Усадьба (СИ)

Для Фрейзера отвели самую дальнюю большую спальню на втором этаже. Окна ее выходили в сад, а солнце в них попадало только к вечеру, что позволяло высыпаться по утрам и наслаждаться неярким светом во второй половине дня. Весна уже передала свои права лету, но жара еще не наступила, а потому в проветренном помещении витал вполне различимый, но ненавязчивый запах хвои.
Слева от комнаты констебля располагался кабинет и бильярдная, справа в трапециевидном помещении — большая библиотека. Через коридор напротив была еще одна спальня и гостиная с кинотеатром. Бильярдную, кабинет и спальню объединял просторный балкон, обнесенный белой балюстрадой.
Рэя и Франческу поселили внизу в двухместной гостевой. Тут же находились кухня, смежная с ней столовая, выходящая на террасу, гардеробная, котельная и комната прислуги. Санузел у каждого был свой.
Сославшись на усталость, Бентон с благодарностью отказался от позднего ужина и поднялся к себе. Рэй вскоре присоединился к нему, на случай, если напарнику вдруг что-то понадобится, наказав Франческе разобрать вещи. Все медикаменты он перенес из багажника в спальню констебля самостоятельно и теперь, уложенные в пластиковые и изотермический контейнеры, они стояли на комоде и дожидались скорого прибытия доктора Фортан.
Мужчинам не спалось, а потому они сдержанно беседовали на отвлеченные темы. Бен — лежа на кровати поверх покрывала, а Рэй — сидя в кресле напротив изножья.
Вскоре с улицы послышался приближающийся звук мотора.
— Кто это? — Канадец приподнял голову, глянув сначала на окно, затем на детектива.
— Хозяева, — улыбнулся Веккио и встал.
— Не нравятся мне ваши интриги, — недовольно проговорил Бентон и тоже попытался подняться, но видимо, неудачно, потому что схватился за грудь и застонал. В тот же момент входящая в комнату Фрэнни кинулась к нему, укладывая обратно и увещевая в отсутствии необходимости нарушать постельный режим. Рэй полностью с ней согласился, но, зная повадки сестры, не стал спускаться вниз, уповая на то, что в сложившейся ситуации его поведение не будет сочтено бестактным.
— Девочка моя! — с присущей ей эмоциональностью, воскликнула афроамериканка, встречая Киану, которая направлялась к парадному входу со спортивной сумкой в руках.
— Мама Нгози! — Девушка подошла к женщине, поставила сумку, и готовая к нагоняю за долгое отсутствие, виновато улыбнулась. Негритянка же всплеснула руками и снова начала квохтать. На этот раз о том, как ее любимая подопечная похудела, что некому о ней позаботиться в «этом дрянном городишке», как она называла Чикаго, что пора бы уже перестать страдать трудоголизмом и чаще вырываться к ней в гости. При этом женщина стянула со своих плеч пуховый платок и, сетуя на ночную прохладу, укутала им Киану.
— Мои друзья прибыли? — Фортан снова подхватила сумку и вошла в дом.
— Приехали, приехали, милая, — тихо ответила мама Нгози. — Молодой господин неважно выглядит. Братец твой предупредил меня, что ему нужен особый уход. Я все приготовила. Он есть отказался, отправился отдыхать. Но я сделаю для него отвар, которым шаманы моего племени испокон веков больных выхаживали. Вот увидишь, он быстро поправится! — Она шла впереди, размышляя вслух, и то и дело оборачивалась к Киане.
— Я приму любую помощь, — с готовностью поддержала ее альтруистический порыв девушка. — Только не называй Бена господином, хотя бы при нем. Его это очень сильно смутит.
— Хорошо, дорогая! Ты-то как дорогу перенесла?
— Признаться, тяжело… Очень долго и практически без сна, — Фортан не стала вдаваться в подробности своей командировки в Руанду, чтобы не тревожить нервы пожилой негритянки.
— Я наберу тебе ванную с маслами!
— Не нужно. Час поздний. Иди отдыхай! И… Спасибо тебе огромное за твое чуткое сердце! — Киана по-юношески беззаботно чмокнула Нгози в щеку. Та лишь указала пальцем вверх, и девушка, кивнув, отправилась на второй этаж.
Бентон тем временем с боем отвоевал право покинуть свое ложе и выйти в коридор вслед за Рэем, чтобы посмотреть, к кому в гости они приехали, но остановился в дверном проеме и радостно заулыбался. Глаза его заблестели, на щеках даже появился румянец. Девушка, пожав руку детективу, осторожно и нежно обняла констебля, положив ладонь ему на шею. Рэй с интересом рассматривал эту странную пару, настроенный в ближайшем будущем обсудить с Фрейзером, что это за вид дружбы такой. Франческа же в своем воображении уже точила топор войны, потому что не видела на месте Кианы никого кроме себя самой. Но молодые люди, не замечая никого вокруг, застыли в благоговейной позе, словно слившись воедино. И ни от кого никогда Рэй не чувствовал столько тепла и покоя, сколько сейчас от этих двоих.
 
