Усадьба (СИ)

— Восемь, — сказал мужчина, глядя на нее снизу вверх и только после этого выпрямился. — Труба зовет, док…
— Да помню… — Девушка выглянула на балкон через стекло закрытой двери. Констебль стоял к ней спиной, упираясь ладонями в перила балюстрады. Рубашку, видимо, после душа он сменил на футболку, а вчерашние спортивные брюки на джинсы. Кисть левой руки была перемотана бинтом, вероятно для того, чтобы не шокировать окружающих торчащим из вены катетером.
— Мама Нгози с самого рассвета кашеварит на кухне, — Рэй подошел к ней и встал рядом. — Так что, завтрак почти готов.
— Хорошо, — небрежно отозвалась Киана. — Мне нужно пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Потом возьмемся за дела насущные.
— Почему мама? — провожая девушку по коридору к ее спальне, поинтересовался детектив.
— Она так представилась, когда приехала нанималась на работу. И относится к нам с братом, как к собственным детям. В ее рекомендации написано, что она долгое время работала нянюшкой, но дети выросли и разлетелись кто куда и прежние наниматели решили подыскать ей хорошее местечко, чтобы и на хлеб свой зарабатывать могла и не утруждалась слишком. Чистоплотность у нее в крови, потому дом всегда в отличном состоянии и помощники имеются, а нас встречает со всей душой: пироги, супы, салатики, мясо в разных вариациях. Одним словом — мама!
— Напоминает героиню фильма «Укрощение строптивого», — заметил детектив. — Ладно, не буду отвлекать.
— Увидимся за столом, — попрощалась Киана и скрылась за дверью своей комнаты.
После водных процедур, она застала Бена на прежнем месте в той же позе. Он обернулся на звук открываемой ею балконной двери.
— Доброе утро, — умиротворенно поздоровался констебль.
— Доброе… Как самочувствие?
— Надышаться не могу, — поделился он впечатлениями. — Всегда думал, что в канадских лесах самый чистый воздух, но оказалось — нет. Тяжесть в груди уменьшилась.
— Через пару дней на капельницах тебе станет заметно легче. Если хочешь, завтрак принесут сюда. Ты можешь поесть в одиночестве, можешь с Рэем, как пожелаешь.
— С Рэем… А это не будет выглядеть неуважительно по отношению к тебе и Франческе?
— Здесь тебе позволено капризничать, никто слова поперек не скажет. Сильно проголодался?
— Нет.
— Плохо. Ладно, тогда давай займемся твоим здоровьем, а потом ты волен расписать свой день как тебе угодно.
Закончив с забором анализа и капельницей, Киана убедила Бентона, что ей нужна помощь Фрэнни в уходе за ним. Поэтому сегодня сестра Рэя будет сама обрабатывать его рану и менять повязки. Во время процедуры корка оказалась сухой и перестала кровоточить. Следы засохшей сукровицы остались лишь на впитывающем материале. Франческа сделала все то же самое, что делала накануне доктор Фортан. Практически без подсказок и очень ответственно. Киана осталась довольна. Она похвалила сестру Рэя и сказала, что может на нее положиться, затем сообщила, что стол для Фрейзера и детектива накрыт на балконе, и предложила Френни спуститься в столовую вместе с ней. Девушка нехотя согласилась и, выходя из спальни констебля, то и дело оглядывалась, но тот был занят новым бинтованием руки и беседой с другом. Судя по выражению его лица, диалог был ему приятен.
По завершении трапезы, Фортан попрощалась со всеми и отправилась в лабораторию окружного центра Грин-Бэй, расположенного неподалеку. Всех специалистов больницы, при которой находилась лаборатория, она хорошо знала и доверяла им, а так как результаты обещали предоставить уже к вечеру, Киана решила не мотаться туда-сюда и осталась ждать.
Заключение оказалось обнадеживающим, теперь оставалось обрадовать Бена и попросить детектива организовать прибытие Дифенбейкера на усадьбу.
День в имении прошел размеренно. Ближе в двенадцати пошел дождь, поэтому компания осталась в доме. Мама Нгози наготовила уйму вкусностей, которые можно было есть даже блюдущей фигуру Франческе, и каждые два часа отпаивала Бентона своими зельями.
