но тест ДНК…
У меня есть страхи и опасения. Я молчу о них, проглатываю, стараюсь верить моему мужчине. Но эта вера, ничем не подкрепленная, шатается от каждого дуновения ветра. И иногда меня торкает до немой истерики.
Костя тормозит у ворот нашего нового дома.
— А можно в гости? — осторожно шепчет Зойка. — Очень хочется деток понянчить. Уже не терпится!
— Зой, не напрашивайся, — осаждает ее Костя.
— Да можно, конечно! Пойдем! — взмахиваю рукой.
Мы никого не приглашали на выписку. Захотели, чтобы этот день был только нашим.
Но Зоя и Костя… они уже родные. Столько помощи от них с момента знакомства, столько поддержки, столько добрых слов.
Я рада, что они есть.
Дима с волнением отпирает дверь.
— Надеюсь, тебе все понравится, Надюш. Я очень старался! — сообщает мой муж.
И я вхожу в наше новое гнездышко. С порога веет уютом. Прижимаю к себе доченьку, осторожно ступая по свежему паркету к кухне-гостиной.
 
Застываю при входе.
Все, как я мечтала! Обои с яркими красными цветами, зеленый кухонный фасад, большой обеденный стол, комфортная зона для готовки. И огромный диван для гостей тоже зеленый!
— Дима… — шепчу одними губами беззвучно.
Сердце шумно долбит в ребрах. Тудух-тудух, тудух-тудух.
На глазах наворачиваются сладкие слезы.
— Да, красиво! И удобно! — констатирует Зойка. — Слушай, муж, а я тоже такие обои хочу! Глянь, какие розы!
— Мы ведь уже выбрали васильки…
— Ну Костя! Васильки давай в спальню, а розы в гостиную!
Дима рассказывал мне, что у Грачей ремонт немного затягивается, но они уже переехали. Зоя настояла. С работы ушла, чтобы бытом заняться.
— Надь, давай чайник ставь, — Дима забирает у меня дочку.
Я с тревогой наблюдаю, как он держит двоих детей сразу.
— Я не уроню! — строго чеканит, заметив в моих глазах смятение.
— Я помогу, — кивает Костя и принимает Сережку.
Наши мужчины уходят в детскую, я щелкаю кнопку на чайнике, сажусь за стол.
— Ну, как ты? — начинает Зоя вполголоса.
— Нормально, — поднимаю плечами и взгляд отвожу.
Нервная дрожь прокатывается по позвоночнику.
Дима так старается отгородить меня от проблем с Лебедевой, что ничего толком о ней не говорит. А мне до ужаса страшно…
— Надь, что не так? — подруга прочитывает мое состояние и пытливо смотрит на меня.
Закрываю глаза обреченно и прикладываю прохладные ладони к горячим щекам.
— Алина… — вздыхаю шумно.
— А что она?
— Скоро родит. Дима так трепетно относится к Танечке и Сережке, что… я боюсь. Вдруг он увидит ребенка Алины и его молнией ударит осознание.
— Осознание чего?
— Вдруг проснутся какие-то чувства, Зой? Я знаю, что Алину ждет суд и тюрьма. Но… а если Дима ее пожалеет? Вдруг…
— Я тебя понимаю, Надя, — чеканит Зоя и расправляет плечи. — Но мы не узнаем этого, пока Алина не родит. Уже скоро. Потерпи.
  
56. Бесконечно…
 
— Ну, как тебе новая ванна с джакузи? — шепчет Дима, оторвавшись от телефона.
— Это рай на земле! — вытираю волосы полотенцем и заглядываю в кроватку к Танечке.
— Спят. Сережка просыпался, я его покормил.
— Значит, скоро Танюшка проснется, — присаживаюсь на край кровати и внимательно смотрю на мужа.
Столько всего пережили вместе… через столько всего прошли. Хочется верить, что Алина — наше последнее испытание.
— Ложись, Наденька. Если Танюшка проснется, я сам к ней встану, — радует меня Дима.
— Да ладно уж. Я привыкла не высыпаться.
— На этой кровати невозможно не выспаться, — смеется.
— Дим, — задерживаю дыхание на секунду. — Что дальше?
Если сейчас не поговорим, я так и буду изводить себя переживаниями.
— А что дальше? — переспрашивает с невозмутимым видом.
— Ну… Лебедева скоро родит. Ты собираешься подавать в суд?
Чувствую, как мурашки ползут по обнаженным плечам, словно скользкие холодные змеи. Кусают изнутри в самое сердце ядовитыми клыками и отравляют меня.
— Надь, это не твои заботы. У тебя есть дети. Занимайся ими! — отвечает как-то отстраненно.
— Я боюсь, Дим…
Дыхание перехватывает, а кончики пальцев холодеют.
— Чего ты боишься, родная?
— Что ты… и она… вы… боже! — вздыхаю. — Я боюсь, что ты меня опять обманешь!
Рогов кривится. Затем прикрывает веки и издает тихий стон, откинувшись головой на подушку.
— Я знаю, Надя, что тебе не просто доверять мне. Я предал тебя. Предал семью. Но скоро все закончится. Осталось потерпеть совсем немного. У меня все продумано.
— Ладно, — ложусь рядом с ним.
Муж обнимает и целует перед сном.