— Как ты? — отстранившись, спросила Фортан.
— Хорошо, — Бен застенчиво опустил взгляд.
— А лицо бледное, — Киана скептически усмехнулась, прикоснувшись к его щеке.
— Это освещение… — Парень посмотрел на приглушенные лампочки, встроенные в потолок.
— Сегодня обрабатывался? — вместе с констеблем она вошла в спальню. Рэй последовал за ними.
— Вечером еще нет.
— Вообще-то, я заканчивала курсы медсестер, и вполне могу помочь Бентону с этим вопросом, — вставила Фрэнни. Доктор Фортан вопросительно вскинула брови.
— Это моя сестра, Франческа, — как будто бы извиняясь, представил детектив и недобро зыркнул на нее.
— Киана Фортан — лечащий врач констебля Бентона Фрейзера. — Девушка потянулась с приветствием и к Франческе. Та без особого желания ответила, схватила Бена под руку и повела к кровати. Парень пару раз недоумевающе оглянулся на Киану, та кивнула и, бегло осмотрев пластиковые контейнеры, удалилась в ванную комнату, чтобы вымыть руки. Притрагиваться к повязке и ране Бен, само собой, дал только доктору Фортан, хотя и позволил Фрэнни расстегнуть его рубашку.
Приготовив все необходимое, Киана надела перчатки, попросила Рэя и Франческу покинуть комнату и с сосредоточенно-хмурым выражением лица аккуратно сняла самоклеящуюся послеоперационную повязку, открывая кровоточащую сквозь трещины несходящей корки рану.
— Внутри сильно болит? — Девушка принялась промывать место ранения асептическим раствором.
— Не то, чтобы болит… При физических нагрузках скорее печет, как при бронхите, кашель начинается. А при резких движениях может болеть. Но не постоянно… Ты в своей стезе! — восхищенный ее видом и действиями, заметил констебль. — Такая серьезная! — Ему очень захотелось к ней притронуться.
— Я оставила тебя два месяца назад на попечение соратникам и что-то пошло не так, — сведя брови к переносице, ответила девушка. — Что именно, предстоит разобраться. А ты будешь мне помогать. И никаких нарушений, констебль. Здесь свой устав, я — твой врач, а мама Нгози — инспектор. Никаких отказов от еды и все по расписанию.
— Да, мэм, — умиротворенно ответил Бентон. — Моя судьба в твоих руках.
— Тогда давай сюда свои вены, — велела Киана, наложив на грудь Бентона свежую повязку. Канадец застегнул рубашку и закатил рукав.
— Лучше кистевую. Так практичнее будет. — Изъяв из одного из контейнеров складную стойку для капельниц, девушка собрала ее, зарядила растворы, поставила периферический катетер и подключила констебля к капельной системе.
— Минут на сорок, — пояснила она, усаживаясь на пододвинутый стул. — Можешь поспать.
— Сколько часов ты на ногах? — Бен был слишком рад видеть Киану, чтобы улечься спать, не поболтав с ней.
— Двое суток, — девушка прикрыла один глаз, прикидывая в уме. — Но мое тело и мозг еще функциональны.
— Насколько?
 
— Процентов на тридцать. — Она провела ногтем большого пальца по брови. — Твою капельницу я переживу.
— Рэй вызвал тебя из Руанды?
— Рэй поступил, как настоящий друг.
— Что в капельнице?
— Кристаллоидные растворы, в том числе и глюкоза, так как аппетитом ты не страдаешь, а энергию брать откуда-то нужно. С ними проведу бронхолитик, препарат, активизирующий обмен веществ в тканях, улучшающий трофику и стимулирующий процесс регенерации, витамины, антибиотики. Кашель влажный?