Ребёнок от звёздного мальчика (СИ)

– Любишь мою племяшку, – не спрашивает. – Я знаю. Поэтому и не женился до сих пор.
– Геннадий Леонидович! – взрываюсь я.
– Ладно. Успокойся. Раздухарился. Поручение для тебя есть. Нужно съездить переедать Ольге лекарство. Давление у нее скачет, а пьет всякую бурду дешёвую. Достал ей нормальное.
– Почему я? Больше послать не кого? Я не могу. У меня дел еще полно. Собрание провести нужно, в Сколково съездить.
– Без тебя разберутся. За одно посмотришь как там Ая, только осторожно. Может помощь нужна. Она же коза гордая, сама никогда не попросит. Марат, я прошу тебя не как моего партнера, а как друга, – мне всё это не нравится. И это поездка очень напоминает сводничество.
Не хочу. Точнее. Не могу. Но всё равно соглашаюсь.
– Хорошо. Съезжу.
Ая
Дождь барабанит по стеклам балкона, воздух свежий, чистый. Смотрю на стену ливня, бегущих людей и парочку, целующихся прямо под дождем. Веселые, влюбленные. У них все еще впереди.
Мысленно уношусь в прошлое, когда мы с Ником точно так же могли целоваться посреди улицы, смеяться. Я запрыгивала ему на спину, а он кружил меня.
Почему-то совсем не хочется вспоминать последний год. Те воспоминания лечат, навевают приятную грусть, а последние… Убивают.
Чувствую себя столетней бабкой. Я честно противостояла черноте, затягивающей душу, но она меня накрыла.
Мама встает рядом со мной, а я продолжаю смотреть на влюблённых.
– Даня всё ещё спит. Когда проснётся, хочу приготовить пирог.
– Пирог это отлично, – безэмоционально замечаю я.
– Ая, ты как?
– Никак, – пожимаю плечами.
– Знаю, сейчас не время, но я должна сказать. Ник снова заезжал, пока вы с Даней были на прогулке, – я напрягаюсь, слыша имя мужа, вопросительно смотрю на маму. – Кричал, угрожал, требовал впустить. Я ему снова повторила версию, что ты здесь не появляешься, что сняла квартиру, но где, не скажу. Ты же понимаешь, что не сможешь прятаться вечно от него. Вам нужно поговорить, – горько хмыкаю я.
– Наговорились на годы вперед.
– Но он, всё же отец. Имеет право знать, где сын. – вскакиваю.
– Не отец! Я многое могла бы стерпеть, пережить, но он отказался от Дани! Выставил меня черте кем! Это я ему даже спустя сто лет не прощу! Видеть его не хочу!
– И что? Так и будешь сидеть здесь? А как же работа?
– Я отменила заказы.
– А садик?
– Боюсь, что он придет и заберет Даню. Будет снова пытаться заставить вернуться, используя сына.
– Да ну. Он, конечно, ужасно поступил с тобой, но не опустится же до такой низости.
– Я уже не знаю, что от него ожидать.
– Мам? – сонный Даня трет глаза.
– Выспался? – тяну улыбку, обнимаю сына и целую в лоб. Он не должен знать в каком я состоянии.
– Ты снова грустишь? – проводит по щеке теплой ладошкой. – Из-за папы, да?
– Кто грустит? Всё хорошо. Задумалась просто. Бабушка пирог собралась делать. Пойдем поможем? – он кивает.
На кухне замешиваем тесто, показываю сыну как нужно, он повторяет. Хитро улыбаясь, касается моего носа липкими руками и заразительно хохочет.
– Ах, ты проказник! – ворчу я, тянусь к нему испачканными руками. Даня смеясь, убегает в коридор.
– Не догонишь! – хохочет он, врезается в мужчину, разговаривающего с мамой. – Ой! Извините!
Мужчина садится на корточки перед сыном.
– Привет. Я – Марат, – протягивает ему руку. Даня деловито пожимает.
– Данил! – хлопаю по лбу.
– Ты дяденьку замарал.
– Да ничего, – мужчина поднимает голову и смотрит черным взглядом. – Здравствуй, Агния, – он стал еще массивнее, крупнее. Черты лица еще больше ожесточились. Я смущённо заправляю прядку за ухо.
– Перепачкались все! Ни на минуту вас оставить нельзя, – ворчит мама. – Марата замарали. Как он сейчас поедет? Человек мне лекарство привез, а вы? Да вы проходите, Марат. Сейчас мы пирог быстро испечем. Поедите с нами.
