Путешественник по Изнанке (СИ)

Как показало будущее и возмущенная реплика беса, сделал это совершенно не зря.
— А ты что хотел, чтобы я стрим тебе запустил? — ответил я, в прострации попивая чай. — Хуже всего, когда во время окончания коитуса женщина слышит: «Спасибо за просмотр, ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал».
— Себе там стрим запускай. Лучше скажи, как она?
— Гусары о таком не говорят, — меланхолично заметил я.
— Ты ж не гусар!
— Я образно. Считаю ниже своего достоинства обсуждать девушек в их отсутствии. К тому же с разными бесами.
— Ишь как заговорил. Я-то тебе все рассказывал. Про Ленку, Ольгу, Фросю, эту, как ее еще, имя забыл…
— В том-то и дело. И это несмотря на то, что я тебя не просил!
— Помяните мое слово, вот попросите вы о чем-нибудь еще Гришу, а я даже пальцем не пошевелю. Одни тут шумят до самого утра, другой в бане заперся и дудку мучает.
— Это Митя, что ли?
— Митя, что ли, — передразнил меня бес. — Он же у нас касательно музыки форменный дурачок. Как ребенок, ей-богу. Вот втемяшилось в голову и все, надо. Я вообще про него многое могу рассказать. Хочешь? А ты мне поведаешь, что у вас там и как, а⁈
В голосе беса слышалась искренняя мольба. Словно от этой информации зависела его жизнь. Но я отрицательно помотал головой.
Гриша сплюнул на пол, причем совсем не фигурально, выругался и исчез. Обиделся. Ничего, бывает. Когда остынет, еще полы помоет из-за своих верблюжьих привычек.
Хотя удалился он весьма вовремя. Потому что из душа вышла одетая Наталья, подсушивая полотенцем мокрые волосы. Я же заскользил глазами по ее фигуре, вспоминая прошедшую ночь.
— Так, Матвей, прекращай, — заметила она мой плотоядный взгляд. — Я и так выжата, как лимон. Ты был в годовой экспедиции на Антарктиде и женщин совсем не видел?
— Моя внешность — это перманентная экспедиция.
— Какой же ты еще молодой и глупый, — улыбнулась Наталья. — У мужика, настоящего, внешность — последнее дело. Важно, что вот здесь, — она ткнула мне сначала в грудь, а потом постучала по лбу. — Наполненность, так сказать. А у тебя с этим все в порядке. Просто многие разглядеть не могут. Да ты и сам не особо стараешься показать.
Она вытащила телефон и мельком взглянула на дисплей. И тут же чертыхнулась.
— Так и придется с мокрой головой ехать. Ладно, Матвей, пока, — она склонилась и чмокнула меня в щеку. — Если хочешь повторить, звони. Только заранее, пожалуйста, чтобы я потом день распланировала. Что-то тяжело уже такие марафоны даются. Все, не провожай.
И торопливо обувшись, выпорхнула на улицу. Я же так и остался сидеть, в прострации попивая свой чай. Жалел ли я о том, что произошло? Наверное, немного. Как и всякий мужчина, у которого гормоны теперь отступили на второй план, я начал думать о последствиях.
Имелось старое доброе правило — не гадь там, где ешь. Если развивать эту мысль, выходило, что нельзя спать с теми, с кем работаешь. Поэтому я и с Зоей не встречался раньше. Хотя нет, тут было еще кое-что другое. Я в принципе не подозревал, что могу ей понравится, пока хист не получил. Можно сказать, сомневался на ровном месте.
С Натальей все было по-иному. Мы никогда друг друга не рассматривали как предмет сердечного внимания. И в то же время действительно работаем вместе. Так или иначе. Но и отношений у нас никаких быть не может. Не может, потому что не может. Не связывай нас рубежный мир и этой ночи бы не было.
Странно это все и очень непонятно. Вот случись подобное с Костяном, он светился бы, как лампочка-двухсотка. Мол, такую девку в кровать уложил. А я действительно находился в непонятных чувствах. Вроде как, считается, что нельзя жалеть о том, что случилось. К тому же, я не деревянный истукан. Меня Наталья предупредила, что могла бы поступить так, как и предлагала ей Инга. Но она решила действовать начистоту. Поэтому тут вряд ли кто виноват. Просто так произошло. В жизни, как известно, бывает всякое.
Хотя в чем Наташа права — во времени отдыха. Точнее, отсутствии такого. Я как-то пришел к выводу, что распорядок дня очень важен. И нельзя быть полным сил, если спишь по несколько часов в день и непонятно что ешь. Но чего уж теперь. Поздно голову пеплом посыпать. К тому же, мне сегодня надо заняться важным делом — поговорить с перевертышем так, чтобы он очень захотел мне помочь.
 
Но прежде я все же направился к бане, где действительно нашел Митю. Черт, лицо которого приобрело багровый оттенок, рожал из себя мелодичные звуки. Но забавнее всего, что у него даже получалось. Пусть и с некоторыми промашками, однако Митя воспроизвел «В траве сидел кузнечик».
— Это ты за ночь научился? — спросил я.
— Ага. Но это не трудно. Да и там главное ноты понять, потом полегче.
— Это замечательно. Но сегодня ты едешь со мной. И Гриша тоже. Нам понадобятся все силы. Григорий, я знаю, что ты все слышишь! Будешь тут меня бойкотировать, накажу.
Бес, недовольно бурча, вылез из-за дровницы. Выглядел он, как ребенок, которого лишили сладкого.
— Меня слушайте, сегодня мы будем ловить опасного негодяя. И он может обернуться в одного из вас. Поэтому нам нужны слова-обозначения, чтобы все поняли, что мы — это мы.
С этим получилось легко. Мы накидали несколько вариантов, которые тут же и пронумеровали. Затем бес залез в портсигар, а Митька устроился на заднем сиденье. Разве что упросил с собой взять флейту. Что я жестокосердно сделать не позволил. Одно дело — его песни с телефона и совсем другое — дуделка под ухом. Так и рехнуться недолго. Вон пусть в бане по ночам практикуется.
Правда, тут же стало жаль соседку. Она после своего панталонного брейк-данса и так носа на улицу не показывает. А теперь и вовсе рехнется — в соседней бане на флейте играют. Круче бреда и придумать нельзя. Звукоизолировать баню, может? Интересно, кто-нибудь такой забористой фигней вообще занимается? Хотя, сейчас, наверное, вряд ли можно кого-то сильно удивить. Плати деньги и все будет.
До Подворья мы домчались быстро. Чему способствовал кальянный рэпчик каких-то реальных пацанчиков. Держу пари, это мне Митя специально мстил за запрет на флейту в машине. Его, кстати, мы и оставили снаружи. Не из-за ответки за музыку и не потому, что я прогнулся под общие правила.
Мне по-прежнему было плевать на чужое мнение. Но сейчас надо сделать все очень быстро. Потому препирательства с рубежниками относительно лесного черта в компании казались чем-то лишних и ненужным.
Первым делом я направил свои стопы в самое образовательное из существующих учреждений. И в отличие от прошлого раза, даже в дверь постучал, после чего медленно вошел внутрь и стал ждать.
Соломон Ефимович, местные царь и бог, если судить по количеству завязанных на нем печатях, встретил меня с улыбкой. Явно оценил мое скромное поведение.
— Здравствуйте, Матвей.
— Здрасьте, Соломон Ефимович.
Мы обменялись рукопожатиями. И вообще выглядели, как старые добрый друзья. Разве что один был совсем пожилым, которого слегка поела моль, а другой молодым и полным сил. И как выяснилось, вполне интересным для женщин.
— Я к вам не просто так, с делом.
— Все что угодно. Знаете, многие считают, что библиотекари не любят людей. Вроде как они портят то, что мы охраняем. Со мной все не так. Как раз цель библиотекаря — подружить человека с книгой, показать, что нет лучше товарища. И разве может быть нечто интереснее, чем очередная умозрительная задача? К примеру…
— Соломон Ефимович, я как раз по этому поводу, — успел я вставить реплику. — По поводу задачи. Так вот, мне нужна вся информация о перевертышах.
— Конкретизируйте, про кого идет речь — волки, лисы, медведи?
— Нет, нет, я про перевертышей в людей?
— Доппельгангеры? — искренне удивился библиотекарь. — О них очень мало. Хотя…
Он тут же кивнул головой и сделал знак следовать за ним. Благо, повел он меня не в дальнюю комнату, а предыдущую перед ней, среднюю. С обвязанными цепью сундуками и запертыми на замок шкафами. Соломон Ефимович прижал палец ко лбу и указал на один из ларей, обтянутый стальной полосой.