Путешественник по Изнанке (СИ)

— Редкий артефакт, дорогой, — сказал иномирец. — Я же, получается, его без всякой платы тебе отдаю.
— И вы, Федор Васильевич, наверное сейчас озвучите предложение, от которого невозможно отказаться.
— От всего можно отказаться. Но надо понимать, что и тем, что дорого, часто приходится жертвовать. Готов ты к этому ради своего рубежника? Так ли сильно хочешь спасти?
— Вы скажите, что именно сделать надо, а я отвечу. Если убить кого, то вряд ли…
— Не тот ты человек, чтобы тебя для смертоубийства нанимать. Однако есть у меня дело. Не срочное. Сроками подгонять не буду. И твоего слова об исполнении мне будет достаточно. Я знаю, что если пообещаешь, то точно сделаешь.
Я промолчал, ожидая продолжения. И оно последовало.
— Разбередил ты в прошлый раз мою рану старую. Долго думал я, уснуть не мог. Потому можно сказать,что ты сам виноват.
— Федор Васильич, не томите.
— Хочу, чтобы ты заглянул куда, когда отправишься в Изнанку.
— Вы хотите, чтобы я узнал, что стало с вашей женой и сыном?
Старик замолчал, глядя так пристально, что у меня даже глаза заболели. А потом медленно кивнул и вытащил из кармана небольшой сложенный вчетверо лист.
Я подождал пару секунд, словно размышляя. А потом взял бумагу и развернул ее. Подробная карта, нарисованная от руки, с названием нескольких поселений и города. Сбоку была написана вся информация о родственниках Васильича. Начиная от внешних данных, заканчивая местами, где они могли находится.
А следом ко мне в руку лег знакомый артефакт. Вот теперь все было готово для спасения Вити.
  
Глава 2
 
Васильич долго мурыжил меня, давая вводные относительно места пребывания своих близких. Как выяснилось, когда дело касалось серьезных вещей, старик был тем еще душнилой. Однако и я ответил тем же. Расспросил об Изнанке все, что только можно было. И что нельзя тоже. Потому долго офигевал от услышанного, теперь понимая, что едва ли это место мне очень понравится.
А что делать, предупрежден — значит вооружен. Мне же теперь все равно туда придется отправиться. Правда, Васильич и не догадывался, что я собирался заняться изучением параллельных миров и без его наводки. Но так даже лучше. Это как в играх. Нужно набрать кучу побочных квестов, которые можно выполнить, проходя главную ветку.
Зато потом я с чистой совестью завел свою нечисть домой (хотя Григорий и требовал продолжения банкета) и отправился в Подворье.
Если честно, я по-прежнему не знал свое нынешнее положение. С одной стороны, я помог преступнику отдать хист и ослушался человека князя. Меня оправдывало только, что сразу Ткач не представился, и я вроде как не знал, кто передо мной. Подумаешь, какой-то кощей. Мало ли их тут ходит?
Бред, конечно. В том-то и дело, что мало. Но снявши голову, по волосам не плачут. Посмотрим, куда заведет меня мой альтруизм и склонность помогать всем и вся. Даже врагу. Прошлому врагу. Как выяснилось, Врановой оказался не таким уж плохим типом. По сравнению с прочими рубежниками, у него хотя бы был смысл жить. Да и творил зло ради благих целей. Тогда как остальные даже не задумывались о таких тонких сентенциях, как преданность и любовь.
Конечно, друзьями бы мы точно не стали. Не нравятся мне те, кто не ухаживает за собой. Я вон даже Митю заставил ногти стричь, хотя тот плакался, что это бесполезно. Ну да, растут они у чертей в раза три быстрее, чем у людей. Так что теперь, неопрятным ходить? Купил несколько пар маникюрных ножниц и торжественно вручил Мите.
Однако вместе с тем я искренне сочувствовал и сопереживал Врановому. Более того, считал, что он все сделал справедливо и великодушно, насколько это вообще возможно. Мало кто мог бы пожалеть своего врага. А он не стал убивать Ингу.
В общем, в нынешнем положении основную ставку я делал на то, что проникну в Подворье незаметно, найду Следопыта, и мы вместе отправимся лихо побеждать его Лихо. Каламбур, конечно, так себе, но мне понравился.
Но куда ж мне без своего коронного везения?
 