Через распахнутые во всех комнатах окна и двери внутрь проникал свежий влажный воздух, и пахло озоном. Констебль разместился в библиотеке, читая редкие экземпляры книг, которых не было даже в бабушкиной коллекции. Франческа постоянно пыталась крутиться поблизости, пока Рэй уже на словах не объяснил ей, что ее навязчивость может раздражать, а Фрейзеру нужен покой, и она, фыркнув, не отправилась на кухню, предложить свою помощь маме Нгози. Сам детектив в гордом одиночестве развлекался партиями в шахматы, заняв гостиную.
 
Ближе к вечеру все встретились в столовой, и после ужина принялись за покер. Самым сильным игроком оказалась мама Нгози, которая после каждого выигрыша твердила, что в карты играть грешно, но свои спички, на которые, собственно, и играли, она никому не отдаст.
Бен был не очень активен и время от времени смотрел то на наручные, то на настенные часы, пока в доме не раздался телефонный звонок.
— Не мухлевать! — погрозила пальцем негритянка и отправилась в кухню отвечать, но через минуту позвала Рэя. — Киана, — одними губами произнесла она, когда детектив подошел.
— Слушаю? — Мужчина взял трубку.
— Привет! У меня хорошие новости. Иммунитет констебля Фрейзера в норме, поэтому хочу тебя попросить как-нибудь к утру доставить в имение Дифа. Сделаем другу сюрприз. Я снова буду поздно, так что, меня не ждите, пусть Бен не волнуется так. — Рэй молча выглянул в дверной проем, наблюдая, как канадец снова переводит обеспокоенный взгляд от наручных часов к настенным, а потом на него. — Ему вредно.
— Я передам, — только и произнес детектив, вспомнив, о чем хотел расспросить Бена накануне.
Приняв вести из лаборатории и пожелания Фортан, констебль заметно приободрился. Стал чаще и искреннее улыбаться и спать уходил в крайне приподнятом настроении. Повязку решил поменять себе сам, за чем его и застала подоспевшая Франческа. Надавала по рукам, уложила в постель и сделала все, как полагалось.
Ночь прошла в полнейшем покое. Ему снились какие-то приятные, но не запоминающиеся сны и даже поцелуй с кем-то очень близким и важным, который на самом деле оказался утренним приветствием его мохнатого соратника. Отошедший ото сна, Бен радовался возвращению Дифенбейкера, как ребенок: обнимал его, гладил и теребил, замечая, как похорошела шерсть волка, но вместе с тем, он знатно разъелся всего за пару дней.
— Киана вернулась? — он опять заволновался, увидев на пороге спальни Фрэнни, готовую к труду и обороне.
— У нее дела, — ответила девушка и прошла в комнату.
За завтраком констебль снова был невесел. Он молча ел стейк из индейки, пока его задумчивость не нарушил звук со стороны террасы. Внезапно обе створки двери, ведущей на нее, распахнулись, и в проеме возникла Киана. Видимо, она уже побывала дома, потому что одета была не так, как перед отъездом. Сейчас на ней были синие джеггинсы и легкий серый свитер.
— Всем приятного аппетита! — воодушевленно пожелала она и, подойдя к Бену сзади, положила руки ему на плечи, наклонилась к уху и прошептала. — «Из козьей шкуры мастер сшил мешок. Надул. Приладил трубки, ремешок. Обнял волынку и услышал вдруг, как пастухи ведут стада на луг. Как пахнет клевер и дрожит роса, и выстираны чисто небеса…» — Затем девушка выпрямилась, озадачив всех собравшихся, и посмотрела в тот же проем. Вдруг снаружи и впрямь послышался звук шотландской волынки. Откуда он шел, понять было невозможно, и самого волынщика видно не было. Но мотив настолько завораживал и поражал воображение, что волосы на затылке становились дыбом, а по спине бежали мурашки. Бен любил музыку, лившуюся из волынки, она действительно пробуждала яркие образы, всегда вдохновляющие на высокие поступки. Можно было закрыть глаза и представить себе бескрайние поля древней Шотландии, ее горные хребты, замки, бесстрашных воинов и юных дев, провожавших любимых на битвы. Королевские пиры и уборку урожая крестьянами. Этот инструмент неотъемлемо сопровождал все важные аспекты человеческой жизни, а потому являлся национальным достоянием. Констебль наконец-то смог действительно расслабиться и отдыхал душой, полностью поглощенный этой музыкой. Два подарка за одно утро! Он не знал, как благодарить Киану и в знак глубочайшей признательности просто накрыл ее руку своей.