Любовь на уме (ЛП)
— Ты все еще использовал свой пропуск, чтобы войти…
— Вообще-то, нет. Довольно легко клонировать анонимный значок.
Мои пальцы дрожат, когда я хватаюсь за стол. — И каков же твой план?
Он достает что-то из кармана. Нет. Нет.
Нет, нет, нет.
— Это пистолет? — Я задыхаюсь.
— Да. — Он говорит почти извиняющимся голосом. Весь мой мир останавливается.
Я привыкла бояться. Я живу в страхе — в страхе быть брошенной, в страхе потерпеть неудачу, в страхе потерять все. Но это совсем другое. Это ужас? Настоящий, заднемозговой ужас? Так ли чувствует себя леди в «Крике» и «Крике 2», 3 и 4, когда понимает, что звонивший находится в доме? Они когда-нибудь делали 5? Боже, неужели я умру до того, как «Крик 5» выйдет на экраны?
— Что… Откуда ты вообще… Это реально?
— Да. Его очень легко достать. — Он держит пистолет так, будто ненавидит его почти так же сильно, как и я. — NRA здесь сумасшедшие.
— Похоже, у меня полный техасский опыт, — бормочу я, онемев. Этого не может быть. Я хорошо знакома с пренебрежительным отношением стемлордов к женщинам, но чтобы один хотел убить меня? Слишком долбаный шаг. — Ты хоть знаешь, как этим пользоваться?
— Они учат. Во время подготовки астронавтов. Вставь шутку про космические силы. — Он смеется один раз, без юмора. — Но мне не понадобится его использовать. Потому что мы поднимемся на крышу. Бедная маленькая Би. За несколько коротких дней она потеряла все. Не выдержала стресса. Решила прыгнуть.
— Я не буду делать ничего подобного…
Парень направляет на меня пистолет.
О, черт. Я собираюсь умереть. В своем дурацком офисе. Я умру, так и не заведя кошку. Я умру, так и не признавшись Леви, что люблю его больше, чем думала. Без шанса показать ему — и себе — что я могу быть храброй.
По крайней мере, у Мари некоторое время был Пьер. По крайней мере, она рискнула. По крайней мере, она пыталась не вести себя как глупая трусиха, которой я была, и о Боже, может быть, если я умолю Гая, он позволит мне написать Леви, и я смогу сказать ему, я просто хочу сказать ему, это кажется таким расточительством — не сказать ему, и…
Мяукающий звук. Мы оба поворачиваемся. Фелисетт сидит на шкафу с документами возле двери и рычит на Гая. Он бросает на нее растерянный взгляд. — Какого черта…
Фелисетт набрасывается на него с воплем, хватая его за голову и царапая когтями. Тот мечется вокруг, оставляя дверь пустой. Я выбегаю из комнаты, бегу так быстро, как только могу — но не достаточно быстро. Я слышу шаги прямо позади себя.
— Стой! Би, стой, или я, блядь, собираюсь…
Я в конце коридора. Мои ноги подкашиваются, легкие горят. Он собирается убить меня. О Боже, он убьет меня.
Я поворачиваю за угол и бросаюсь на лестничную площадку. Парень кричит что-то, что я не могу разобрать. Я достаю телефон, чтобы позвонить в 911, но позади меня раздается череда громких звуков. Черт, он что, выстрелил в меня? Нет, не выстрелил.
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть его, идущего на меня, но…
Леви.
Леви?
Леви.
Они с Гаем бьются на полу, хрюкают, борются и катаются по полу в злобных, жестоких объятиях. Я смотрю на них несколько секунд, с открытым ртом, парализованная. Леви больше, но у Гая есть гребаный пистолет, и когда он перестраивает свою рукоятку, чтобы прицелиться в Леви, я…
Леви!
Я даже не думаю об этом — я бегу туда, где происходит драка, и бью Гая по ребрам с такой силой, что чувствую, как боль проносится от пальцев ног вверх по спинному мозгу.
Я моргаю, и к тому времени, как мои глаза снова открываются, Леви прижимает Гая к полу, держа его руки за спиной. Пистолет проскочил в нескольких футах от меня. На самом деле, он очень близко ко мне.
Я смотрю на него. Подумываю поднять. Решаю не делать этого.
Леви.
— Ты в порядке, Би? — У него измученный голос.
