Горизонт событий (СИ)
— Понятно, — огорченно сказала я.
И тут промашка.
Глава 19
Елена
На выходных Фиби позвала меня на местный рыночек. Мы впервые вышли из-под поселкового купола и бодро зашагали в сторону кривоватой скалы, которую тут называли Гроздь. В расщелине Грозди располагалась ярмарка. Все мероприятия на планете проводились «ночью» — «днем» на этих широтах беспощадно палило солнце. За триста часов тьмы природа планеты в прямом смысле воскресала, чтобы потом затаиться еще на двенадцать суток.
От скутеров тут было мало толку — торс-излучения от местной фауны сбивали антигравитационные настройки. Фиби, привыкшая к чудесам Масай-рок, шагала быстро, а я, завороженная удивительными видами, то и дело приотставала. Растительность бурлила, перерабатывая накопленную во время светового периода энергию. Для облегчения дыхания наши с Фиби рты и носы были прикрыты легкими теопленовыми щитками. Воздушная смесь щитков не препятствовала проникновению невероятных ароматов цветущих растений, стремящихся за столько короткое время привлечь насекомых и дать плоды.
Трудно было поверить, что живой ковер, устилавший каменистую почку, подножия скал и отдельные валуны, тут одновременно за деревья, кустарники, траву и листву. Большинство насекомых на Масай-рок вели ночной образ жизни и… светились. Меня и на Земле завораживали светлячки и прочие твари-огоньки, а тут я пришла в немыслимый восторг. Даже предложила Фиби сходить на ярмарку в одиночку, оставив меня любоваться световым шоу над крупными, с ладонь, багровыми (и, кажется, насекомоядными) цветами.
Однако Фиби фыркнула и указала куда-то в сторону. Там по слегка утоптанной «тропе» двигалась необычная группа: два масая, пять коров и три поркупина. Компания медленно шествовала по поляне, коровы щипали фиолетовую травку. Поркупины почти скрывались за метелками кустарника, лишь угрожающе торчали их копья с иглами на концах. Я привстала на цыпочки и пыталась рассмотреть аборигенов, но Фиби, предупредив, что местный народ не любит внимание, подтащила меня к крупному валуну и указала на лиловую кляксу на красноватом камне. Издалека ее трудно было бы заметить.
— Вот, — сказала Фиби. — У поркупинов особая слюна. При передвижении по тропам они каждый раз помечают ею новую территорию для пастбища. Пока сгусток не испарится, входить туда — табу. Войдешь — иглоголовые стреляют без предупреждения, сама понимаешь, перезаряжаться им не надо. Пара туристов уже поплатилась за чрезмерное любопытство, их еле спасли — привезли в медцентр нашпигованными ядовитыми иголками.
— А как же масаи? А как же твой Профессор?
— Масаи — единственные, кого поркупины принимают как своих. А Профессору, увы, пришлось учиться на собственных ошибках. Без уколов не обошлось, но потом масаи почему-то его приняли и стычек с иглоголовыми больше не происходило. Передвигается Учитель осторожно, делает запасы провизии на солнечный день. Мэр разрешил ему пользоваться старым куполом, там раньше жила семья шахтеров. В обмен Профессор проверил всех циклонов семьи мэра — наш замечательный градоначальник очень боится интегрированных. Учитель тут уже больше двух лет. Вроде как скрывается от кого-то, — Фиби пожала плечами. — Он не любит говорить о жизни до Масай-рок. Мы с ним в основном общаемся на научные темы. В следующий раз он просил привезти ему Пузико. Как ты думаешь, наша кисонька уже достаточно акклиматизировалась?
— Угу, — я не выдержала и прыснула.
Кисонька не только адаптировалась к новым условиям жизни, но и подросла. Я начала опасаться, что не прокормлю прожорливую кобутзу. Было очень дорого заказывать на Масай-рок специальный корм для кибер-котов, да и привозили его неохотно и с большим опозданием, а мелких жучков, выловленных в коридорах Энгимы, Белли хватало на один зуб. Наши с Фиби комнаты были в нескольких метрах друг от друга, и Пузико все никак не могла решить, где ей милее. Поэтому посреди ночи меня часто будил истошный кошачий вопль — это Белли, напрыгавшись по комнате Фиби, шла ко мне спать на широкий подоконник у виртборда.
