Ребёнок от звёздного мальчика (СИ)

Возвращаюсь домой, брожу по пустым комнатам. Под нарастающую внутри панику.
Вызов телефона со светящимся именем «Огонёк», принимаю дрожащими пальцами.
– Любимая, солнышко мое, – говорю со всей нежностью, что множится в груди. – Что ты придумала? Приезжай домой. Давай все обсудим, – на том конце секунду тишина.
– Как ты заговорил, – горько хмыкает Ая. – Не волнуйся. Я, пока, не ушла от тебя. Пока! – Мне нужно остыть и все обдумать. Я сейчас не в состоянии что-то обсуждать. Звоню лишь сказать, что всё в порядке с Даней.
– Пап, мы в Лимпопо! Приезжай к нам! – кричит веселый сын.
– Я приеду?
– Не стоит, Ник. Дай мне время остыть.
Прежде чем она повесит трубку говорю, что люблю ее. Ая не отвечает как обычно «и я тебя», просто вешает трубку.
Достаю из холодильника котлеты и ставлю в микроволновку. Иду в ванну, как дебил нюхаю ее крема и духи. Раз она их оставила, то ушла ненадолго.
Забираюсь в ванну. Засыпаю. Просто вырубаюсь на несколько секунд. Просыпаюсь, когда вода уже льется через край, а из кухни подозрительно воняет гарью.
Выключаю воду, бегу, поскальзываюсь на полу. Матерюсь, в кухне открываю микроволновку. Видимо вместо нескольких секунд, поставил на час. Хватаю черную стеклянную тарелку голой рукой. Обжигаюсь. Снова матерюсь. Когда следы потопа и поджога устранены, на улице уже темно.
В кровати холодно и пусто, обнимаю подушку Аи, вдыхаю ее такой родной любимый запах. И набираю ее. Она отвечает сонным голосом. Видимо не посмотрела, на номер.
– Огонек, не вешай трубку. Я просто хочу знать, что ты рядом. Можешь ничего не говорить. Только не отключайся.
Рассказываю как мне тоскливо без нее и плохо. Потом говорю про свои злоключения и на том конце ответом служит смешок.
– Так нам скоро и некуда будет возвращаться.
– Не представляешь, как я рад слышать твой голос. Тебя нет всего несколько часов, а мне кажется что целую вечность. Ая, я не рассказал про сцену с Анжи…
– Спокойной ночи, – грубо обрывает меня.
Дебил, зачем я начал говорить про Стоун? Только наметилось какое-то потепление.
На следующий день, подъезжаю к садику. За час до того, как Агния забирает сына. Даня как раз гуляет послеобеденного сна. Точнее, сидит один на лавочке и катает старенькую детсадовскую машинку.
Меня это напрягает. Я как будто увидел себя со стороны. Со мной так же не хотели играть, потому что я был ребенком из неблагополучной семьи. Одевали в то, что отдадут. Игрушек у меня не было. А с ним то почему не хотят? Агния его всегда одевает в самые дорогие брендовые вещи. Игрушек у него завались.
– Папа! – радостно кричит Даня и обнимает меня за ногу.
– Ник Звездный! – радостно кричат ребята и собираются вокруг меня.
– Твой папа знаменитый актер?
– А я знала! – кричит другая девочка. – Мне мама рассказывала, – Люся, кажется, зовут её маму. Мамочка в самой короткой юбке.
– Идите, это мой папа! – жмется ко мне сын.
– Даня, пойдем с нами поиграем? – раздается со всех сторон.
– Да, Дань. Хочешь мой телефон? Там крутые игры.
Он смотрит блестящими взглядом полным слез.
– То есть, теперь ты хочешь со мной дружить?
– Да, я всегда хотел! Это Птаха сказал, чтобы все выбирали. Или ты или он со своими игрушками.
– Пап, можно?
– Иди. Я хочу переговорить с Ольгой Александровной. – Сына окружают дети, бегут на горку. Кто-то делится с ним конфетой. Как только они отходят на безопасное расстояние, обращаюсь к воспитательнице, едва сдерживая гнев.
– Я сейчас не понял. Почему моего сына сторонятся как прокаженного?
– Никита….
– Можно просто Никита.
– Успокойтесь. У Данила небольшой конфликт с Пташкиным. А ему единственному в группе купили айфон. Все ребята считают его крутым.
– Небольшой? Да ему фактически объявили байкот! И у Дани есть айфон последней модели.