Я киваю. — Он… он… — Парень борется. Требует, чтобы его отпустили. Ругается. Оскорбляет Леви, меня, весь мир. Мои ноги похожи на желе — некачественное, которое не очень хорошо отскакивает. Мне бы пригодилось ведро для рвоты.
— Би? — говорит Леви.
— …Да?
— Ты можешь сделать кое-что для меня, милая?
Вряд ли. — Да?
— Я хочу, чтобы ты сделала шаг вправо. Еще один. Еще один. — Мое колено ударяется о край одного из диванов в холле. Леви улыбается, как будто он невероятно гордится мной. — Отлично. Теперь садись.
Я делаю это, смущаясь. На моей руке что-то мокрое. Я смотрю вниз: Фелисетт облизывает мои пальцы. — Я… Почему?
— Потому что мне нужно будет удерживать Гая, пока не приедет охрана. И я не смогу поймать тебя, когда ты потеряешь сознание.
— Но я… — Мои веки сомкнулись, и…
Ну. Теперь ты знаешь, как это делается.
Глава 25
— Не хнычьте, — говорю я медсестре с отчаянно-благодарной и в то же время очень отчаянной улыбкой. — Я ценю все, что вы делаете, но у NIH, как известно, дерьмовая медицинская страховка, и если бы я сказала вам, сколько зарабатывает в год недавний доктор наук, вы бы немедленно меня выписали. — И дали бы мне десять баксов на такси до дома.
— NASA покроет это, — говорит Кейли. Она лежит на кровати рядом со мной, прислонившись к моей подушке, и показывает мне чудеса TikTok. Очевидно, мне придется загрузить эту черную дыру приложения, затягивающую время.
— Или ты подашь на них в суд, — добавляет Росио с гостевого кресла. Она удобно расположилась, на ее коленях лежит учебник по подготовке к GRE, а ноги в ботинках лежат поверх покрывала. Я позволяю ей делать все, что угодно, просто потому что она, как сказала бы Кейли, «моя любимица».
— Я не собираюсь подавать в суд на NASA.
— Что если они решат назвать свой следующий марсоход «Мари Кюри», но в итоге неправильно напишут «Мэрайя Кэри»?
Я размышляю над этим. — В таком случае я могу подать в суд.
Росио одаривает меня довольной улыбкой — Я тебя знаю. — Мой телефон жужжит.
Рейке: О боже, ты в новостях
Рейке: Здесь в Норвегии, в этом пабе, в котором я нахожусь
Рейке: Вот что значит звездная слава?
Я закрываю глаза, что оказывается ошибкой. Образ Рейке, перелезающей через стойку бергенского бара и указывающей на телевизор, становится тревожно ярким.
Би: Ты даже не говоришь по-норвежски.
Рейке: Нет, но в новостях сказали про NASA и Хьюстон, и на экране появилось фото парня Гая.
Рейк: лол парень Гай я уморительная.
Би: Ты пьяна?
Рейке: Слушай, мою любимую сестру чуть не убили прошлой ночью, я могу утопить свою травму в норвежском ликере, который не могу произнести.
Би: Я твоя единственная сестра.
Рейке::)
Я закрываю телефон и засовываю его под подушку. Я даже не знаю, почему в больнице. Врачи сказали, что я потеряла сознание, и я чуть не рассмеялась им в лицо. Я просто хочу домой. Смотреть в окно. С тоской думать об эфемерности человеческого существования. Смотреть видео с кошками.
— Здесь написано, что «abreast» означает «в ногу со временем» и не имеет никакого отношения к сиськам. — Росио смотрит на раздел лексики своего пособия. — Звучит фальшиво.
Мы с Кейли обмениваемся обеспокоенными взглядами.
— А «bombastic» — это настоящее слово? Этого не может быть.
— Детка, я снова начну тебя учить, как только NASA перестанет саботировать.
Я благодарно улыбнулась Кейли. Она и Росио были в больничной палате утром, когда я проснулась, и с тех пор не отходили от меня, как удивительные человеческие существа. Теперь я знаю о разложении тел и палитрах для макияжа больше, чем когда-либо, но я ни о чем не жалею. Это почти приятно.
Затем в комнату входит Борис с мрачным выражением лица. За ним следует Леви.
Мое сердце трепещет. Когда я спросила о нем сегодня утром, девочки сказали мне, что он из правоохранительных органов в здании «Дискавери». Он встречает мой взгляд, слабо улыбается и ставит на прикроватную тумбочку пакет и коробку с веганскими пирожными моей любимой марки.