Любовь на уме (ЛП)
— Би! — Парень и Леви идут ко мне, держа в руках бумажные стаканчики и пакеты для сэндвичей. — Не возражаешь, если мы присоединимся к тебе? — спрашивает Гай.
Я соглашаюсь, но эта работа по электротерапии не собирается читать сама себя, и качаю головой. Я бросаю извиняющийся взгляд на Леви (извини, что ты застрял, ужиная со мной, потому что Гай не знает, что мы враги), но он, кажется, не понимает этого и садится напротив меня, слабо улыбаясь, как будто не возражает. Я наблюдаю за игрой мышц под его рубашкой, и по позвоночнику у меня пробегает волна тепла.
Хм. Странно.
Парень садится рядом со мной, ухмыляясь, и я думаю про себя, уже не в первый раз, что он здоровый, очаровательный и действительно Симпатичный Парень.
Это невероятно объективистский и редуктивный подход, и если вы кому-нибудь расскажете, я буду категорически отрицать это, но еще в аспирантуре Энни сказала мне, что есть три типа привлекательных мужчин. Я не знаю, сама ли она придумала эту таксономию, объявила ли ей ее Афродита во сне или она украла ее из Teen Vogue, но вот они:
Есть симпатичный тип, который состоит из парней, которые привлекательны в не угрожающей, доступной манере, как сочетание их приятной внешности и увлекательной личности. Тим попадает в эту группу, как и Гай, и большинство мужчин-ученых, включая, как я подозреваю, Пьера Кюри. Если подумать, все парни, которые когда-либо приставали ко мне, приставали, возможно, потому что я маленькая, одеваюсь причудливо и стараюсь быть дружелюбной. Если бы я была парнем, я была бы Симпатичным Парнем; они понимают это на каком-то элементарном уровне, и пристают пристают ко мне.
Есть еще красивый тип. По мнению Энни, эта категория — пустая трата времени. У Красавчиков такое лицо, которое можно увидеть в трейлерах фильмов и рекламе духов, геометрически совершенное и объективно потрясающее, но в нем есть что-то недоступное. Эти парни такие мечтательные, почти абстрактные. Им нужно что-то, что привяжет их к реальности — причуда личности, недостаток, ограниченные интересы, — иначе они уплывут в пузырь скуки. Конечно, общество не очень-то поощряет Красавчиков к развитию ярких личностей, поэтому я склонна согласиться с Энни: они бесполезны.
И последнее, но не менее важное — Сексуальные парни. Энни будет продолжать и продолжать о том, что Леви — воплощение Сексуального парня, но я хотела бы официально возразить. На самом деле, я даже не признаю существование этой категории. Это абсурдно, идея о том, что есть мужчины, к которым ты не можешь не испытывать влечения. Мужчины, от которых у тебя мурашки по коже, мужчины, о которых ты не можешь перестать думать, мужчины, которые всплывают в твоем мозгу, как вспышки света после стимуляции затылочной коры. Мужчины физические, элементарные, первобытные. Мужественные. Настоящие. Твердые. Звучит фальшиво, верно?
— Ударь меня, — говорит мне Гай с улыбкой Симпатичного Парня. — Что не так с моим мозгом?
— Ничего, насколько я могу судить.
— Потрясающие новости. Не могла бы ты помочь мне убедить мою бывшую жену, что я в здравом уме?
— Я напишу тебе записку.
— Мило. — Он подмигивает мне. Гай часто мне подмигивает, я заметила. — Ну, как тебе Хьюстон?
— Я еще мало что видела. Кроме Космического центра.
— И кладбища, — вмешивается Леви. Я бросаю на него грязный взгляд и в отместку краду у него гроздь винограда. Он отпускает меня с небольшой улыбкой.
— Я мог бы тебе помочь, — предлагает Гай.
— Конечно, — рассеянно говорю я, глядя на Леви и демонстративно жуя свой виноград.
— Правда?
— Ага.
Леви поднимает одну бровь и вгрызается в свой сэндвич. Это очень похоже на вызов, поэтому я краду клубнику.
— Может, мы могли бы пойти поужинать, — говорит Гай. — Ты свободна завтра вечером?
Мы с Леви мгновенно поворачиваемся к нему. Я мысленно перематываю разговор назад, пытаясь вспомнить, на что я согласилась. На свидание? Исследовать Хьюстон? Замужество?
