Моя ненормальная (СИ)

После первого побега такой побочки не было. То есть таких масштабов. Да, было страшно, что ко мне прикоснуться, но пережить в принципе могла. Сейчас же, мне кажется у меня сердце остановится если парень коснется моей кожи. И это состояние я даже объяснить не могу…
— Ада, — взволнованно. — Можно я помогу тебе?
— Чем? — вставая на четвереньки, спрашиваю.
— Подержу за руку? Или обхвати моё плечо сама.
Сама?
Сама…
— Ухватись за мою руку, — сгибает в локте, сжимает в кулак ладонь и делает подставку. Сглатываю и неотрывно смотрю на кулак. Прослеживает за взглядом и сразу разжимает кисть. — Или подожди я схожу за машиной.
— Нет, — сглатываю вязкую слюну. Хватаюсь за предоставленную руку, кисть мгновенно леденеет, будто по конечности перестаёт течь кровь. Перебарываю себя и свой страх, крепко держась, поднимаюсь.
— Умница, — уголки губ подрагивают. — Молодец. Давай потихонечку.
Аккуратно усаживает в того же монстра, в котором возил меня полтора месяца назад. Отодвигает и откидывает сиденье назад.
— Ложись, — командные нотки слегка нервируют. — Тебе отдыхать надо, а не бегать по пожарным лестницам. Кстати, как ты замок открыла?
— Там открыто было, — пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну.
Остаток дороги Евгений меня не трогает, а уже у самого дома у него звонит телефон.
— Нет, мам, не надо, — злится. Не понимает, как ему повезло в жизни. — Ей нельзя пюрешечку ещё и бульончик тоже.
Это мне что ли? Нельзя? Желудок жалобно урчит и настойчиво требует его пюрешечку.
— Это почему? — поворачиваюсь к парню.
— Желудок нагружать ещё нельзя, надо хотя бы пару дней выждать.
— Жесть, — тихо комментирую.
В лифте очередной звонок от друга. Но его Евгений быстро отбивает со словами:
— Мот, перезвоню позже, мы уже дома.
А я так и подвисаю на этих словах…Мы уже дома…Мы…дома…
Пока он возится с ключами, припадаю к стене. Вот бывает же такая жизнь, когда у тебя есть этот самый дом и «мы». Когда ты не одна на всём белом свете, а есть «мы». Когда ты можешь своим ключом, открыть свою дверь, от своей квартиры.
У меня такого нет и вряд ли будет…
— Чувствуй себя, как дома, — бросает ключи в карман. — Но ключи тебе не дам пока.
— Почему? — усталость накатывает оглушающей волной и я едва успеваю дойти до дивана.
— Сбежишь ещё, — говорит очевидное.
— Ты мне сам не доверяешь, как я могу доверять тебе единственное ценное, что у меня осталось?
— Со мной твоей жизни ничего не угрожает. Можешь сходит в душ, пока я сделаю тебе коктейль из порошка, — морщится и читает состав. — А потом ты мне расскажешь всё, Ада.
Смотрит решительно, безапелляционно. Не оставляет выбора. Но я не чувствую в нем угрозы, возможно из-за этого и согласилась поехать с ним, а также дотронулась до него.
Медленно выпускаю булькающий воздух в лёгких, собираю остатки сил.
— Хорошо, — выдаю уверенно.
Ну, что, любимки мои, в следующей главе мы узнаем кто такая Ада и Самсонов) Готовы? Подписывайтесь обязательно на автора)
Правдивая ложь!
В зеркале на меня смотрит израненное страшилище. Не смотря на хорошие, чистые шмотки, которые сейчас на мне, выгляжу я отстойно.
Под глазом порез, зашитый и покрытый пластырем. Рана дёргает и ноет, как и все остальные. Не реагирую, уже привыкла к этому чувству.
Мне, кажется, я соткана из боли. Но как же смотреть на себя в зеркало? Как видеть это уродство…синяки и ссадины. Когда-то красивые волосы превратились в мочалку, потускнели. Я вся превратилась в тень.
Дотрагиваюсь до своего отражения в прозрачном стекле.
— Кто ты теперь, Ада? — сглатываю удушливый ком. Не плачу, нет. Просто задыхаюсь по привычке.
Медленно стаскиваю худи, едва получается поднять руки. Стон срывается в тот момент, когда в дверь ванной стучит Евгений.
Вздрагиваю, естественно и отшатываюсь в глубь. По пути сметаю приоткрытую дверцу тумбочки с ванными принадлежностями. Ещё одним синяком больше…
— Ада? — обеспокоенный голос Евгения…Не Михаила…
Выдыхай, Ада, выдыхай…За дверью Евгений, не монстр Самсонов.
 
С трудом беру себя в руки и иду к двери.
— Что случилось? — в приоткрытую щелочку вижу лицо Евгения. Прячу своё исхудавшее и истерзанное тело за дверным полотном. — Я слышал стук.
— Задела тумбочку, ничего страшного, — заверяю спешно.
— Держи, — только сейчас вижу у него в руке две бутылочки. — Это Евка привезла, знакомая…в общем она сказала это для волос. Кучерявых.
— Оу, — закусываю нервно губу и тысячи игл моментально причиняют боль. В потрескавшиеся губы попадает слюна. — Спасибо.
Становлюсь под тёплые струи и облегчённо выдыхаю. Конечно же, хочется натереться гелем для душа, ещё и таким вкусным…м-м-м…
Вдыхаю чисто мужской аромат, восточные и древесные нотки. Очень вкусно…
Выливаю на ладошку и аккуратно касаясь, намыливаю тело, обходя ранки. Вода, смывая мыльный раствор, попадает в порезы и кусает. Стискиваю зубы и продолжаю. Очень хочется потереть мочалкой, снять верхний слой кожи, к которому прикасались те уроды.
Но ещё нельзя.
Мою голову шампунем и бальзамом, что принес Евгений. Не тороплюсь, растягиваю удовольствие…или же просто тяну время. Даю себе отсрочку, готовлюсь к предстоящему разговору.
Мысли путаются. Надо принять какое-то решение.
Стоит ли рассказывать всё парню.
Я до сих пор не решила. Тяжело…
Надеваю тёплый халат и выхожу из ванной комнаты. В прихожей, на кресле с кружкой кофе сидит Евгений.
— Садись, — стреляет глазами на диван напротив, а после на кружку на толе. — Пей.
Покорно сажусь напротив и отпиваю розовую субстанцию. Чувствую себя мухой под микроскопом. Взгляд парня нервирует, а когда я нервничаю ничего хорошего не происходит. В прошлый раз, вот, разбила об него вазу.
— Не смотри так, — выдаю внезапно.
— Как? — ни тени удивления или неловкости.
Только мне в данной ситуации неудобно и неловко, ему же откровенно похрен. Смотрит не отрываясь, фокусируется на некоторых интересующих частях моего тела.
— Будто смотришь на бездомного котёнка.
— Ну, ты на котёнка не похожа, это точно, — посмеивается легко, непринуждённо. — Рассказывай, принцесса.
Вся лёгкость слетает мгновенно и напряжение в комнате возрастает до космических высот. Сглатываю… и опускаю глаза. Мне стыдно рассказывать такое ему. Он парень. Симпатичный, молодой, и уверенный в себе. Я же разбитая, сломанная игрушка, которая вряд ли социализируется теперь. И довериться даже ему, тому кто спас меня от кошмара, тяжело.
— Правду, Ада, — давит взглядом. Понимаю, ложь не примет.
Окей…
— Мне двадцать два года…почти двадцать два года. Моё имя реально — Ада. Король Ада. Я дочь Король Виталия Андреевича, но его все знали под другим именем — Бессонов Виталий — Бес.
Вижу по выражению лица парня слышал о таком. Кто ж не слышал? В нашем городе мой папа был влиятельной и наводящей ужаса личностью.
— На самом деле всё банально просто, — получается даже слегка улыбнуться. — Мои родители погибли в авиакатастрофе, ты, наверное, слышал.
Кивает. Слышал. Кто ж не слышал? Четыре года назад это была главная новость в течении месяца, пока Самсонов не захватил власть принадлежавшую моему отцу.
— Отец, он…он не был законопослушным гражданином, но и тварью последней, как Самсонов, не был. Бизнесмен — сейчас их так называют, — молчит. Кивает. — Кроме папы и мамы у меня никого не было, вообще никого из родственников. В тот день, когда погибли родители, я умерла вместе с ними. Жизнь перестала быть чем-то ценным для меня. Я закрылась в комнате и даже на похороны не пошла. Не смогла просто…а потом Самсонов так и не пустил на кладбище. Я у них ещё ни раз не была.
— Это поправимо, Ада, — впервые нарушает тишину Евгений. И теперь наступает мой черед кивать.
— Мне было почти восемнадцать. Ещё каких-то пара месяцев и я бы жила себе спокойно, тихо скорбела, строила бы свою жизнь. Но отец…написал завещание, о котором я ничего не знала. До двадцати двух лет обо мне обязан заботиться Самсонов Михаил. Или пока я не выйду замуж, потом уже на себя ответственность берёт муж.