Путешественник по Изнанке (СИ)

— Правда? А точно, похож. Смотрю, глаза знакомые, — сказал я. А после уже обратился к Семену сурово, вложив в голос хист. — Значит, он с тобой договорился, чтобы ты от лешего сбежал?
— Он, — совсем потерялся Большак.
Да, Семен уже не был похож на того самоуверенного черта, которого я видел в последний раз. Похоже, понял, что его дело труба. Собственно, так оно и было.
— Леший просил передать, что очень ждет вас обратно. И на первый раз, так и быть, вашу ошибку прощает. К тому же, я смотрю, тут все равно так себе. Экология хуже, жилищные условия тоже. Видимо, застройщик не очень.
— Матвей, ну как же мы теперь…
— Вот так! Вам и слово никто не скажет. А если вдруг попробуют, ответь, что ваше дело маленькое. И к лешему перенаправь. Скажи, он твоя крыша. Мы уже с ним решим, как поступить. Понимаешь, у лешего очень много друзей рубежников, а он почему-то стеснялся их беспокоить. Но теперь мы тут быстро порядок наведем.
Вообще, конечно, я немного лукавил. У меня был если не друг, то должник. И то один — Витя. С виду вроде бесполезное существо, но ведун. Скоро поправится и будет вполне боевой единицей.
Сказал и тут же внутри похолодело. Так я же собственными руками толкаю его на смерть. Ведь в замесе с каким-то водяным чудищем он и погибнет. Мотя, ты чего творишь?
Большак мое замешательство воспринял по-своему. Решил, что я обдумываю его дальнейшую судьбу. И тут же заторопился дать единственно правильный ответ.
— Вернемся, вернемся. Мы и сами сомневались. Потому и вещи не распаковывали. Как там Митюнюшка мой?
Я не сразу понял, про кого он. Очень уж было непривычно слышать о моем Митьке от Семена в такой ласкательной манере.
— Летает, как веник. В черном теле его держу.
— Это правильно. Это вы в своем праве, — согласился Семен. — Без хорошего пригляду черт портится.
Ого, он теперь и на «вы» перешел. Расту.
— Ладно, некогда мне с вами трепаться. Этого, — кивнул я на труп, — похороните нормально, как следует.
Было видно, что Большак как раз этим очень не хочет заниматься. Уж сильно его физиономия скривилась. Но теперь уж заднюю не сдашь. Прогнулся он, а из такой позы права качать сложно.
Потому уходил от тихих, будто оказавшихся на поминках, чертей, почти как герой боевика. По-хорошему надо, чтобы за мой спиной что-нибудь взорвалось. Хотя то, что у Большака подгорало — тоже подойдет.
Я лишь размышлял над судьбой Вити. И что-то мне подсказывало, что только что я сам подписал его на незавидное будущее.
Как поступает самый крутой герой боевика после спасения человечества или хотя бы помощи лешему? Закуривает сигару и уходит в закат. Как минимум. Меня же еще раз вырвало по пути к машине — то ли от нервов, то ли от шмурдяка под гордым названием виски. А потому я закрылся в Звере и заснул.
Проснулся, когда уже солнце почти скрылось за горизонтом. Что чувствует человек, который случайно закемарил на часок днем? Кроме того, что его размазали тонким слоем паштета по этой реальности, в принципе, ничего. Именно в такие моменты надо давать на подпись самые сомнительные документы. Ты все равно не сможешь собрать мысли в кучу.
Что забавнее всего, кроме общего состояния потерянности и ненахождения себя в этом мире, я протрезвел. Хотя бы одним моральным терзанием меньше. А то сам не терпел тех, кто ездит за рулем подшофе.
Вот именно сейчас хорошо бы проверить — сдержали ли черти обещание. Только шариться в топях ночью себе дороже. К тому же, непонятно, не возбудится ли прочая водяная нечисть. Почувствовали они смерть анцыбала или нет? И будет ли принимать какие-то контрмеры Водный Царь? Лучше потом как-нибудь погляжу.
Лично у меня была четкая уверенность, что Семен не обманет. Уж слишком он имел бледный вид. Да и одно дело — разборки нечисти и совсем другое, когда на тебя сам ведун бочку катит. Я бы, увидев себя нынешнего месяц, назад заметно струхнул. Вот, что хист животворящий делает. Или это все во мне дело? Ведь, по сути, он придал мне лишь уверенности. Все остальное я сделал сам.
Домой я ехал в кои-то веки со спокойным сердцем. Более того, в голове рождались грандиозные планы по возвращению моему другу былого могущества. Сделаем лешего снова великим! Надо на кепках распечатать и заставить носить нечисть.
 
Нет, в самом деле. Что нужно, чтобы обломать все планы Водяного Царя? Внести легкую (или не очень) неразбериху в его ряды. Вот только силовыми методами здесь действовать нельзя. Кто я против него? Мошка. Прихлопнет и не поймет. Даже если я подтяну своего должника Следопыта.
Этого, кстати, я очень делать не хотел, памятую о смерти Вити. Многие знание — многие печали. А что, если привлечь врага?
Мысль была дерзкая и оттого интересная. Так уж случилось, что я Бедовый, во всех смыслах. И что для других смерть или инвалидность первой степени — для меня вторник. Потому и многие мои решения проходили, хотя не должны были.
К тому же, у меня уже имелся опыт в подобных вещах. Если уж сам Врановой сменил гнев на милость, то почему бы и правда не попробовать? Тогда решено, именно этим я сейчас и займусь! Приеду домой, приму душ, выпью чашечку ароматного чая.
Судьба решительно хихикала, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на дикий ржач, когда подслушивала мои мысли. Нет, поначалу все складывалось даже очень хорошо. Я проехал по темным, почти не освещенным улицам СНТ, а вот когда вырулил к своему дому, хлопнул по лбу. Рука-лицо. Мотя, что у тебя за память девичья?
Ответом мне была синяя мазда с совсем пригорюнившейся Натальей. Ну да, мы же договорились на сегодня.
— Чего стоим, кого ждем? — решил начать я вечер с веселья.
Приспешница Инги, само собой, иронии не оценила.
— Тебя и жду. Твоя нечисть отказалась меня пускать. Оборону, мать их, держат. Фу, а что с тобой случилось? И в чем это ты?
— Лучше тебе не знать, правда. Что до нечисти, та у меня невоспитанная, но преданная.
Я же мысленно для себя отметил поощрить Гришу и Митю. Мы на этот счет даже не разговаривали, а ведь они все сделали правильно. В списках допущенных лиц ни Инги, ни Натальи точно не было.
— Ты хоть впустишь или так и будешь меня у порога мучать?
— Пойдем. Только учти, печати действуют даже на чужан. Если вдруг ты захочешь сделать что-то нехорошее.
— Матвей, я знаю, как все работает.
Нечисть встретила нас в полном боевом облачении. У Гриши за пояс был заткнут кухонный тесак, в руках он держал еще два ножа поменьше. Митя вцепился в деревянную швабру. Короче, Леонардо и Донателло на минималках. Так, погодите, это получается, я Сплинтер, что ли? Не хочу быть крысой.
— Хозяин, мы…
— Мне уже обо все рассказали. Выношу устную благодарность.
— Офигеть, — возмущенно выдохнула Наталья.
— Дяденька, а что это у тебя такое? — поборол свою робость Митя, указывая на самую дорогую флейту в моей коллекции.
— Yamaha, редкая вещь.
— Эх ты, деревня, — фыркнул бес, обращаясь к черту. — Дуделка эта такая. В нее дуют, а там музыка получается. Я сразу на нее внимание обратил, она же похожа на мужской…
— Гриша! — не дал я случиться непоправимому.
— Ну на этот… — забегали глазки беса. — Как его… Неважно в общем.
— Музыка, — зачарованно прошептал Митя. — Дяденька, а можно…
— Владей, — отдал я ему флейту вместе с чехлом. — Это за верную службу.
— А мне чего? — отпихнул прочь черта Гриша.
— Вот чего, — протянул я отпитый виски. — Дорогая штука. Я попробовал для верности.
Бес мгновенно выбил пробку, понюхал и кивнул.
— Самогонка на бруньках, что ли? Годится. Спасибо, хозяин.
— Ладно, на кухню не заходить, мы разговаривать будем.
Хотя последнее я произнес уже в пустоту. Бес с с чувством выполненного долга отправился к телевизору, а черт бережно гладил флейту. Блин, да он такими глазами даже на Марфу не смотрел.
— Я в душ, ты пока поставь чай.
Есть ли что-то более приятное, чем смыть с себя кровь и нечто, вытекающее из мертвого болотника? Если бы не Наталья, простоял бы под теплыми струями воды не менее часа. Так же пришлось торопливо вытираться, надевать чистую одежду и возвращаться к гостье.