Нет. Нет, нет, нет. Я не заинтересована в свиданиях, не заинтересована в Гае и не заинтересована в том, чтобы встречаться с ним. Знаете, что у меня есть? Странные, навязчивые мысли. Например, сейчас я вспоминаю, как руки Леви обхватили мою талию, когда он скользил по моему телу. — Эм, я…
— Или в эти выходные?
— О. — Я бросаю на Леви панический взгляд. Помоги. Пожалуйста, помоги. — Спасибо, эм, но вообще-то я…
— Просто назови ночь. Я гибкий и…
— Парень, — говорит Леви, голос глубокий и низкий. — Возможно, ты захочешь взглянуть на ее левую руку.
Я смотрю вниз, в замешательстве. Мои пальцы все еще сжимают клубнику. Что он… О. Обручальное кольцо моей бабушки. Я надела его сегодня утром. Немного удачи для сеансов картирования мозга.
— Черт, извини, — тут же извиняется Гай. — Я понятия не имел, что ты…
— О, все в порядке. Я не… — Я хочу сказать «замужем», но это было бы пустой тратой того удивительного выхода, который Леви дал мне. Я кашлянула. — Меня это не беспокоит.
— Хорошо. Мои извинения, еще раз. — Он наклоняется к Леви и спрашивает заговорщицким тоном: — Из любопытства, каков ее муж? И насколько он склонен к приступам ярости?
— О, нет. — Я качаю головой. — Он не очень… — существует.
— Не волнуйся, — говорит Леви Гаю. — Тим мягко воспитан.
Я внутренне сжимаю ладонь. Я не могу поверить, что Леви сказал Гаю, что я замужем за Тимом. Это худшая, самая легко опровержимая ложь на свете. Неужели он не мог выдумать случайного чувака?
— Должен ли я еще получить защитную чашку для паха? — спрашивает Гай.
Леви пожимает плечами. — Наверное, так будет безопаснее.
Я смотрю вниз на свой нут, жалея, что это не обед Леви. Фрукты намного лучше. Правдоподобная ложь намного лучше.
— Ты уверена, что не злишься, Би? — спрашивает Гай, слегка обеспокоенный. — Я не хотел причинить тебе неудобства.
Вот что я получаю за то, что прошу помощи у Уорда. Я бросаю взгляд на Леви, беру еще одну клубнику и вздыхаю. — Не-а. Совсем не злюсь.
Рейке: Что значит, Леви соврал и сказал, что ты замужем за Тимом?
Би: Он видел, как я была взволнована, и пытался помочь мне.
Рейке: Во-первых: Гай Фиери не имел права ставить тебя в такое положение.
Би: Это не его имя!
Би: Но замечание верное.
Рейке: Второе: это ужасная ложь, которую легко опровергнуть, если Гай Фиери поговорит буквально с каждым, кто тебя знает. Это укусит тебя за задницу.
Би: Я в курсе.
Рейке: В-третьих, Леви ведь знает, что ты не замужем за Тимом?
Би: Да. Они с Тимом приятели и сотрудничают. Леви был тем, кто сказал Тиму найти кого-то получше еще в аспирантуре.
Рейке: Честно говоря, ты должна была просто сказать Гаю Фиери «нет». Ты облажалась.
Би: Я знаю, но ты моя сестра, а я человек. Мне нужны любовь и сострадание, а не осуждение.
Рейке: Тебе нужна полная психиатрическая экспертиза.
Рейке: Но…
Я потягиваю черничный коктейль и оглядываю оживленное кафе, ожидая появления Росио на нашей первой сессии репетиторства по GRE.
Возможно, все будет хорошо. Моя супружеская жизнь (или ее отсутствие) вряд ли будет связана с Гаем. И у меня есть другие вещи, о которых нужно думать. Например, о протоколах стимуляции, которые я создаю. Или неравенстве в доходах. Или о том, что я давно не видела Фелисетт, но думаю, что она съела маленькие лакомства, которые я оставила для нее в своем кабинете.
— Знаешь ли ты, — приветствует меня Росио, опускаясь в кресло напротив меня, — что кровь — идеальный заменитель яиц? — Я моргаю. Она воспринимает это как приглашение продолжать. — Шестьдесят пять граммов на одно яйцо. Очень похожий состав белка.
— …Интересно. — Нет.
— Ты могла бы съесть кровавый торт. Кровавое мороженое. Кровавые меренги. Кровавые папарделле. Кровавый пирог. Кровавый омлет или, если хочешь, омлет с кровью. Кровавый тирамису. Кровавый киш…
— Думаю, я уловила суть.
— Хорошо. — Она улыбается. — Я хотела, чтобы ты знала. На всякий случай, если кровь — это вегетарианство.