– Но Агния не разрешает его приносить в садик. Она вообще против, чтобы дети оценивали другого ребенка по количеству игрушек и дорогих гаджетов. На собрании предлагала, чтобы всем запретили носить в садик телефоны и игрушки, чтобы все играли теми, что есть в садике. Но ее мало кто поддержал.
 
– Это вот этой потертой советской машинкой?
– Ну, финансирование в садике плохое. Вот вы, как обеспеченный человек, могли бы оказать садику спонсорскую помощь.
– Да я завтра завалю вашу богадельню игрушками.
К нам спешит заведующая, поправляя прическу и нацепив на лицо притворную улыбку.
– Никита…
– Можно по имени.
– Как я рада, что вы наконец, посетили наш садик.
– Который я завтра же могу закрыть. Или попросить моего очень хорошего знакомого из министерства образования, чтобы уволили вас и наняли квалифицированных сотрудников.
– Почему? Что-то случилось?
– Да! Моего сына буквально загнобили, а вы ничего с этим не делаете.
– Я сказала Никите про проблемы с финансированием, – отвечает воспитательница.
– Да. И ремонт бы неплохо в группе сделать, – заведующая озвучила целый список.
– Вышлите мне смету, я оплачу. А теперь простите. Наша мама приехала, – машу сыну рукой. – Даня, поехали домой.
Сын берет меня за руку, идет подпрыгивая и радостно машет одногруппникам. Ая четвертует меня взглядом, скрестив руки на груди.
– Что ты здесь делаешь?
– Есть разговор. Не при ребенке.
– Мам, я не хочу больше жить в гостинице. Я с папой поеду домой.
– Ты поступаешь нечестно, Ник.
– Я просто приехал за сыном. И не зря. У него серьезный конфликт с детьми.
– Какой?
– Даня, садись в машину, – нажимаю кнопку на брелке. – С ним никто не хочет дружить.
– Как не хочет? Вон только что все ему кричали «до завтра».
– Потому что я пришел. Не все были в курсе кто у него отец.
– Звезда фильмов для взрослых? Упаси Боже им знать такую твою биографию.
– Сейчас не об этом. Нам нужно объединиться и помочь сыну найти друзей. А не конфликтовать, – она хмурится, но видно, что согласна со мной. – И почему ты не разрешаешь ему брать телефон?
– Потому что считаю, что такие игрушки вредны для маленького неокрепшего мозга. Дети уткнутся в них и сидят как зомби. Ни играют, ни бегают.
– Но все же носят. А наш сын, как белая ворона.
– Это проблемы их родителей. Я не хочу, чтобы мой сын превратился в маргинала. У нас с тобой был обычный кнопочный телефон. И ничего. И то. Появился только в классе девятом.
– Сейчас не то время!
– Это вопрос обсуждению не подлежит. Я решила, что ему еще рано.
– Хорошо. Поговорим об этом дома? Я соскучился, Огонёк, – фыркает. – Или ты поедешь в гостиницу одна?
Ая поехала за нами. Куда она денется от Дани. Понимаю, что практически шантажом заставил вернуться её домой, но в душе радовался. Слишком плохо без неё в квартире. Пусть дуется, но будет рядом. С этим разберемся позже.
Поднимаемся в квартиру.
Агния идет на кухню, вертит в руках почерневшую стеклянную посуду с присохшими котлетами.
– Отмыть не судьба? – замачивает её. Я обнимаю ее, целую в висок.
– Я так рад, что ты дома, – она отталкивает мои руки.
– Если ты думаешь, что я тебя простила, то сильно ошибаешься.
– Продюсер поставил нам условие, что мы должны сыграть эту сценку. Ее, может быть, даже в фильм не поставят. Зачем я буду волновать тебя понапрасну?
– Ты мог хотя бы меня предупредить, а лучше бы потребовал, чтобы тебя заменил дублер.
– Ты не понимаешь. Он сказал, что вся рекламная концепция будет построена на наших мнимых любовных отрешениях с известной голливудской актрисой. А такая сцена вызовет ажиотаж среди зрителей. Подогреет их интерес.
– Ты мог отказаться просто. И всё! Мало ли тебе сценариев предлагали?
– Но не совместный проект с Голливудом! Ты хоть понимаешь насколько это круто? И гонорар, который мне выплатили и будут платить за кассовые сборы на протяжение всей жизни. А мировая известность? И это всё я должен отдать другому актеру? А ты, вместо того, чтобы порадоваться – пилишь каждый божий день! Я говорю тебе. Что не было измены! И никогда не будет! Но нет же! Ты заставляешь каждый день вспоминать об Анжи.