Иди и не греши. Сборник (СИ)

— Что он сказал?
— Что он не отказывается от своих подозрений, — объяснила Света. — Что протестует против обвинений и что все его действия контролируются опекунским советом. Деньги вложены в дело, и рост составляет двенадцать процентов. Он считает, что это прекрасный результат.
— Ты не права, Маша, — сказал Вадим. — Малински не вор. Он просто рачительный немецкий управляющий, и ему страшно представить, что такую сумму надо вырвать из налаженной системы вложений.
— Кому нужны эти вложения, если с мальчиком что-нибудь случится! — выкрикнула Марина.
— Хватит спорить, — остановил я ее. — Скоро этот парень снова позвонит, и что я должен ему отвечать? Будут деньги или нет?
Вадим переглянулся со Светой, не решаясь смотреть на Марину.
— Отвечать надо в любом случае, что деньги будут, — сказал он. — Но надо иметь в виду, что денег может и не быть…
Марина хлопнула ладонью по столу и поднялась.
— Я все-таки его прирежу, — сказала она и пошла к кабинету.
Мы все вскочили.
— Маша, прекрати, — загородил ей дорогу Вадим. — Держи себя в руках!
— Ты не понимаешь, что он издевается надо мной? — вскричала Марина ожесточенно. — Он ненавидит и меня, и Мишу!.. Он воспользуется случаем, чтобы отомстить нам…
Распахнулась дверь, и на пороге кабинета возник бледный Малински. Некоторое время он гордо молчал, потом произнес несколько фраз на немецком и отправился к выходу.
— Что он сказал? — спросил я.
— Что сможет достать еще пятьдесят тысяч, — сказала Света.
— Вы должны понимать, — сказала на английском Герта. — Это максимум того, что он может сделать. Поль, проводите меня.
Я хоть и отправился ее провожать, как будто это было для меня привычным делом, но причина этого приглашения осталась загадкой, которая терзала меня всю дорогу. В такси она молчала, да и я не задавал вопросы, потому что таксист, учуяв иностранку, мог бы заломить цену. Но когда мы подошли к гостинице, она так уверенно пошла вперед, что я должен был воспринять это как приглашение войти вслед за ней. Что я и сделал.
Мы поднялись в ее номер, она предложила мне сесть и выпить, чего я пожелаю, потому что в холодильнике стояли напитки, а сама позвонила в номер Малински и попросила его прийти.
— Нам надо поговорить, — сказала она.
— Вы уже не подозреваете Марину? — спросил я.
— Что вы пьете? — уклонилась она от ответа.
Попав в атмосферу западной питейной культуры, я немедленно заказал себе виски с содовой, где оказалось больше льда, чем виски, и стал неторопливо, мелкими глотками попивать его. Я терпеть не мог виски, но в сочетании с содовой получался милый тонизирующий напиток.
Появился Малински, отказался от выпивки и плюхнулся в кресло. По-английски он говорил лучше меня, но хуже Герты. Во всяком случае, мы понимали друг друга.
— Я хочу объяснить, — сказал я. — Убитый человек был давним приятелем Марины, перед которым она до сих пор испытывала чувство вины. Когда-то он был влюблен в нее, помог ей сделаться певицей, и она его бросила.
— Очень на нее похоже, — буркнул Малински.
— Она не смогла бы участвовать в его убийстве, — сказал я. — Вы должны наконец признать, что Марина не виновна в организации похищения.
— Вероятно, так оно и есть, — кивнула головой Герта. — Мистер Жемчужников тоже должен понять, что Хайнц вовсе не желает зла мальчику. Деньги, которые он привез, были максимумом того, что он мог достать в такое короткое время.
— Я могу это понять, — сказал я. — Но мне непонятно, почему мистер Малински не предупредил меня о недостаче денег. Ведь под угрозой оказалась моя жизнь, как вы можете понять.
— Я не представлял, что это так серьезно, — сказал Малински.
— Реально ли вообще достать пятьсот тысяч? — спросил я.
Он сокрушенно покачал головой.
— Вы не понимаете, что это за деньги, — воскликнул он. — Ни один нормальный человек не имеет такой наличности!.. Это только у вас, в России…
Он осекся и перевел дыхание.
— Как вы полагаете, мистер Жемчужников, — спросила Герта. — Преступники смогут понять, что большей суммы им достать не удастся?
 
— Сомневаюсь, — вздохнул я. — Как правильно заметил мистер Малински, у нас в России люди большей частью ненормальные. Боюсь, возможны тяжелые последствия.