Поначалу все шло даже хорошо. Народу в Подворье было не сказать, чтобы много. Все же день, нормальные рубежники заняты делами, это только всякие балбесы шляются и мешают всем жить.
А вот стоило мне войти в общинный дом, как навстречу мне шагнул ни много ни мало сам воевода. И судя по вытянутым в струнку разной степени помятости рубежникам, тут было нечто вроде собрания. Ну, или разбора полетов. Главное, что основной пилот уже залетел. Я, то есть.
— Бедовый! — налились чем-то неприятно красным глаза воеводы. — Ты-то мне и нужен. Пойдем-ка со мной.
Я видел Следопыта за могучей спиной Илии, чувствовал крохи его хиста, но ничего не смог сделать. Мы направились к кружалу, хотя что-то мне подсказывало, что точно не праздновать. Ладно, лишь бы не поминать, с остальным разберемся.
По пути я думал даже не о том, что мне сейчас скажут. А сомневался, настоящий ли это воевода или опять китайская версия с маркетплейса. Поэтому не придумал ничего лучше, чем вытащить одну монеты из мошны со Слова. И затем бросил воеводе ее чуть ли не под ноги.
— Илия Никитич, погодите, вы вроде уронили!
Илия заозирался, а потом поднял монету.
— Я точно не мог, — сказал он, хотя тут же убрал деньгу на себе на слово. Чем порушил мою теорию окончательно.
Оборотни не могли применять заклинания и касаться серебра. Это я уже узнал из собственной тетради. Правда, там про перевертышей ничего не было. Но они, как я понял, к оборотням тоже относились.
Метод, конечно, хороший, но уж очень затратный. Этак я все деньги просажу в поисках перевертыша. А судя по тому, что даже воевода серебрушку забрал, остальные рубежники точно хозяина искать не будут.
Теперь на повестке другой вопрос — можно ли доверять Илие? Не связан ли он с Шуйским. Ведь Врановой, как я понял, сначала действовал если не по указке воеводы, то с его молчаливого согласия. Когда дело дошло до вурдалака, тут уже у Илии терпение кончилось. Но если бы меня убили, так ли уж горевал ли воевода? Или, может, наоборот, обрадовался? Короче, не сказать, чтобы я сильно ему доверял.
Мы сели за дальний стол, впрочем, ничего заказывать не стали. Воевода провел рукой по воздуху, и перед нами возник еле заметный, полупрозрачный полог. Посторонние звуки сразу отсеклись, словно мы находились в звукоизоляционной комнате.
— Рассказывай, — не сказал, почти приказал Илия. — Подробно.
Забавно, но еще час назад я опасался этого разговора. А теперь вдруг понял, что ничего он мне не сделает. Хотел бы, уже сделал. Значит, со мной будут пытаться договариваться. Интересно о чем? С меня вроде и взять нечего. Хотя погоди-ка, я же теперь ведун. Пусть, наверное, самый молодой и непутевый, но все же.
— Мне эта школа сразу не понравилась. Но там вариантов особо не было. Другая находилась через два квартала, эта же почти в соседнем дворе. Я не говорю, про обшарпанные стены и крышу с битым шифером…
— Ты сейчас про что? — растерялся Илия.
— Про жизнь свою, как и просили, подробно. Или с садика начать?
— Ты мне тут паясничать вздумал⁈
Илия не просто рассердился. Он вскочил на ноги, ударив кулаками по столу. И все, кто находился в кабаке и искоса смотрели на нас, вздрогнули. Нет, звука у них по-прежнему не было, а вот картинка, что называется, испугала.
Я почувствовал, как на плечи лег тяжелый груз. Придавил кощей хистом, ничего не скажешь. Никакому ивашке бы не справиться. А вот ведун, пусть и в самом начале пути, выдержал. Даже через какое-то время смог подняться на ноги и смело посмотреть в глаза Илие. Хоть и получилось это снизу вверх.
— А не надо со мной, как с псом шелудивым разговаривать. Я пусть человек и новгородский, но вольный! Налог плачу, на дела твои воеводские пришел, хотя в дружине не состою, да чуть не умер!
Бывает, что ты ляпнешь что-то, а потом думаешь — зачем, почему? У меня это ощущение появилось примерно на середине отповеди. Даже внутренний голос начал не говорить, чтобы я остановился, а орать. Куда уж там! Меня трудно вывести из себя. Но если уж получилось, то как в том фильме для взрослых с кучей негров. В смысле, держите меня семеро.