– Да неудобно как-то, – выпрямляется он.
– Глупости! – отмахивается мама.
Мы уходим на кухню, следом за нами входит мама.
– Хотела помочь оттереть пятно с брюк, сказал сам справится.
– Он с нами будет есть? – Даня, залезает на табуретку, смотрит как я раскатываю тесто.
 
– А ты против?
– Да нет, – пожимаю плечами. – Это твой дом.
Марат заходит на кухню, занимая собой всё пространство.
– Как дядя Гена? – отправляю пирог в духовку.
– Нормально. Весь в делах. Как ты? – складываю полотенце пополам.
– Лучше всех! – не хочется жаловаться. Пусть думает, что у меня всё отлично.
Раздается звонок в дверь.
– Я открою! – Даня пулей летит в коридор.
– Стой! – не успеваю его опередить.
– Папа? – Даня отступает. Ник заходит, прикрывает дверь.
– Привет, сын. Собирайся, поехали домой! – переводит взгляд на меня, скользит по голым коленкам, задерживается на груди.
– Никуда он не поедет! – рычу я, задвигая сына за спину.
– Огонек, поехали все вместе, – тянет за руку, я упираюсь.
– Пусти! Больно!
– Я и силой утащить могу, – обнимает меня. Горечь, как изжога поднимается по горлу.
– У тебя нет права врываться в мой дом, вести меня силой!
– Ты все еще моя жена! – встряхивает меня, держа за запястья. – Забыла?
– Ненадолго! – шепчу я. От бессилья глаза стекленеют. Хуже всего, что эту неприятную картину видит сын и больше не получится делать вид, что ничего не происходит,
– Отпусти, Аю! – гремит за спиной.
– А это еще что за хрен с горы? – зло прищуривается Ник.
Глава 12
Ник
Целую неделю караулил Аю и сына. Ольга Леонидовна в первый день накинулась на меня с кухонным полотенцем, обматерила, а потом врала, что дочка живёт не у нее. Знал ведь, что брешет теща, и сделать ничего не мог.
Голливудский режиссёр звонит каждый день, скоро начнется работа над фильмом, ехать надо. А как? Если у меня в семье полный треш. И по-быстрому помириться не получится.
Не понимаю. Чего она так взъерепенилась? Я же её простил за измену, хотя она даже не извинялась. Да, сам процесс я не видел, как она, но доказательства то железные. Чего упираться?
Когда утром не обнаружил ни Агнию, ни сына, хотел всё так оставить. Ушла – пусть катится. Слонялся по пустому дому, в груди всё крутило. Сожаление съедало изнутри. Мне нужно ее видеть.
Ждал ее звонка, но звонила совсем не та, которую хотел слышать.
Анжи атаковала мой телефон каждый день – я сбрасывал. Но в конце концов не выдержал.
– Не звони больше. Я не приду.
– Порезвился и все? – да и очень жалею об этом. Жалею, что так был увлечен ей целых полгода. Если бы разглядел Стоун с самого начала, может между Агнией и этим Вальком ничего бы не было.
Мы бы наконец-то свозили сына в Диснейленд, как я часто обещал, а потом могли слетать в Италию. Нам так хорошо было втроём.
– Или тебя устраивают оленьи рога? – продолжала нападать Анжи. – С ней решил остаться? Чтобы Агния продолжила вытирать об тебя ноги? Так не получится, после того что она видела.
– Не твоё дело! Предложи свои услуги другим, а я больше не заинтересован.
– Что?! – завизжала она. – Как ты со мной разговариваешь? Я звезда! Каждый мужик меня хочет, а ты смеешь меня бросать?
– Да. Секс с тобой на троечку. Жаль, что вообще повелся.
– Подонок! Ты еще пожалеешь, второсортный актеришка! – а пела то совсем другое, как та лиса из басни налила мне в уши тонну лести. – Я помогу твоей жене обобрать тебя до нитки.
Сел на диване вытирая лицо ладонями. Как я мог запасть на нее? Ведь такие сотнями крутились вокруг меня и ничего!
До дома Ольги Леонидовны ехал без какой-то надежды увидеть жену и сына. Но в этот раз фортуна повернулась ко мне лицом. И дверь мне открыл сын.
Он смотрел на меня как на чужого, и в моей груди завыла вьюга, пронзая мелкими льдинками.
Позади увидел ее. Волосы собраны на голове, нос в муке, на ней старая растянутая майка и короткие шортики. Я до жути захотел забрать ее. Поговорить, простить друг друга за измену и постараться всё склеить. Но не при теще же это делать.