— Но я тоже не могу сделать ничего больше, — заявил нервно Малински.
— Я понимаю, — кивнул я. — Теперь я возлагаю надежды только на полицию. Кажется, у нас возник реальный шанс определить преступников. Вопрос в том, успеем ли мы освободить мальчика.
Герта покачала головой и потянулась за сигаретой. Малински что-то сказал ей по-немецки, и она отложила сигареты.
— Я хотела поговорить именно об этой стороне дела, — сказала Герта. — Мне кажется, у преступников есть сообщник в числе близких друзей Марины.
— Это очевидно, — согласился я.
— Кого вы подозреваете? — пытливо глянула на меня Герта.
Я пожал плечами.
— Всех.
— А мне особенно подозрителен мистер Симонян, — сказала Герта. — Недавно вечером он пригласил меня в ресторан, после чего едва не изнасиловал меня в моем номере. Потом он, конечно, извинялся, но мне стало ясно, что перед ним нет нравственных пределов.
— Вы хотите, чтобы я сообщил об этом в полицию? — спросил я.
— Я хотела услышать ваше мнение, — сказала Герта.
— Он мне сразу не понравился, — заявил Малински. — Уже в день приезда он предложил мне найти мальчика. За кого он меня принимает?..
— Боюсь, это не доказательства его участия в похищении, — сказал я.
— Но мы должны что-то предпринять, — воскликнула Герта. — У вас есть частные сыщики? Надо же хотя бы установить за ним слежку!..
— Я попробую что-нибудь сделать, — пообещал я. — Мне приятно, что вы больше не подозреваете Марину. Надеюсь, в дальнейшем мы будем сотрудничать с вами без досадных накладок.
— Безусловно, — подтвердил охотно Малински.
Я поднялся.
— Герта, дорогая, — улыбнулся я немке. — Вы что-то говорили про ресторан? Не могу я пригласить вас на ужин? Уверяю вас, что за последствия вам не придется опасаться.
Она улыбнулась.
— Конечно. Спускайтесь вниз, Поль, я присоединюсь к вам чуть позже.
В коридоре Малински продолжал вздыхать о том, какая огромная сумма пятьсот тысяч долларов, и я вспомнил, как хозяин гостиницы Левон Бадамян проиграл в Монте-Карло шестьсот тысяч. Я пожелал Малински спокойной ночи, а сам спустился в ресторан.
Здесь меня знали, и метрдотель Андрей Гвердиев сразу поспешил ко мне с улыбкой. В этой популярности было немало положительных сторон.
— Павел Николаевич, сердечно рад вашему появлению, — сказал он, провожая меня к столику. — Посидите в одиночестве?
— Ужин на двоих, — сказал я. — Буду охмурять немку из Италии. Как ты думаешь, чем ее угостить?
— Госпожа Рейнхард, если я не ошибаюсь, — улыбнулся Гвердиев. — Она была без ума от черной икры и наших рыбных блюд. Но мясо не ест вообще.
— Тогда устрой все по ее вкусам, — попросил я. — И вот еще что…
Он внимательно наклонился ко мне.
— Могу я увидеть Рафика?
— Спрошу, — пообещал он.
Герта все-таки умудрилась привезти с собою вечернее платье и появилась в ресторане во всем блеске. Впрочем, дамы, что присутствовали там, были одеты не менее роскошно, и меня поразило, как эта рафинированная немка вписалась в компанию наших нуворишей. Разве что манеры ее были чуть тоньше, и матерными выражениями она пользовалась значительно реже.
Великолепие стола ее сразило, и она немедленно принялась нахваливать русское гостеприимство. После второго тоста мы позволили себе немного потанцевать, причем Герта была очень сдержана в моих объятиях, а когда мы вернулись к столу, там уже сидел мой давний знакомый Рафик Пудеян. Марина могла бы с полным основанием назвать его мафиози, хотя сам Рафик считал себя специалистом в шоу-бизнесе. Он держал рулетку и игорные столы в подвале «Саванны».
Я их представил друг другу и заметил, что Герта чуть напряглась, хотя и улыбнулась достаточно вежливо. И хотя Рафик по сравнению со мной оказался настоящим полиглотом, зная помимо русского еще родной армянский, а также грузинский, тюркский и даже немножко фарси, но ни английского, ни немецкого он не знал. Я попросил прощения у Герты и заговорил с ним на русском: