Горизонт событий (СИ)

— Что? — глаза у Елены полезли на лоб. — На что вы…
— Ни на что я не намекаю. Костюм, в который я был одет на отборе шоу, был от Луккини, знаете такого? Очень известный и дорогой модельер с Нью-Терры. Как оказалось, запах кошачьей мочи вывести практически невозможно… ну, с эксклюзивного костюма — точно.
— Давайте я заплачу за ваши штаны и завершим на этом наше общение.
— Пиджак тоже пришлось выбросить. Было бы странно носить костюм без брюк.
— Да чтоб вас!
— И еще: мне нужна моральная компенсация. Знаете, что я пережил на Эвре? Я теперь ненавижу кошек! А ведь с детства мечтал: вырасту, заведу себе голубоглазую светловоло… светленькую кису! И вот, пожалуйста! Теперь придется всю оставшуюся жизнь довольствоваться только голубоглазыми девушками.
— Уверена, в них у вас недостатка не будет!
— Да, я богат и дьявольски привлекателен.
— Ха!
— Итак, что в плане моральной компенсации?
— О боже! — Гольдберг закатила глаза. — Да, мне нужно было продать этих кошек! Извините. Ничего личного, просто одной моей хорошей знакомой потребовалась помощь!
— А деньги Даака? Тоже для какого-нибудь… обездоленного?
— Представьте себе, да! И это правда! Но вы-то! Вы-то ничего не потеряли! Историю с кошками освещала пресса! Вы теперь герой! Девушки любят тех, кто любит котиков. У вас будет целая толпа голубоглазых и…
— … светленьких.
— Да хоть фиолетовых в крапинку!
— Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы ведь из богатой семьи. Весьма и весьма богатой. Я знаю, потому что иначе моя семья не предложила бы мне вас в качестве потенциальной жены.
— Ха! Сами только что признались в том, что меркантильны, — Елена фыркнула, как разъяренная кошка. Светленькая такая и голубоглазая кошечка.
— Не я, а моя семья. Участие в шоу тоже не моя идея, чтоб вы знали.
— Так вот, чтобы знали вы — богаты мои родители, а не я!
— И вы решили доказать свою самостоятельность, став куртизанкой?
— Я не куртизанка!
— Ах да, забыл, вы Робин Гуд. Отнимаете деньги у богатых и отдаете… еще раз напомните, кому отдаете?
— Мы приехали, — прошипела Гольдберг.
Лифт и вправду уже стоял на первом этаже с открытыми дверями. Елена смотрела на меня вызывающе. Я поставил одну руку поперек входа, а второй достал из внутреннего кармана визитку. Обычную, бумажную, к которым, за неимением импланта, питаю некоторую слабость.
— Вот номер моего комфона в зоне Центрального Кластера. На вызов вряд ли отвечу, но сообщение приму. У меня есть деньги, знакомства, связи. Обращайтесь. Если что-нибудь будет нужно.
Елена помедлила, но визитку взяла. С удивлением рассмотрев кусочек серого картона со слоганом «Сайклон Серендипити: Умный. Сильный. Полезный. Нечеловек. Сверхчеловек» и моим именем. Фыркнула, оценив двусмысленность надписи. Вышла, поднырнув под руку, которую я не спешил убрать.
Недалеко от лифта в лобби отеля к Гольдберг подошли два абсолютно одинаковых боевых киборга. Встали по бокам, встревоженно оглядываясь. Лица прикрыты масками, но движения… Да что за день сегодня?! Почему исключительно все, даже киборги в спецформе, кажутся мне знакомыми? И откуда у Елены такие дорогие «игрушки»? Линейка тау-тридцать-четыре, каждый условно-живой не меньше сорока тысяч цоло.
Подбежал Джей, задыхаясь, произнес:
— Уф! Она пошли к другому входу, люди, которых позвал Даак. Он звонил в аффэ-клуб «Нежная Орхидея», интересовался мисс Маалькофф. Там ему сказали, что аффэ его отшила. В общем, у него сегодня плохой день.
— Надеюсь, только у него, — пробормотал я, глядя в спину удаляющейся девушке.
  
Глава 16
 
Елена
— Струсил? — услышала я, остановившись у входа в гостиную.
— Та ну, чего вдруг? — немного неуверенно проговорил Эрик… или Дерек? — Просто круто… как-то… слишком круто. А если он вычислит Елену?
— Даак? Или Глеб?
— Даак, конечно! Глеб — наш человек! Он все поймет!
Ох, а вот я в этом не уверена. И что за невезение? Почему я везде натыкаюсь на этого несносного типа? Близнецам и вправду нужно с ним поговорить. Демидов — опасный момент в моем плане, а они ему практически родственники.
 
— Прикроешь ее своим телом, — хмыкнул второй близнец. — Это ж ты у нас влюбленный вибрант. Это ж у тебя интуиция и все такое. И вообще, это все из-за тебя. Ты ей внушил, что она все может. Была тихая, спокойная мамина дочка, а стала…
— А стала… просто сногсшибательной красоткой, — это точно был Эрик.
Как же мечтательно он это произнес!
Кажется, я перестаралась с гримом. Сама не ожидала, что Даак так проникнется ложным образом Мильды Маалькофф. Планировалось стрясти с него пару тысяч за беседу и считать его чип, а он весь вечер так раздевал меня взглядом, что я буквально чувствовала, как трещит молния на платье.
Но Эрик продолжил:
— Только ей без всего этого аффского прикида намного лучше. Без него она такая… нежная.
Нет, я с ума сойду с этими двумя! Для полного счастья мне именно влюбленности восемнадцатилетнего парня не хватало! Хотя, черт, приятно.
— Зря я ей все про каалаханцев рассказала, — тихо произнесла Фиби. — И про аффэ. У нас такими вещами не играют. Это священные традиции.
— Ага, конечно! — Дерек опять хмыкнул. — Священная традиция издеваться над партнершей в постели.
— А вот это — не традиция! — сердито парировала Фиби. — Аффэ — это… это утонченность, изысканная беседа… утешение в минуту душевного разлада. А для секса есть жены!
— И для издевательств?
— Нет! То есть… бывает… иногда. Быть женой каалаханца — это великое смирение, покорность это.
— А тебе покорности и смирения не хватило, я так понимаю, — продолжал подтрунивать Дерек. — Ты хоть жениха своего вживую видела?
— У нас это не принято.
— А в Гуглакси заглянуть? Ах, да, на Каалахе — запрет на распространение личных изображений. Но где-нибудь он должен был всплыть?
— Я даже имени его не знаю, знаю только, что он из тридцатки Первых Семей.
— Ого!
Тридцатка Первых Семей. Самые именитые каалаханцы, непризнанная аристократия, ведущая род от первых поселенцев.
— Мне о нем мачеха рассказывала, — неохотно призналась Фиби. — Восторгалась: ах, ах! Молодой, красивый, ни одной жены пока. Типа я первой могу стать.
— Чего сбежала тогда от такого? Да, шучу я, шучу. Ай! Фиби! Кошку убери! Чего она?
— Пузичка, ату его!
— Сколько жен у Даака? — оживился Эрик.
— В данный момент ни одной, — сказала я, входя. — С последней своей четверкой он развелся два месяца назад.
— Чё так? — поинтересовался Дерек, продолжая отмахиваться от разъяренных Фиби и Пузички, решившей, что её хозяйку обижают.
— Детишек ему не родили.
— У пацана явные проблемы, а виноваты девчонки?
— Так всегда бывает, — подтвердила я, садясь и игнорируя полный обожания взгляд Эрика. — Дерек, — я обратилась ко второму брату. — Мне нужно, чтобы ты связался с Юри.
— Почему я? — озадаченно спросил Дерек. — Свяжись с ней сама.
— Ситуация другая. Мальчики, поручитесь за меня, пожалуйста, перед «Лилией», я собираюсь на них работать.
… В комнате наступила тишина. Дерек резко посерьезнел и сказал:
— Ты уверена? Елена, хочу, чтобы ты отдавала себе отчет: «Лилия» — серьезная организация. И незаконная. Это не переодевания в красоток, не игры и не флирт. Мы с братом толком-то в «Лилию» и не входим, просто помогаем иногда. Юри понимает, как это для нас опасно. Один прокол — и прощай, наша мечта, прощайте, Академия и Космос. Люди, которые работают с Юри, иногда рискуют жизнью. И еще, им ставят ментальную блокировку, ограничение на распространение информации. А если попались — то сами за себя. Никто не должен узнать, на кого они работают… работали.
— Были случаи, когда ребят пытали, — тихо сказал Эрик. — Поэтому там… у них… особая блокировка, с частичной потерей памяти в случае взлома.