На ярмарке было людно. Туристы с Калькутты, восхищенно цокая, перебегали от одного лотка, с поделками из игл поркупинов, к другому, с яркими вязаными ковриками, «лечебными для ваши ноге», как гласила на ориенте кривая надпись, для пущей аутентичности намалеванная лиловой краской на каменной табличке. Девушка-масай пряла пряжу из шерсти пурпурных волков и украшала вязаные поделки перьями птичек ку-ду-ку. Глиняные бусы, опять же лиловые, продавались, как горячие пирожки.
Экскурсовод, недовольная дама в сопровождении неуклюжего киборга старой модели, ловила разбегающихся подопечных и монотонно втолковывала им правила безопасности. Затем нагруженная сувенирами группа погрузилась в туристический тихоход, и низкая машина, похожая на приплюснутую сигару, медленно двинулась вдоль расщелины, ловя неустойчивое торс-поле.
— Сюрприз! — радостно заорали над ухом Эрик и Дерек. — Мы так и знали, что вы тут! А мы в увольнении. Хотите перекусить? Тут забегаловка неподалеку. Булочки и коктейли из пастеризованного сладкого молока.
— Нас послали за сувенирами, — пояснил Дерек, когда мы уселись за столик. Из окон кафе было отлично видно ярмарку и ее гостей. Нам подали высокие бокалы с фиолетовым напитком. — Предполагается большая закупка. Местные бусики из сушеных плодов уга-быр и терманита будут вручаться победительницам конкурса на знание уникальных миров Кластера. Подготовка к конкурсу в самом разгаре. Видели Глеба и анимана. Жуткий тип с крыльями, женственный и какой-то…опасный. Разумеется, мы с братом сразу оказались на подхвате. Хорошо, что освобождают от плаца, плохо, что мы пропускаем тренировки на тренажерах.
— Я подарю тебе такие бусы, — выдохнул Эрик, мечтательно на меня глядя.
— Спасибо… но не надо, — виновато сказала я. — Не хочу обрастать вещами, мало ли.
— И правильно. Твой инструктор прилетел сегодня, Елена, — Дерек понизил голос. — Добро пожаловать в тайный университет «Лилии».
… Я помахала рукой перед замком и вошла. Дверь в квартиру открывалась только по сенсору или коду, который был известен лишь Фиби. Даже близнецам не удалось бы попасть внутрь без меня. Но у окна-имитации в гостиной спиной ко мне стоял мужчина. Высокий, довольно плотный, широкоплечий. На грабителя или частного детектива, нанятого мама́ и папа́, вторженец похож не был — его костюм был слишком дорогим для охотника за головами.
Я стояла и размышляла, стоит ли убегать. Мужчина обернулся, и я догадалась: это мой инструктор, каалаханец. Я не ожидала, что он будет таким… типичным представителем системной нации. Красивый мужчина.
Я сразу поняла кое-что еще: нам будет очень тяжело. Мне с ним, а ему — со мной. Приветливо улыбнулась и изобразила легкий поклон в традициях Каалаха. Руки скрещены на груди, ладони на ключицах, глаза долу. Да, мой господин, я готова покориться. Помнится, Гиэ Даак при встрече от этого простого движения весь завибрировал.
Инструктор растянул губы в надменной полуулыбке и… протянул в моем направлении руку, ладонью вниз. Я ответила недоуменным взглядом. Каалаханец нетерпеливо дернул рукой, на лице его расплывалось недовольство, то ли наигранное, то ли реальное. Я должна облобызать его смуглую длань? Вот же…! Фиби не говорила о таком! Это что за традиция? Явно шовинистская.
Губы мужчины дрогнули в усмешке, он опустил руку. Заговорил с легким сарказмом:
— Хотите изображать аффэ — извольте изучить все нюансы, даже неприятные. Думаете, что попали в театр, где всегда будете примой? Юри говорила, вы уже сдали что-то вроде первого экзамена перед коренным каалаханцем. Думаю, она преувеличивала. Кстати, я желаю знать все подробности вашего… дебюта и уверен, что где-то вы облажались.
Я почувствовала, как краснею от злости. Спокойно, Елена, спокойно. Ты знала, что будет нелегко. И… да, он в чем-то прав: область деятельности «лилии» — это не парк развлечений. Не стоит ожидать, что на заданиях всегда будет весело и раздольно для либидо. Некоторые из «лилианцев» поплатились жизнью, спасая гибридников и обычных, попавших в беду людей. Я проглотила обиду. Буквально — почувствовала, как прошел по горлу горький ком, и протянула руку своему инструктору: